Парень кисло усмехнулся, в глазах отражалась боль.

— Не убийца, ну да, — печально прошептал Найджел. Затем поднял на меня глаза и прямо спросил: — Хочешь узнать, как мы с ним впервые встретились?

— Роберт рассказал мне.

— А он сказал, что этот шрам, — и Найджел показал на рубец на руке, — это он оставил мне подарочком?

Его слова были для меня как удар под дых. Я видела его шрамы, и узнать, что они — дело рук Роберта, было… странно. Неужто он мог такое сотворить?

— Что, — парень сощурился, вглядываясь в мое ошарашенное лицо, — нет слов? Не думала, что твой пушистик на такое способен?

— Замолчи! — так неожиданно рявкнула я, что сама вздрогнула. — У него были на это причины, ведь это вы напали на них первыми, а они даже не были в списке ваших заказов!

— А плевать мне, были они или нет! Они — убийцы, и их надо истребить.

— Они никого не трогали, а вы атаковали!

— Я не собираюсь перед тобою оправдываться, — парень дерзко скрестил руки на груди. — Убивать — моя профессия. Вампиры считают, что они хищники, а люди — их добыча, белые барашки, так сказать. Но они забывают, что даже на хищников есть охотники — мы.

— Мне не нравиться твой аргумент, — сказала я ему. — Роберт защищался…

— Жалкое подобие, — прошипел Найджел. — И зря Эмили уговорила меня поверить в их «ангельские сердца». Если бы мы прикончили их тогда…

— Закрой рот! — крикнула я, вскакивая со стула. Все посетители бара повернули головы нашу сторону. — Не смей — слышишь? — никогда не смей это говорить!

Найджел цокнул язычком, придвигая табурет к столу.

— Сядь, — спокойно приказал он, и я повиновалась, потом, помолчав, спросил: — Ты действительно любишь его?

Я замешкалась с ответом, но сказала правду:

— Да. — И, заглянув в ясные глаза Найджела, добавила: — Они правда хорошие.

Юноша закатил глаза:

— Убеждай меня, сколько хочешь, Челс, но я от своих слов не откажусь. То, что я видел, и мое воспитание не дает сказать о вампирах ничего, кроме как «убийцы». Уж извини.

Некоторое время мы сидели молча, каждый думая о своем, после Найджел так тихо произнес, что я едва расслышала:

— А помнишь, как мы понарошку поженились?

Я опустила глаза, покрывшись румянцем. Вот зачем он это вспомнил!

«Тот был солнечный летний день. Я в жемчужно-белом платьице с повязанной на голове фатой находилась под самодельной свадебной аркой, построенной из сучьев и палок и украшенной ленточками и полевыми цветами. Найджел, одетый в темно-коричневые штаны на лямках и простую рубашку, стоял подле меня, держа за руку.

— Ну что? — нетерпеливо спросила я своим детским лепечущим голоском.

Мой «жених» перевернул страницу толстой книги, которую нашел на чердаке дома — наверное, до него там жил священник — и воскликнул:

— Вот!

Мы стали лицом друг к другу.

— Тут сказано, что мы должны произнесли клятву верности, — произнес мальчик, подглядывая в книгу.

— Давай!

— Ты первая.

Он показал на строку, которая содержала слова клятвы, и я, запинаясь, прочитала.

— Нет, не так, — покачал головой парнишка. — Я однажды был на свадьбе у маминой подруги и вот что они говорили…

И Найджел подробно объяснил.

— Кажется, я поняла, — кивнула я. — Давай заново.

— Ага.

Расправив плечи, я торжественно произнесла:

— Найджел Ричард Вонс, готов ли ты взять в жены Челси Джойс Уолкер и любить ее в горе и радости, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?

— Да.

— Теперь ты, — я пододвинула том ему.

— Челси Джойс Уолкер, — произнес он, смотря на меня, — готова ли ты взять в мужья Найджела Ричарда Вонса и любить его в горе и радости, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?

Дрожащим от волнения голоском я пролепетала:

— Да.

— Тогда обменяйтесь кольцами, — продолжил читать Найджел.

«Жених» взял два металлических колечка, купленных в игрушечном магазине, и мы по очереди обменялись кольцами.

— Объявляю вас мужем и женой, — заключил Найджел, и тут замолк, смотря на надписи, будто видя их в первый раз.

— Ну, что там? — полюбопытствовала я.

— Тут говориться, что муж должен поцеловать жену, чтобы закрепить брак.

— Фу! — я сморщила нос. — Прямо в губы?! Там же слюни, фу!

— А может просто в щечку?

— Ну, это можно.

Найджел чмокнул меня в щеку, и я брезгливо вытерла след его губ рукой.

— Найджел, — спросила я, — а это ничего, если у нас не было священника? Так можно?

— Ну конечно можно! — отмахнулся мальчик. — Мы сами справились.

— А если мы неправильно стали мужем и женой?

Найджел загляну в книгу и пожал плечами:

— Мы сделали всё, как написано.

Он взял меня за руку и повернул лицом к «гостям». На стульчиках сидели куклы и плюшевые игрушки, и мой Коко тоже был тут. На их лицах играли пятнашки солнышка.

— Смотри, — воскликнула я, — они улыбаются!

Домашний голубь, Зяблик, что-то профурчал, устроившись на веточку арки.

— А давай накроем стол?! — я похлопала в ладошки. — Нужно накормить гостей.

Я расстелила на траве скатерть, а Найджел принес из домика на дереве всякие сладости. Мы пила лимонад и ели печенья в кругу «гостей». Я бросала букет, как делают это все невесты. Он чуть не сбил Зяблика, но попал в куклу по имени Мэгги. Я пообещала устроить ее свадьбу в следующем месяце. Потом Найджел включил медленную музыку на магнитофоне, и мы танцевали под уходящий день.

После нашей «свадьбы» я всем говорила, что теперь меня зовут не Челси Уолкер, а Челси Вонс. Нашу тайну мы лишь скрывали от родителей, не зная, чем для них обернется правда».

— Перестань, мы были всего лишь детьми.

— Нам было хорошо тогда вместе. — Мне показалось, или в голосе Найджела прозвучали нотки печали? — Нам двоим, лишь ты да я. Я обещал, что, когда выросту, возьму тебя в жены.

— Зачем ты мне все это говоришь?! — взорвалась я и пулей вылетела из бара.

Студеный воздух обжег лицо. Я втянула его полной грудью, думая, что он поможет остыть моей горячей голове; мороз тут же сдавил легкие.

— Челси! — следом за мной на улицу выскочил Найджел.

— Зачем ты так поступаешь?! — накинулась я на него, нанося удар за удар ему в грудь.

— Челс, Челс, — ласково прошептал он, прижимая рыдающую меня к себе, — тише, тише.

— Почему ты так со мной? — сдавленным голосом спросила я.

— Потому что… — голос Найджела дрожал, словно следующие слова он боялся произнести. И я услышала: — Я люблю тебя.

Секунду я тупо смотрела на него, потом взорвалась и истерически рассмеялась, новая порция соленых слез потекли из глаз.

— Найджел…

— Я люблю тебя.

Смех оборвался. Я взглянула в его лицо и улыбка сошла с моих губ, точно ее совсем не было, когда поняла всю серьезность его слов.

— Найджел…

— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — закричал он. — И это не пустой звук! Я люблю тебя, испытываю те же чувства, что и ты по отношению к своему кровососу, — он подошел вплотную. — Я жил в надежде, что когда-нибудь увижу тебя, я не переставал ощущать к тебе эти теплые чувства…

— Мы были детьми, ты не мог влюбиться в меня!

— Нет, мог, — покачал головой парень, — и влюбился, безвозвратно, навсегда. Да, мы были детьми и столько времени проводили вместе, что я перестал отличать, где ты, а где я. Мы были родственными душами. И вот я нашел тебя, но твое сердце уже занято. — Он взял меня за руку. От его прикосновений по телу прошелся озноб.

— Зачем ты мне это говоришь, — вскрикнула я, вырываясь из объятий, — если знаешь, что я люблю другого?!

— Он не даст тебе того, что могу дать я! Послушай, — он схватил меня за руку и приложил к своей груди, — биение сердца, тепло, жизнь. Это я, Челс, живой я. Он не сможет этого дать тебе!