Я замерла. Камень, что подарила мне Селена? Но в ее приходе ко мне она ничего мне не подарила. Запаниковав, я бросила взгляд в сторону Роберта. Тот держал в руке свое кольцо с янтарным камнем. Я оглядела всех Скоттов и Оуэнов — все они держали свои украшения, что носили на себе. И здесь я-то и вспомнила: Селена, перед тем как пропасть, дотронулась до моего медальона. Я живо сняла украшение, посмотрев на него. Должно быть, Селена всем «даровала» камень, тронув его лунным светом.

— Почувствуйте энергию, — сказала Стефани, сидящая на своем месте, — ощутите прилив силы, вспомните все хорошее, что случалось с вами за годы жизни, и превратите свое тепло в огонь! Зажгите священный костер!

Во всех сторон полилась энергия, я нутром чуяла ее. Полоса, которая тянулась от меня к костру, завибрировала. Я похлопала глазами, но мне это не привиделось. Сконцентрировавшись, вспомнила все лучшее, что произошло со мной, и передала свое тепло по полосе костру.

В ту же секунду сухие сучья загорелись, выбросив пламя к темному небу. Все радостно вскочили и закричали, и только я молчала, пораженно уставившись на горевший костер.

— Великая Богиня, Царица Небес, мы благодарим тебя за твое внимание и помощь, оказанную нам! — радостно прокричала Стефани. — И поднимаем этот кубок в твою честь!

Девушка подняла со столика хрустальную чашу, наполненную вином, по очереди подошла к каждому, давая сделать глоток. Когда она остановилась рядом со мной, то улыбнулась и протянула фужер. Я отпила, восхитившись вкусом вина.

Затем девушка выпила сама, а остатки вина плеснула в пламя. Схватив ритуальный нож с черной рукояткой, она направила его на Элеонор.

— Земля, я благодарю тебя! Покинь наш Круг! — свеча Элеонор потухла.

Удовлетворительно кивнув, колдунья повернулась к Роберту:

— Воздух, я благодарю тебя! Покинь наш Круг! — и желтая свеча сама по себе угасла.

— Огонь, я благодарю тебя! Покинь наш Круг! — огонь свечи Адама перестал гореть.

— Вода, я благодарю тебя! Покинь наш Круг! — и синяя свеча Воды погасла.

Стефани взяла белую свечу и, едва дыша, произнесла:

— Дух, я благодарю тебя! Покинь наш Круг!

Как только она прошептала последние слова, огонь факел колыхнулся и привычное ощущение пяти стихий, которое я не замечала прежде, моментально улетучилось.

— Будьте благословенны! — сказала Стефани, обращаясь к нам.

— Благословенна будь! — хором ответили мы.

— А сейчас приглашаю вас отведать традиционной трапезы! — Стефани жестом указала на столы с едой.

Еще не отошедшая от потрясений, я подбежала к Роберту, кинувшись ему на шею.

— У меня получилось, Роберт! Я видела ее! — восторженно причитала я, точно маленькая девочка.

— Кого? — не понял парень, обнимая меня.

— Селену! Я видела вашу Богиню, она говорила со мной!

— И что же она сказала тебе? — осторожно спросил он.

— Что долго меня ждала… — я осеклась.

— Что?

— Вот только как она могла ждать меня, если не знала обо мне?

— Селена видит всех и каждого, — пояснил Скотт. — Даже за неверующими людьми она присматривает.

— А тебе она сегодня являлась?

— Конечно, всем, кто учувствовал в ритуале. Пойдем, поедим.

На столе лежало так много всего разного, что глаза разбегались. В основном меню составляли фрукты, орехи и овощи. Никакого мяса, вполне вероятно, это запрещалось лунным праздником. Я прихватила тарелку с вишней, направившись к горящему костру, у которого весело танцевали под звуки музыки Брайан и Адам.

— Челси, тебе понравилась наша церемония? — спросила Стефани, подскочив к нам.

— Очень.

— Конечно, понравилась, — согласилась Элеонор, обняв дочь. — Ты у меня просто умничка, я так горжусь тобой!

— Спасибо, мама! — растрогалась Стефани.

— А что это у вас? — поинтересовалась я, указав на пучки сухих трав в ее руке.

— О, это связки мяты болотной, тимьяна, мяты кошачьей, календулы и ангелики, — пояснила Стефани, размахивая травами. — Они нужны, чтобы отгонять злых духов во время ритуала. Эти растения — растения октября, поэтому их можно использовать только в этом месяце.

— Интересно…

— Это здорово, что мы провели сегодня ритуал, — сказала нам Элеонор, — если бы мы еще подождали, то полнолуние ушло и Эсбат был бы не выполнен.

— Эсбаты — колдовские праздники полнолуния, их в году тринадцать, — быстро пояснил мне Роберт.

— Второе полнолуние прошло, — облегченно выдохнула Элеонор. — Кстати, сегодня Дисаблот Фрейи — начало зимы у нордических народов.

— Что ж ты меня не предупредила! — выкликнула Стефани. — Я бы вознесла хвалу и Великой Матери!

— Некогда было. Верю, Госпожа Кибела не разгневается на нас. Наши сестры и братья в Скандинавии проведут ритуал в ее честь. Даже если мы не проводили церемонии, мы всегда помним о тебе, Великая Богиня! — произнесла Элеонор, сложив ладони как в молитве.

Элеонор со Стефани удалились к костру, а я накинулась на Роберта:

— О чем они говорили? Я ни черта не поняла!

— Дисаблот Фрейи — тоже колдовское торжество. Но он посвящен не Селене, а ее матери, Кибеле, верховной Богине. Дисаблот Фрейя назван в честь скандинавской богини Фрейи, схожей во многом с Кибелой. Это не две разные богине, а одна. Кибела носит тысячи имен: Фрейя в Скандинавии, Скат в Ирландии и Шотландии, Бригита в Уэльсе, Испании и Франции. Все они — Кибела, просто названы по-разному у народов мира.

— Теперь понимаю. У вас все так запутанно!

Роберт ухмыльнулся и, приобняв меня за плечи, повел к костру.

Под наступающим покровом ночных сумерек мы веселились у костра. Роберт принес для меня теплый плед из дома и расстелил его на земле. Мы сидели, прижавшись друг к дружке, весело смеясь над дурачеством Адама и Брайана, которые, налив себе по кружке вина и сплетя руки, неугомонно отплясывали на фоне огня, напевая песню, какая звучала из магнитофона. Роберт как-то упоминал, что обращенные вампиры не пьянеют (хотя бы его не буду тащить на своей спине домой), но не помню, чтобы он говорил, будто мормо тоже обладают крепкой стойкостью к спиртному. Адам — мормо, а, следовательно, он был пьян, но не переставал хлестать вино из кружек, хотя Брайан говорил ему, что хватит. Когда все поняли, что у Адама вскоре крышу снесет, Стефани выключила музыку, нарвавшись на его недовольные возгласы.

— Боже мой, да он вообще сейчас себя не контролирует, — заметила я, наблюдая, как Адам тянется к Стефани, но теряет равновесие и с глухим звуком падает наземь. Габриэль и Брайан кинулись его поднимать, а Стефани зажала рот рукой, дабы не расхохотаться.

— Он всегда напивается, — ухмыльнулся Роберта, смотря, как Адам встает и что-то неразборчивое бормочет себе под нос. — На каждом празднике он в стельку пьян, а потом отсыпается целый день.

— Ладно, хотя бы ты не опьянеешь.

— Не торопись, я тоже бываю нетрезвым, но, может быть, не так часто.

— Ты же говорил, что обращенных алкоголь не берет!

— Это так, однако не забывай — я наполовину обращенный, другая моя половина — мормо.

— Вот черт! — нахмурилась я, представив, что тащу домой пьяного Роберта.

Скотт рассмеялся, закидывая на мои плечи плед.

— Я обещаю тебе, что ты не увидишь меня таким, каким представила меня сейчас.

— Ну-с, спасибо!

— Эй, Роберт, сыграй нам что-нибудь на гитаре, а Стефани станцует, — попросила его мать, жестом подзывая к себе. — Давай, бездельник, не одному же Адаму нас развлекать.

— Ты играешь на гитаре? — удивленно спросила я.

— Да, но я только учусь… — нехотя признался он.

— Эй, не строй из себя скромника! Ты прекрасно играешь! — не согласилась Элеонор. — Давай же!

— Я не…

— Ну же Роберт, — умоляюще посмотрела на брата Стефани, — сыграй мне, только и всего.

— Да, братан, забабахай нам что-нибудь стоящее! — поддержал Стефани Габриэль.

— Роберт, Роберт, Роберт… — закричала Элеонор, отбивая в ладони ритм, и мы все принялись призывать Скотта. — … Роберт, Роберт, Роберт!..