С появлением новой владелицы заметно изменилась обстановка заведения: появились высокие табуреты возле барной стойки, темно-красный раздвижной диван у стены, под круглыми светильниками, зеркала на стенах, а в углу примостился проигрыватель для пластинок фирмы «Вюрлитцер», чтобы посетители могли наслаждаться музыкой не только по выходным, но и в течение недели. Клиенты, как прежние, так и новые, текли рекой, привлечённые любопытством и предвкушением незабываемой ночи.

Неизменным осталась лишь смесь запахов табака, пота и духов.

Оба помахала ему из-за столика в глубине бара. В воздухе мелькнула маленькая рука, украшенная несколькими разноцветными браслетами, и Нельсон ощутил такой прилив радости, словно не видел ее долгие месяцы, а ведь они расстались лишь на несколько минут, пока он ходил к барной стойке за напитками. Рядом с ней сидели Экон и Лиалия, держась за руки и покачиваясь в такт музыке. Наконец, Нельсон добрался до них, поставил на стол бокалы и уселся на своё место.

— В баре столько народу, что пришлось ждать, пока меня обслужат, — объяснил он на испанском.

Когда рядом была Оба, он разговаривал по-испански, потому что она не знала пичи.

— Как я погляжу, сегодня здесь собрались нигерийцы со всего острова, — заметил Экон. — Ну прямо как сговорились!

— Но ведь дело того стоит, разве нет? — заметил Нельсон.

На этой неделе было подписано новое трудовое соглашение между Нигерией и Гвинеей сроком ещё на четыре года. Несмотря на шаткую политическую ситуацию, на весь долгий рабочий сезон нигерийцы были обеспечены работой.

— Так вот куда ездят наши мужья, чтобы спустить часть заработка! — заметила Лиалия, окидывая зал сверкающими глазами.

— Ты же знаешь, я нечасто здесь бываю, — возразил Экон. — У меня слишком много детей, которых надо кормить.

— Я тоже перестал здесь бывать, когда познакомился с Обой, — поддержал его Нельсон.

Оба ответила благодарной улыбкой.

— Трудно поверить, — продолжал он, — но именно здесь рождаются многие брачные союзы.

— Ну, так чего же вы ждёте? — весело спросила Лиалия.

Оба мечтательно прикусила губу.

— Мы собираемся открыть небольшое дело — правда, Нельсон? — сказала она.

— Да, мы строим планы на совместное будущее, но можем и подождать, — заявил Нельсон. — Мы ещё молоды.

— Послушай, дружище, — сказал Экон, — Оба, может быть, ещё и молода, а вот на тебя уже изрядно давят как годы, так и килограммы.

Откинув голову, Нельсон смачно захохотал. Затем одним глотком осушил джин-тоник, проклиная свою непредусмотрительность, что не заказал ещё. Он, конечно, мог бы вернуться к стойке, но народу было столько, что не протолкнуться.

Оба предложила ему свой напиток, и он благодарно поцеловал ее.

— Смотри! — девушка внезапно оторвалась от него и указала вперёд. — Это ведь один из белых масса с вашей плантации? — Оба поспешно встала. — Что он здесь делает? Смотри, Саде!

Оба бросилась к подруге; остальные последовали за ней. Толпа мужчин, что-то возбужденно крича, преградила им дорогу. В конце концов Обе с трудом удалось протиснуться в первые ряды, и она увидела, как белый трясет пистолетом перед лицом Саде.

— Что случилось? — спросила Оба у стоявшего рядом мужчины.

— Она поспорила с этим белым, — ответил тот. — Он чего-то от неё требовал, а она отказала. Он схватил ее и стал выкручивать ей руку. Несколько человек бросились ей на помощь, и тут он выхватил пистолет.

— А ну, прочь, или я прострелю ей голову! — крикнул Грегорио, держа перед собой Саде как щит. Глаза его сверкали от выпитого спиртного, злобы и страха.

— Хватит, масса Грегор! — встал перед ним Нельсон. — Уберите пистолет.

— Послушай, Нельсон! — Грегорио нервно расхохотался. — Что тебе не нравится? С каких это пор ты влезаешь, когда я выбираю женщину?

— Я всегда выбираю сама, чертов белый! — в ярости выкрикнула Саде. — И я уже давно решила порвать с тобой. Затем она окинула диким взглядом толпу. — Вы только посмотрите, как они бесятся, что больше не могут решать за нас! — крикнула она. — Вот оно, истинное лицо белых! Пока ты им покорно подчиняешься, они говорят, что всё прекрасно. Стоит им воспротивиться — тут же пускают в ход палки, кнут или даже пистолет!

Грегорио сжал ее крепче, так, что она застонала от боли. Несколько человек шагнули к нему.

— Нас много, а вы один. — Нельсон обвёл рукой стоявших вокруг людей. — Вы, конечно, можете стрелять, но когда у вас кончатся патроны, мы все равно до вас доберёмся. Видите здесь сегодня других белых? Нет, не видите. Так что, полагаю, вы выбрали не тот день для визита в клуб.

На лбу Грегорио проступили крупные капли пота. Ситуация оборачивалась явно не в его пользу.

Нельсон, привыкший держать в причинении десятки брасерос в своей бригаде, заметил его минутную слабость и твёрдым голосом заявил:

— Короче, я предлагаю вот что: вы уберёте пистолет, отдадите его мне, и мы позволим вам спокойно уйти.

Вокруг раздался протестующий ропот. Атмосфера накалилась, и хватило бы крошечной искры, чтобы белого элементарно линчевали.

Грегорио засомневался.

— Сегодня праздник, — примиряюще вмешался Экон. — Многие из нас пришли сюда с жёнами. И мы не хотим, чтобы праздник закончился плохо... Мы с Нельсоном проводим вас до Сампаки.

Нельсон кивнул. Несколько человек с неохотой расступились; другие вернулись к своим столикам, поддерживая решение Экона.

— Даешь слово, Нельсон? — с отчаянием в голосе спросил Грегорио.

Бригадир улыбнулся. Ему польстило, что такой человек доверил свою жизнь слову негра. Поистине, страх меняет людей.

— Разве вы не знаете, что я человек слова, масса Грегор? — спросил он.

Грегорио опустил взгляд и уступил. Он выпустил Саде, положил на под пистолет и дождался, пока Нельсон его поднимет.

— Экон, присмотри за нашими женщинами, пока я не вернусь, — сказал бригадир.

Затем схватил Грегорио за локоть и потащил его к выходу, в то время как белый продолжал осыпать его проклятиями.

Мало-помалу весёлая музыка и атмосфера праздника помогли забыть о неприятном инциденте. Саде согласилась немножко выпить с Обой и ее друзьями.

— Он заслуживает хорошей трепки, — прошептала Саде.

— Нельсон правильно поступил, Саде, — твёрдо сказала Лиалия. — Лучше без нужды не нарываться на неприятности. Тем более, что при всех этих разговорах о равенстве и братстве, в конечном счёте виноватыми оказались бы мы.

Экон принёс ещё выпивки. Оркестр заиграл знакомую мелодию, и Лиалия, схватив мужа за руку, потащила его танцевать.

— Почему он захотел вернуться к тебе? — спросила Оба, когда они с подругой остались одни.

Саде высокомерно пожала плечами.

— Все, кто хоть раз был со мной, хотят повторить, — она сделала глоток, смакуя вкус напитка.

«Кроме одного единственного», — мелькнула у нее горькая мысль.

И теперь ей всю жизнь придётся нести бремя тайны, что настоящий отец ее сына — столь неприятный тип, как масса Грегор.

В декабре 1963 года состоялся референдум об автономии, за которую проголосовали большинством голосов. Хотя в Рио-Муни за автономию было отдано семьдесят процентов голосов, на острове за неё проголосовало лишь шестьдесят процентов граждан. Как и говорил Густаво, такой результат голосования на острове объяснялся различными интересами голосующих: одни таким образом выражали свою верность Испании, другие желали получить независимость, отдалившись от Рио-Муни.

Испания издала декрет об автономном режиме для бывших провинций. С этой минуты гвинейские борцы за независимость стали добиваться от столичных властей назначения на депутатские должности и только что освободившиеся правительственные посты, включая посты президента и вице-президента, первый из которых занял все тот же Масиас. Все должности получили верные Испании люди. Как ни парадоксально, многие из тех, что недавно преследовали людей за поддержку независимости, тут же успокоились, радуясь своей непыльный службе и хорошему жалованью.

— Такова жизнь, Хулия, — шутливо заметил Килиан по этому поводу. — Я по-прежнему собираю какао, а Густаво заседает в Совете автономного правительства. Кто-то именно это и пророчил, ведь так? Я ещё помню тот их спор с твоим отцом, в этом самом месте... Сколько лет назад это было?

Хулия положила руки на живот, обтянутый тонкой тканью платья на широких бретелях, подпоясанного под грудью, и ласково его погладила.

Стоял чудесный вечер. Мягкий ласковый ветерок смягчал дневную жару, предвещая скорый конец знойного дня. Каждое воскресенье они собирались здесь остатками своей бывшей компании, чтобы чего-нибудь выпить, но остальные, как правило, опаздывали. Мануэля невозможно было оторвать от научных изысканий, особенно после шумного успеха его первой книги о специфических растениях острова.

Асенсьон и Мерседес готовились к свадьбам с Матео и Марсиалем, которые предстояло отпраздновать в один день и час в кафедральном соборе Санта-Исабель. Поскольку обе невесты родились и выросли на острове, не возникало даже вопроса, где именно праздновать свадьбу. Церемония предполагалась простой, ввиду отсутствия родственников женихов, и хотя оставалось еще несколько месяцев, девушки хотели, чтобы все было на высшем уровне, особенно свадебные туалеты. Женихи, в свою очередь, были слишком измотаны ежедневной работой, включая выходные и праздники, поскольку хотели выкроить пару недель отгулов для свадебного путешествия, не потеряв при этом в жалованье.

Килиан по-прежнему старался соблюдать осторожность, принимая участие в общественной жизни, чтобы не возбуждать подозрений и не привлекать лишнего внимания к своим отношениям с Бисилой. Таким образом, он чередовал свидания с ней и встречи с друзьями. Его жизнь, с грустью думал он, обречена протекать меж двух миров: белым и чёрным, миром гор и миром острова, и ни одному из них он не мог принадлежать полностью. Больше всего на свете он хотел, чтобы сейчас на месте Хулии, что безмятежно покачивалась рядом в гамаке в этот тихий воскресный вечер, была Бисила; чтобы это она, а не Хулия, лежала, сложив руки на животе, в котором зреет плод их любви...