Реальность стала картиной мирового триллера-ужаса. Роберт говорил, что его семья тоже искала пропавших людей, но место, где они пропали, просто жуть — оттуда так и веет стригами. Он считает, что, по сей вероятности, их убили. Тревожила Роберта еще и неведомая троица, что затаилась в чащобах Леса Смерти. Скотты охотились на них, но их след где-то да обрывался. Роберту стало труднее приходить ко мне по ночам, потому что окраины Темного леса тоже патрулировались, порой мне удавалось разглядеть фонари, мелькающие меж деревьев. Наше чрезвычайное положение привлекло внимание районного правительства. Были высланы на помощь отряды военных, в город приехали даже агенты ЦРУ и ФБР. В момент тихий городок превратился в центр событий. Об убийствах и исчезновениях в лесу писали все газеты страны. Когда новость долетела до глаз и ушей Лондона, бабушка тотчас позвонила мне. Ушел не один час, чтобы успокоить ее и убедить, что мне ничего не угрожает.

И вот на третий день после исчезновения людей что-то сдвинулось с места. Их нашли. Билл являлся участником поисковой операции, поэтому, как вернулся с задания, сразу нам все рассказал. Спецотряд, точнее то, что от него осталось, обнаружили мертвяками. По составлению официального медицинского заключения они умерли в тот же день, когда отправились, от большой кровопотери, вызванной разрывами тканей. Билл рассказал, что когда они обнаружили тела, то один мужчина был еще жив. Они пытались разузнать у него, что произошло, но он только прохрипел: «Уходите! Они найдут вас, они все видят!» — и умер: у него было разорвано брюхо и горло. Мертвецов на вертолете доставили в морг Бенда, завтра состоятся похороны и поминание усопших.

В тот невеселый вечер я сидела одна. Сжавшись в комочек, лежала на кровати, безмолвно следя, как на сумрачном небе мигают звезды. Меня всю трясло — то ли от страха, то ли от принесенного ночным ветром холода. Узнав, что весь отряд уничтожили, я как будто целый день, каждую минуту слышала горестный плач жен и матерей убитых. Я понимаю, что не могу ничего сделать, однако чувство безвыходности тяжелым грузом залегло в животе, не желая раствориться.

Я сжала руку в кулак.

Должен же быть выход! Это не может продолжаться вечно!

Чьи-то шаги зашуршали снаружи, я приподняла голову, стискивая в ладошке подаренный Робертом медальон. Послышался едва слышный свист от полета — и вот темная фигура Скотта появилась в оконном проеме.

— Слезь с окна, ты мне весь вид загораживаешь, — попросила я, роняя голову на одеяло.

Парень усмехнулся, спустившись с окна, и присел в изножье кровати.

— Ты умудряешься еще шутить… — негромко промолвил Роберт, убирая с моего лица прядь волос. — Как ты?

— Не знаю. — Я выпрямилась, сложив ноги по-турецки. — Я не понимаю, почему переживаю. Все эти убийства выбили меня из колеи. Почему вы со Стефани не можете избавить город от этих противных стригов, ведь есть наверняка заклинание, которое сумеет изгнать их, или усыпить, или лучше вообще уничтожить?

— Все не так-то просто, — спокойно пояснил парень. — Такие мощные заклинания избавления от духов требуют огромного количества энергии. Опытный колдун с легкостью избавился бы от существ, но ты забываешь, что мы со Стефани только наполовину маги, если не на четверть.

Я закусила губу, сдерживая полный страдания вздох. Он прав — я не имею права требовать от него то, что ему не по силам.

— Но, — услышала я уверенный голос Роберта, — нам бы удалось избавиться от них, если ты помогла.

— Я? — я пораженно захлопала глазами.

— Конечно! — кивнул он. — Ты участвовала с нами в ритуале Полнолуния, ты видела нашу Богиню, ты видишь необычные сны и видения. Ели ты поможешь мне, то, скорее всего, мы победим призраков.

— Но я — обычный человек, я не связана с магией!

— Тебе и необязательно быть связанной с ней, главное — поверить. Твоя вера, твоя воля поддержит меня при заклинании, они дадут мне силы. Так и действует магия — стоит только верить.

Я думала над его словами целую минуту. Если я помогу ему в деле, то буду чувствовать себя лучше и городу помогу освободиться от духов-воронов раз и навсегда.

— Хорошо, я согласна. Когда приступаем?

Роберт поднялся с кровати, поведя плечами:

— Да прямо сейчас.

— Что, прям сразу?

— А зачем медлить? То, что нужно, у меня лежит в машине. Остается добраться до места.

— Как мы поедем на машине, если дороги патрулируют?

— Машина за городом, а до нее доберемся пешком.

Больше спрашивать я не стала, молча собралась, и мы спрыгнули из окна на землю. Роберт тотчас подхватил меня и с бешеной скоростью помчался от дома. Я не вскрикнула, как в первый раз, а крепко прижалась к спине, уже привыкнув к таким способам передвижения. Добрались мы быстро. Роберт скинул с капота «ниссана» ветви деревьев, листья которых надежно скрывали машину от посторонних глаз, и выехал на старую-старую дорогу, покрытую слоем многолетней опавшей листвы. Похоже, по ней никто до нас не ездил, так как нам часто встречались канавы и поваленные стволы, перегородившие путь. По мере того как мы углублялись все дальше и дальше, зеленоватый свет, проникающий меж крон деревьев, сменился темно-синим, зловещим и неприятным.

Роберт заглушил автомобиль, открывая дверь, сообщил:

— Дальше пойдем пешком. В этом месте энергетика шалит, машина может заглохнуть.

Он достал из багажника дорожный рюкзак, закинул его через плечо и зашагал дальше по дороге.

— Куда мы идем? — Я несла сумку, набитую свечами. — И что тут с энергией?

— К старому кладбищу. — Скотт порылся в рюкзаке, достал фонарик и осветил им дорогу. — Попользуемся им, пока не отключиться. А энергетика играет потому, что здесь неподалеку жили салемские ведьмы. И в результате их практики в магии и колдовстве это место накопило в себе отрицательную энергию, что и послужило зарождению стригов. Старое кладбище — их дом.

— Разве старое кладбище не сравняли с землей много лет назад?

— Это сказали жителям города, чтобы они спали спокойно, но на самом деле дело забросили, как только с рабочими стали твориться невообразимые вещи. — Он подал мне второй фонарик. — Возьми. Если услышишь шорох, посвети туда — стриги бояться света, — но мы на их территории и не знаем, насколько они в этом месте сильны.

— Получается, мы идем прямиком в их логово?

— Не дрейфь, я буду рядом. — Он взял меня за руку, наши пальцы переплелись.

Мы шагали вдоль дороги в течение пяти минут. Могучие дубы и клены спускали к нам свои мохнатые, поросшие мхом, ветви, закрывая собой небо и давая темноте приют. Мы почти дошли, когда фонарики заикнулись пару раз и отказались работать.

— Уже близко, — предупредил Роберт, опасливо озираясь по сторонам, доставая и зажигая факела.

Мы возобновили движение, осторожно оглядываясь назад, надеясь, что нам не устроена засада. Далеко впереди показались ворота заброшенного кладбища, и мы со всех ног бросились бежать к ним. Роберт толкнул тяжелую резную дверь, и она, скрепя ржавыми петлями, чуток приоткрылась, так чтобы в проем мог войти человек. Роберт прошел вперед, тверда идя в центр, я живо засеменила за ним.

Наклоненные на бок надгробия, потрепанные годами и немилосердными ветреными дождями, наводили подозрения: мне мерещилось, что за каждым из них прячутся стриги. Легкий туман струился над кладбищем, а мы все шли и шли. Наконец Скотт остановился у старинного мавзолея, сбрасывая с плеча рюкзак на надгробный камень.

— Это место идеально подойдет для ритуала очищения.

Я поставила сумку рядом, подошла к мавзолею с лицевой стороны, чтобы прочесть, кому он принадлежит. Оказалось, в нем были захоронены Роберт и Альваро Скотт!

— Это что такое? — спросила я у парня, который стремительно раскладывал свечи и камни.

Юноша выпрямился, смахивая со лба надоедливую прядь шоколадных волос.

— Наш семейный мавзолей, там «захоронены» я и мой отец. Когда наша семья покидала город, мы инсценировали свою смерть, чтобы нас похоронили и забыли.