С целью повышения своего образовательного уровня всё больше сыновей кёнигсбергских состоятельных граждан уезжало на учёбу в университеты за границу. Из примерно 4000 студентов из Пруссии (до 1525 года) 411 были родом из Кёнигсберга. Мы встречаем их в Кракове, затем в Лейпциге, Вене, Кёльне, Ростоке и Франкфурте-на-Одере, в меньшем количестве в других немецких университетах, а некоторых даже в Болонье. Большинство из них изучали теологию и правоведение, становясь в дальнейшем священниками или духовными и светскими советниками, и таким образом покидали бюргерское сословие. По мере распространения идей гуманизма многие из них возвращались на городскую службу в качестве писарей и учителей, присяжных заседателей и чиновников муниципалитета. Перед наступлением эпохи Реформации в высших кругах бюргерского сословия, и особенно из числа членов городского Совета, было много выпускников университетов.
Хозяйство
В средние века сельское хозяйство было основой существования и для городского жителя. Каждый гражданин имел за городскими воротами огород, где выращивал овощи, капусту, фрукты и хмель. Каждый держал скотину, пасшуюся на принадлежащих городу лугах. На оброк, который он за это выплачивал — за лошадь, корову, свинью — город содержал своих пастухов. Сенокос и заготовку дров горожане проводили совместно.
Важнее, конечно, была торговля. До раздела Пруссии в результате Второго Торнского мира{25} Кёнигсберг далеко отставал от Данцига в торговле. Данциг лежал в устье большой реки, и за ним лежали центральные земли Ордена по обе стороны Вислы, а также Польша. Прегель был меньших размеров, чем Висла, а близко расположенная литовская граница долгое время оставалась угрозой для мирной жизни. После 1466 года гохмейстеры, позднее и герцоги, способствовали развитию торговли в Кёнигсберге, однако Данциг смог сохранить свою ведущую роль вплоть до ⅩⅧ века.
Крупнейшей кёнигсбергской «фирмой» был Торговый двор Ордена. Его оборот превышал оборот всех купцов, вместе взятых. Свои сделки он совершал от Нидерландов до Новгорода, Пскова и Лемберга. Основой для торговой деятельности Ордена служила продажа как произведённых в стране товаров, получаемых им благодаря своим особым правам, так и сельскохозяйственных продуктов, поставляемых ему оброчными крестьянами, а также покупка на вырученные деньги всех необходимых вещей для содержания своих крепостей и их жителей. А так как с растущим благосостоянием и увеличением административного персонала росли как поступления, так и расходы, торговля приобретала всё больший размах. И вскоре Орден наряду с торговлей собственными продуктами стал торговать всевозможными товарами, что приносило ему большой доход. Крупнейшим торговцем в Пруссии был её правитель, а Кёнигсберг наряду с Мариенбургом-Данцигом — важнейшим местом для такой торговли.
Наибольшую прибыль приносил янтарь. Управляющий орденским Торговым двором покупал его у маршала Ордена, или же на сумму покупной цены рассчитывался поставками кёнигсбергскому Конвенту. Маршалу подчинялась и крепость Лохштедт, резиденция фогта{26}, в ведении которого находилось всё янтарное производство. Часть янтаря поставлялась сухопутным путём в Лемберг, где его покупали немецкие и армянские купцы и сбывали затем на Востоке. Большая же часть вывозилась по морю в Любек и Брюгге и продавалась в обоих городах цехам по изготовлению чёток. Управляющий двором был единственным во всём мире торговцем янтарём и мог таким образом запрашивать высокие цены, а оба цеха были единственными изготовителями янтарных чёток и могли поэтому не бояться высоких цен. В благоприятные годы из Кёнигсберга в Брюгге поставлялось в среднем тридцать бочек янтаря. Управляющий Торговым двором выручал примерно в два с половиной раза больше того, что он платил маршалу Ордена. Западные товары он закупал главным образом в Брюгге: льняное полотно и сукно из Мехелена и Ипра, южные плоды, пряности, вина и рис. Он закупал также железо в Швеции и рыбу в Бергене. Попытка Ордена вести прямую торговлю с Венецией не удалась. Товары с Востока и из Италии (бумага из Ломбардии) начинали свой путь в Пруссию через Брюгге. Благодаря этой торговле Орден был теснейшим образом связан с Ганзой. Его торговые представители и служащие были приравнены в правах к ганзейским купцам и имели такие же привилегии.
О торговых сделках кёнигсбергских купцов мы знаем далеко не так много, как о торговле управляющего двором. Сохранились лишь его журналы торговых операций и отчёты за несколько лет, но ни одного журнала торговых операций кёнигсбергских купцов. Первый журнал, которым мы распологаем — это журнал торговых операций купца Маттиса Шпильмана за 1568 — 1570 годы, т.е. времени после заката Ордена. У Шпильмана были агенты в Ревеле, Вильно и Амстердаме; торговлю вел он от Стокгольма, Нарвы, Москвы и Вильна до Антверпена. Он вывозил пшеницу, рожь, золу (для производства мыла), смолу, коноплю, воск, кожу, бараний и говяжий жир, лосиные и волчьи шкуры. В его списке ввозимых товаров значились вино, пряности, южные плоды, миндаль, москатель{27}, фламандское стекло, шёлк и лютни.
Массовыми грузами были зерно и лес. Зерно торговец был обязан лично покупать на рынке, предварительная закупка у ворот или в сельской местности была запрещена. Перед вывозом приведённый к присяге работник должен был взвесить и проверить зерно. Вывоз дров был запрещён. Торговля велась особыми сортами дерева, досками, корабельной обшивкой, древесиной для изготовления бочек (клёпкой), тарным материалом и брусом. Типичным прусским товаром являлся тисс, из которого изготовлялись луки знаменитых английских лучников. Лес перед вывозом проверяли на длину и вес приведённые к присяге бракёры и отмечали бракёрским знаком его стоимостные характеристики. Важное место занимал и вывоз поташа. Его хранили на городском зольном складе, проверялся он бракёрами поташа. Кнайпхофу принадлежало исключительное право его контроля во всех землях Ордена. Это занятие являлось важной статьёй доходов, так как торговцы были обязаны платить за знак качества — он имел форму медвежьей лапы и выжигался на бочках — немалый налог.
В Литву вывозились соль, сукно, сельдь и пресноводная рыба, пользовавшаяся спросом во время постов. Прусские города обладали «виттой»{28} в датской провинции Шонен, бывшей в то время центром лова сельди. Это было обнесённое забором место с приспособлениями для выгрузки, очистки и соления сельди, с сарайчиками, складскими помещениями, мастерскими и церковью. Надсмотр осуществлялся управляющим с полномочиями судьи. На эту должность шесть прусских ганзейских городов попеременно запрашивали одного из членов муниципалитета на несколько лет. В 1389 году этот важный пост занимал Арнд фон Герфорден, в 1402 — 1404 годах Конрад Маршайде, в 1417 — 1422 годах Раймер Бюлант. Все трое были членами альтштадтского муниципалитета, являлись также бургомистрами и представляли свой город в сословном собрании. Гохмейстер назначил Герфордена также адмиралом кораблей, сопровождавших в 1398 году прусский флот с мирной миссией во Фландрию.
Из всех трёх городов Кёнигсберга лишь Альтштадт являлся членом Ганзы, позднее ими стали также Кнайпхоф и Лёбенихт. Самым могущественным прусским ганзейским городом был Данциг. После потери Орденом этого города, Западной Пруссии и Эрмландии в результате Второго Торнского мира Кёнигсберг оставался единственным прусским ганзейским городом; тем самым его соперничество с Данцигом вышло за чисто экономические рамки. В Кёнигсберге отныне находилась резиденция гохмейстера, он являлся столицей государства. Это способствовало развитию торговли, так как гохмейстер, разумеется, отдавал предпочтение городу, в котором находилась его резиденция; в особенности это касалось торговли с Литвой. Здесь Кёнигсберг мог использовать своё расположение, так как находился примерно в середине внутреннего водного пути, ведшего из Данцига в Кауэн через Фришгаф, Прегель, Дайме, Куршский залив и реку Мемель. Вопрос о том, обязаны ли данцигцы при транзите своих товаров в Литву или обратно перегружать или продавать эти товары в Кёнигсберге, всегда вызывал споры, но отныне гохмейстер в этом споре стоял на стороне Кёнигсберга. С другой стороны, ситуация после 1466 года означала большую зависимость от земельных правителей. Хотя Кёнигсберг и оставался членом Ганзы, однако постепенно стал действовать согласно воле гохмейстера, а не руководствоваться постановлениями ганзейских собраний. Характерным примером служит так называемый сессионный спор, где разгорелись словопрения о местах городских депутатов на ганзейских собраниях, но особенно вокруг вопроса, кто занимает более высокое положение — Кёнигсберг или Данциг. К таким вопросам относились в ту пору очень щепетильно. Дошло до того, что гохмейстер запрещал городу участвовать в ганзейских собраниях, а если и разрешал, то наказывал муниципальным представителям, чтобы они объясняли на месте, что они якобы в первую очередь подчиняются гохмейстеру и не могут предпринимать ничего такого, что могло бы быть направлено против него. Сессионный спор был разрешён после почти столетнего продолжения в 1540 году таким образом, что Данциг и Кёнигсберг ежедневно должны были меняться местами. В последний раз Кёнигсберг направил своих представителей на ганзейское собрание в 1579 году. Город никогда официально не выходил из Ганзы. Его членство постепенно прекратилось.