— И все-таки мне как-то не по себе, — прижавшись теснее к Роберту, сказала я.

— Если хочешь, я могу отвести тебя домой, — предложил Скотт. — Ты не обязана принимать в этом участие.

— Нет, не надо. Я не хочу обижать твоих родителей своими капризами.

— Они не обидятся, если мы уйдем и…

— Ты обязан участвовать в церемонии, — перебила я его, — это твой долг. — Я помолчала, собираясь с мыслями, потом закончила: — Хорошо, я приму участие в ритуале.

— Уверена? — Роберт недоверчиво посмотрел на меня.

— Уверена.

Взявшись за руки, мы зашагали к Скоттам. На лужайку неровными полосами ложились тени грядущей ночи, и если бы не горящие по периметру факелы и свечи, поляна бы давно уже лежала во тьме. Молочная луна висела под головами, чуть затрагивая верхушки елей. Элеонор оторвалась от сортировки пучков трав и подошла к нам.

— Нам нужны еще свечи, — объявила она. — Роберт, не сходишь за ними?

— А где они? — крикнул Роберт, потому что Элеонор уже была на другом краю лужайки.

— В подвале дома посмотри, или же они в коробках на третьем этаже! — отозвалась Элеонор.

— Пошли, — сказал Роберт, и мы направились в сторону особняка.

Я рассчитывала увидеть красно-кровавые обои на стенах, скульптуры демонов и летучих мышей, паутину на потолках — то, что показывали нам старые фильмы, — и ошиблась. Здание изнутри не имело ни намека на фильм ужасов, напротив, было выполнено со вкусом, в нежных пастельных тонах. Пол в холле уложен керамической плиткой, в центре — темный узорный круг. По обеим сторонам комнаты на второй этаж тянулись две закругленных лестницы из белого мрамора. В вытянутых вазах стояли свежие цветы. Роберт повел меня на второй этаж, вдоль коридора, обвешанного картинами знаменитых художников. Дом Скоттов напоминал лабиринт: то тут, то там располагались комнаты, другие коридоры.

— Сколько же тут комнат?!

— Тринадцать спален и двенадцать ванных комнат, — пояснил парень, в очередной раз заворачивая за угол. — Пока я ищу свечи, ты посидишь в моей комнате.

Наконец он притормозил у двери со ставками из затемненных стекал. Парень открыл дверь, жестом приглашая меня войти, и я очутилась в спальне с широкими окнами.

— Моя комната, — объявил Скотт.

Это была светлая спальня, обклеенная попурри-обоями, состоящими из молочно-фиолетовых, персиковых и шоколадных оттенков; на полу лежал ковер такой же, как у меня, но только мягче; на бесконечных полках хранились книги, старые и новые, диски с фильмами и музыкой, а в середине располагалась громадная воздушная кровать. Я плюхнулась на нее и тут же попала в ловушку нежных перин.

— Мило, — сказала я, присаживаясь.

— Тебе нравится? — он пристроился под боком. — То есть, всего достает? Я не люблю, когда наставлено много вещей.

Я кивнула и поглядела наверх. На потолке были нарисованы спирали, которые пересекались друг с другом, образуя плетения.

— А это что? — я указала на потолок.

Вместо ответа, он плотно задернул шторы, и комнате сделалось темно.

— Взгляни.

Я заново запрокинула голову и ахнула. Спирали при дневном свете были кремового тона, однако сейчас они светились нежно-голубым. Ощущение такое, будто ты попал к инопланетянам.

— Вау! — вырвалось у меня. — Они светятся!

— Присмотрись внимательнее, — попросил Роберт.

Я прищурила глаза. На первый взгляд необычного ничего не было, но Роберт не стал просто так просить, значит, есть какой-то подвох. Я внимательно продолжала всматриваться, следуя по спиралям останавливая взгляд в тех точках, где они соприкасались… Перед взором начали мелькать картинки: окружности, фигурки, похожие на звезды, точки, соединенные прямыми… Я заморгала, думая, что это мне привиделось от напряженного смотрения, но когда я опять глянула на плетения, то обнаружила, что так оно и было. Шары различной формы, созвездие Большой медведицы… Созвездия!

— Солнечная система! — вскрикнула я и от упоения вскочила на ноги.

— Правильно, — похвалит Роберт. — Ты первая догадалась.

— Что, правда? — я оглянулась на него.

— Ага. Никто из семьи не мог отгадать, даже Стефани, хотя она очень и очень проницательна. Все думали, что это бессмысленное скрещение зигзагов. Я сам работал над проектом.

— Необычно, — промолвила я, взирая на мерцающий Сатурн.

— Ладно, устраивайся тут, а я пока сбегаю за свечами для мамы, — сказал Роберт, потирая ладони.

Когда он ушел, я принялась расхаживать по комнате, исследуя каждый ее уголок. На книжных полках хранилось так много книг, что их количество уходило чуть не под потолок. Я вытащила одну. Она была не на английском. И, если не ошибаюсь, на русском языке.

Я напрягла память и попыталась вспомнить русский алфавит и прочитать автора и название книги. В Лондоне в одной из школ нас обучали русскому языку. Это самый сложный язык в мире! У этих русских все не так как у нас, у них есть даже какие-то окончания, которые изменяются по каким-то падежам. Вот с ними-то я и не дружила.

— Булгаков, — прочитала я по-русски с запинанием, — «Мастер и Маргарита».

Тяжело вздохнув, как будто бежала марафон, я поставила книгу на место. Ни фига себе! Оказывается Роберт и на русском книги читает!

Проведя пальцами по следующей полке, я заметила, что на ней выстроились в ряд произведения Стивена Кинга, начиная с «Кэрри». «Оно», «Кладбище домашних животных», «Туман», «История Лизи»… На верхней полке стояли романы Александра Дюма: «Граф Монте-Кристо», «Две Дианы», «Графиня де Монсоро» и другие. Здесь было и множество других книг, старых и новых, рукописных и напечатанных, всевозможных стилей и жанров. Быстренько окинув их взглядом, я подошла к полкам с DVD и CD-дисками. Из музыки очень много было песен «Линкин Парк» и «Битлз». Полка с кино ничем не выделялась: здесь присутствовали фильмы разных типов и времен.

Все осмотрев, я села на кровать и стала ждать Роберта. Но время ожидания тянулась как кленовый сироп, я умирала от скуки.

И внезапно я услышала странный звук за дверью. Чей-то шепот. Мужчина. Он говорил тихо, я не смогла расслышать слова.

Я подошла к двери, прислонила ухо к дереву, но так и ничего не разобрала. Нажав на ручку, я отворила дверь, выглянула в коридор, однако никого не было. Шептание отдалялось, и тем не менее я могла слышать его. Недолго колеблясь, я вышла в коридор и пошла за голосом. Шепот удалялся по мере моего приближения, но и не терялся, точно вел меня за собой. Миновав пару коридоров, я остановилась перед дубовой дверью с позолоченной ручкой в форме головы льва. Голос говорил изнутри, поэтому я повернула льва и отворила дверь. Это был рабочий кабинет, отреставрированный в коричневых и зеленых тонах. Много книжных шкафов, набитых бумагами и древними книгами, кресла и диваны, обшитые бархатом, вместительный рабочий стол с навороченным компьютером.

«Похоже, я попала в кабинет Альваро», — догадалась я, увидев его дипломы за окончание институтов.

Только я открыла дверь в кабинет, шепот растворился в воздухе. Я огляделась по сторонам: никого. Так кто же мог говорить?

В комнате стояла нерушимая тишина. Тряпичный абажур настольной лампы зеленым магическим светом освещал портрет солидного мужчины в официальном костюме на стене. Белокурые волосы его гладко уложены и зачесаны назад, насыщенные зеленым цветом глаза глядели прямо на меня, и казалось, что передо мной живой человек. От одного его взгляда меня бросило в дрожь, тело покрыла «гусиная кожа». Находясь рядом, нутром ощущала силу и власть, исходящую от портрета. Я потянулась к его лицу и будто ждала, что мужчина оживет и протянет мне руку…

— Что ты здесь делаешь? — раздался голос за спиной.

Сердце у меня в пятки ушло. Я резко обернулась. У дверей стоял Адам, и вид у него был такой, словно я увидела нечто запретное.

— Адам, нельзя же так пугать! — схватившись за сердце, облегченно выдохнула я.

— Что ты тут делаешь? — потребовал он ответ.

Я вдруг поняла, что он сильно раздражен и разозлен.