Шла она вечером с работы, а идти было через пустырь возле путей. Вот там её и тормознули двое молодых ребят, лет по семнадцати, один из которых был с гитарой. К удивлению насильников, она не стала сопротивляться, и, перехватив инициативу, сама установила очередь, сказав гитаристу, что он будет вторым. Судя по всему, ребята вообще были девственниками, так как сильно волновались. Уступчивость жертвы их сбила с толку, но природа взяла своё.

В шутливом совете насилуемым женщинам говорится, что если ничего нельзя сделать, то нужно постараться получить удовольствие. Люба изначально решила удовольствие получить, и получила его. В быстром оргазме она запустила ногти в спину парнишки, и громко издала страстный вопль. Хлопцы видимо не знали о таких бурных проявлениях, подумали чёрт-те что, и задали дёру. Люба пыталась удержать хоть кого-нибудь, хватала их за ноги, но они вырвались, и растворились в сумерках, оставив ей в качестве трофея брюки активного любовника. На следующий день она принесла эти брюки на работу и показала их подругам, а затем стала жаловаться на то, что насильник какой-то трусливый нынче пошёл. Лупатая ей откровенно завидовала. Себя она считала симпатичнее Любы, а, вот, поди ж ты – никто на неё не кидается.

Маша свернула в свой тёмный переулок, и тут же сильная рука схватила сзади её за волосы, а другая рука зажала рот. Странно детонирующий голос негромко сказал на ухо,

– Будешь орать – придушу.

Сердце Лупатой сладко заныло – вот оно, сподобилась, сейчас начнёт насиловать. А может быть их даже двое? Она закивала головой и замычала, давая понять, что будет молчать как рыба. Бубнящий голос сказал,

– Скидавай куртку!

Маше такой подход очень понравился. Сразу видно, что мужчина основательный, заботится, чтобы не на голой земле. Да, такой без штанов не удерёт. Голос что-то бубнил, но она не прислушивалась, торопливо снимая куртку. Затем последовал сильный толчок, и она упала на траву под забор, раскинув полные ножки. Закрыв глаза, замерла в ожидании, а в голове неслись мысли,

– С чего начнёт? Будет ли снимать лифчик?

Но ничего не происходило. Открыв глаза, она увидела силуэт уходящего за угол человека с её курткой в руке. До неё дошло, что насильник вовсе не насильник, а грабитель, и нужна ему не она сама, а её куртка. Маше захотелось догнать его и спросить,

– Ты чё, дурак? Да на хрена тебе женская куртка с прожженной дырочкой на боку, если в руках твоих находится такая аппетитная жертва?

И она пошла следом за грабителем, сама не зная зачем. Для неё стало ударом, когда он свернул к дому Вали Слабой. Тут-то Маша и вспомнила слова грабителя во время снятия куртки,

– Разоделись как у Парижу, ходють у болоньях, а Валюхе надеть нечего.

Получалось, что ею побрезговали ради Слабой. С помощью Машиной куртки добиться расположения этой образины? Боже, разве она хуже этой тупой уродки?

Жажда мщения заполнила весь организм, и Маша, вытирая слёзы обиды на своих больших глазах, припустила в милицию. Родион, конечно, этих её переживаний не знал, но видел Машины манёвры, и специально не прятался. Он отдал Вале куртку, как подарок от него, Деда Мороза. Ему нужны были наблюдатели, и он их организовал. Захватив тачку, он отправился восвояси. О дальнейших событиях он узнал позже, хотя и не во всех подробностях.

Потом я упрекнула Родиона,

– Как ты мог пойти на такое – ограбить в потёмках женщину?

– Какой там грабёж? Это ж бутафория.

– Так она-то этого не знала! Перепугалась насмерть бедненькая.

– Что-то не заметил я у неё испуга. Она как-то странно себя вела. Видно ей даже хотелось стать жертвой, только не грабежа. Наверное, в жизни этой бабенки маловато происходило событий, так я ей устроил настоящий праздник души. Она ведь стала героем своего района, о ней вся улица говорила четыре дня, пока на их краю кто-то не повесился. Эту злополучную куртку она потом так и подарила Слабой. Возможно из благодарности.

Крылов очнулся от неумелых ласк его гениталий. Было совершенно темно. Штанов на нём не было. Пахло самогонкой, и, похоже, что запах исходил от него самого. Над ним кто-то сопел, и время от времени лица его касалось что-то мягкое и пахнущее затхлостью немытого тела. Затем послышались голоса, раздался звук открываемой двери, и зажёгся свет.

То, что при свете увидел Николай Пантелеевич, осталось в его памяти кошмаром на всю жизнь. С этой минуты он начал седеть. Возникший из темноты образ голой улыбающейся Вали Слабой потряс Крылова. Он решил, что уже находится в аду, и его оседлала дочь Вельзевула.

Обнажённая женщина радует глаз мужчины, и эстетически, и чувственно. Но не всякая. Некоторым лучше не раздеваться, потому что вид иных обнажённых натур способен нейтрализовать даже неприхотливое либидо. Валя относилась к их числу. Она и в одежде-то была далеко не ангелом, а уж в голом виде казалась ещё более уродливой. Бросались в глаза груди. Они у неё были довольно длинные, но, увы, пустые, как два кожаных мешочка, и когда Валя заправляла их в бюстгальтер, то скручивала в своеобразный рулончик. Именно они в потёмках касались лица Николая Пантелеевича.

Вошедшими были два милиционера и Маша Лупатая. Маша сразу увидела свою куртку и сообщила об этом, но увидев открывшуюся картину, застыла с открытым ртом. А посмотреть было на что. Перепуганный Крылов, издавая тонким голосом звук «и-и-и», толчками пытался выбраться из-под Вали, но голова его стукалась о спинку кровати, и он сползал назад. Со стороны это выглядело забавно и двусмысленно. Милиционер помоложе спросил,

– А, что это он делает?

Который постарше, солидно ответил,

– Ослеп что ли? Орогазм у него. Ишь как кайф ловит, с голосом. Видел я всякое, но такое! Они заставили Крылова одеться, и вместе с курткой забрали в отделение. Валю все знали, и на её слова внимания не обращали. Правильно, Дед Мороз подарил. Кому ж ещё такое говорить, если не Слабой. Только она способна придумать такую идиотскую отмазку.

В милиции Крылов окончательно пришёл в себя, и ужаснулся положению, в котором оказался. Его принимали за того, кем он выглядел – за бомжа. Когда нужно было подписать протокол обыска, то на полном серьёзе его спросили – умеет ли он писать вообще. Документов не было, но деньги имелись, и по местным меркам, немалые – рублей шестьдесят. Дежурный удивился,

– Это ж, сколько надо было сдать бутылок? Или украл? Ну, ничего, расскажешь всё.

Просьба позвонить по телефону была встречена хохотом других задержанных,

– Во, труболёт попался, по телефону умеет звонить. Да ты посмотри на себя, образина вонючая – кто с тобой будет разговаривать?

От него действительно сильно несло. С руками и лицом в угольной пыли, одетый в старый ватник, с помятой и грязной шляпой на голове, он выглядел весьма колоритно. Крылов заметил, что на сегодня он очень популярен. В течение ночи, на него постоянно приходили посмотреть свободные от дел сотрудники, как на музейный экспонат, переспрашивая,

– Это он самый и есть?

Крылов сообразил, что если он начнёт рассказывать, кто он есть на самом деле, то эти ребята, чего доброго, упекут его в «жёлтый дом».

В России бомжи, это в основном люди безвредные, отношение к ним презрительное, но присутствует и элемент жалости. Будь Крылов гибче, то он, возможно, и выкрутился бы из ситуации, прикинувшись идиотом, то есть тем, за кого его и принимали. Скорее всего, дали бы пенделя и выгнали. А уж потом он бы потихоньку легализовался. Ведь главное в этом деле – избежать огласки. Но он был прямолинеен, и к утру допросился дежурного позвонить жене.

Он полагал, что именно она выручит его без особого шума, но не учёл одного – женской психологии, и это его сгубило. Жена вытащила бы его из любого дерьма, но не простила ему Слабую. На самом деле Эльвира Михайловна имела вес в обществе значительно больший, чем сам Крылов. Она была дочерью заместителя областного прокурора, весьма влиятельного человека в городской элите. Товарищ Баранов был суровым человеком старой закалки, и Крылов всегда побаивался тестя. Эльвира Михайловна, будучи домашней женщиной, не обладала властным характером. Она была довольна жизнью и мужем. Ей даже нравилось, что он туповатый и абсолютно предсказуемый формалист. Поэтому его исчезновение её сильно взволновало, такого казуса никогда раньше не случалось. И когда Крылов всё-таки обозначился, то она ни свет, ни заря, подняла управляющего трестом, и поехала с ним выручать мужа. Попали они как раз к приходу начальника.