Кёнигсбергских женщин не столько волновали проблемы избирательного права или политического равноправия, сколько образование девочек и попечительство. Здесь надо упомянуть организованное в 1890 году Паулиной Бон, внучатой племянницей Шёна и супругой врача Бона, общество «Женское благополучие», основавшее для девочек одну торговую и две школы домоводства и организовавшее гимназические курсы; общество «Женское образование — женская учёба», возглавляемое госпожой Петерс; «Общество просвещения через чтение докладов» под началом Генризтты Беккер, жены арендатора янтарного промысла Моритца Беккера; школу для сельских женщин, организованную в 1912 году в Метгетене по настоянию госпожи Элизабет Бём, являвшейся председателем союза сельских обществ домашних хозяек. Крупнейшим женским обществом стал созданный в 1914 году «Кёнигсбергский союз домохозяек» под руководством Ольги Фридманн и Хелены Нойманн, одной из внучек профессора Франца Нойманна. В конце концов женских обществ стало так много, что они в 1913 году объединились в городскую федерацию. Она была настолько влиятельной, что с началом войны 1914 года ей удалось организовать «Национальную женскую службу».

И спорт стал «движением». Он стал отделяться от гимнастики. И хотя четыре старших преподавателя (Носке, Воллентайт, Петерс и Райке) и являлись столпами гимнастических обществ, но в высших и средних учебных заведениях распространение получили, кроме гимнастики, гребля и плавание. «Общество гимнастов» и отделившийся от него в 1872 году «Гимнастический клуб» построили спортивные площадки в пригородах Каролиненхоф и Вилки, за чертой города появились спортивные площадки новых обществ. Долголетнюю традицию имели конный спорт со скачками на ипподроме в Каролиненхофе и парусный спорт с регатами в заливе и в открытом море, а также «Клуб конькобежцев», основанный ещё в 1854 году и располагавший катками в лесопарке «Плантация» и на пруду Шлосстайх. В то время как катание на коньках оставалось увеселительным занятием, старинной гребле обучались в четырёх гребных клубах, чьи регаты на Прегеле были популярны во всём немецком гребном спорте. Позднее появились клубы пловцов, теннисистов, футболистов, легкоатлетические общества. Наиболее знаменитыми были «Общество подвижных игр» и спортивное общество «Пруссия — Самландия». Они создали «Союз кёнигсбергских обществ игры с мячом» в составе «Балтийского объединения летних и зимних видов спорта»; их «Союз» в предвоенные годы организовал в Кёнигсберге первые большие спортивные праздники.

Проявлялась в Кёнигсберге и забота о новых видах спорта, созданных эпохой техники Общества и клубы велосипедистов проводили гонки на велотреках парка Тиргартена; на роликовых коньках можно было кататься в «роликовом дворце» Ролльшупаласт на Штайндамме. «Общество содействия воздухоплаванию» запустил воздушный шар «Восточная Пруссия», а «Восточно-немецкий автомобильный клуб» внедрил новый вид мотоспорта и ввёл в Кёнигсберге в 1909 году первые автомобильные дрожки (таксомоторы).

Вообще в эти последние мирные предвоенные годы город жил богатой экономической и общественной жизнью. Часто проводились выставки и конгрессы. Так, в 1908 году в Кёнигсберге под руководством обербургомистра Кёрте прошёл День союза немецких городов, посвященный 100-летию принятия «Городского уложения», в 1912 году — съезд общества немецких естествоиспытателей и врачей под председательством лауреата Нобелевской премии Вильгельма Вина, уроженца Восточной Пруссии. Велико было число юбилеев и памятных торжеств с речами, возложением венков, иллюминацией и салютами, торжественными обедами и студенческими пирушками. Последний яркий праздник, проведенный в феврале 1913 года, был посвящён памяти народного ополчения 1813 года. В последний раз в Кёнигсберге побывал кайзер, в последний раз состоялось открытие памятника — памятника Йорку, в последний раз провели академическое богослужение для профессоров и студентов в Кафедральном соборе, этой достопочтенной университетской церкви. Все участники, как исполнители, так и зрители, были преисполнены патриотического подъёма и сознания того, что Германская империя, а вместе с ней и Кёнигсберг, смогут противостоять худым временам, жить в мире и надолго ещё сохранить его.

В августовские дни 1914 года никто не предполагал, что война положит конец одной из эпох европейской истории. Воодушевление в Кёнигсберге было таким же большим, как и по всей Германии, но оно было не по поводу войны, а выражало готовность защищать Родину, находящуюся в опасности. Каждый верил в силу сплочённого народа и его армии. К тому же считалось, что Кёнигсберг надёжно защищён укреплениями. Мало кто знал, что сооружения устарели и что предстоит обороняться слабыми силами. Страха не ощущалось, однако настрой в Кёнигсберге был серьёзнее, чем в империи, так как вскоре стало ясно, что верховное военное командование планировало вести наступление на западе, а защищаться на востоке. Военный губернатор крепости, генерал-лейтенант фон Паппритц, в своём обращении к общественности указывал на опасность осады и призывал всех жителей, не связанных непосредственной работой в Кёнигсберге, покинуть город. Тысячи ещё- не обученных рекрутов, военных добровольцев были переправлены на лодках через залив Фришгаф в Данциг, а значительные суммы денег и шедевры искусства отправлены на запад. Росту беспокойства среди населения способствовали прибывшие из приграничных районов беженцы и распространяемые ими слухи. Беженцев разместили во временно приспособленных помещениях, а затем на лодках переправили через залив. Большую помощь в их приёме, размещении и обслуживании в начале войны оказали организованные городской федерацией кёнигсбергских женских обществ «Национальная женская служба» и «Отечественный женский союз», получившие солидные пожертвования от горожан.

Паники в Кёнигсберге не было. Все облегчённо вздохнули, когда пришла весть о победе под Танненбергом^{129}. Имя Гинденбурга, до тех пор в Восточной Пруссии неизвестное, было у всех на устах, а после больших сражений в Мазурии спаситель мог заручиться благодарностью всех жителей Восточной Пруссии. Эта благодарность сохранилась до самой его смерти, независимо от того, что сделал или чего не сделал маршал в свою бытность рейхспрезидентом. Кёнигсбержцы избрали его своим почётным гражданином, назвали его именем школы и улицы, а все четыре факультета Альбертины присвоили ему степень почётного доктора.

Когда после освобождения провинции жизнь в Кёнигсберге в некоторой мере нормализовалась, то и тогда город оставался главным военным арсеналом армии. Казармы были переполнены рекрутами и выздоровевшими солдатами, так что многочисленные новые военные службы размещались в школах и спортивных залах. Часть других школ, Городской театр, Дом профсоюзов, Городской холл и гражданские больницы стали вспомогательными лазаретами. Гарнизонный учебный плац в Девау был перестроен в военный аэродром. Военнопленных в городе не было. Лишь 1000 русских, распределённых по различным маленьким лагерям, первое время выполняли различные работы.

Большие градостроительные планы — снос укреплений и расширение порта — пришлось отложить. Но было продолжено и во время войны полностью закончено строительство девяти школ, Президиума полиции, университетской клинической больницы и нескольких торговых домов.

Кёнигсбергская экономика страдала из-за того, что Россия перестала быть торговым партнёром, и из-за продолжающейся английской блокады. Морские поставки осуществлялись только из скандинавских стран. Морская торговля снизилась к 1917 году до одной восьмой от импорта и до одной двадцатой от экспорта 1913 года. Военная промышленность, приносящая прибыль, в Кёнигсберге возникнуть не могла. Однако восстановление населённых пунктов Восточной Пруссии, разрушенных войной, обеспечило кёнигсбёргской экономике выгодные заказы. Индустрии, исходя из новых условий, необходимо было перестроиться. Целлюлозную фабрику в Коссе из-за нехватки угля закрыли, сократилось производство продукции, выпускаемой в Закхайме. Однако оба предприятия, начиная с 1916 года, выпустили целлюлозу в большом количестве, так как в ней нуждалась армия для военной формы. Литейный завод «Унион» был объединён с верфью Фехтера и расширен, так как они строили сторожевые катера и минные тральщики. И в других областях экономики война ускорила процесс концентрации промышленности. «Северо-немецкое кредитное объединение» влилось в 1917 году в «Немецкий банк», «Банк союзов» — в «Дисконтогезельшафт». На базе старого «Союза коммерсантов» в 1918 году возникла Торгово-промышленная палата. Её первым президентом стал коммерческий советник Феликс Хойманн.