Когда Эльвира Михайловна и управляющий уехали, участковый зашёл к начальнику. Майор Титов спросил,

– Ну, что, разобрались?

– Да, всё в порядке, но, похоже, что выговором этот хмырь не отделается. Тесть размажет в лепёшку, не простит. Про бабу и говорить нечего.

– Это точно. И чего на него нашло? Скажи кому, не поверят. На большой должности находится, не абы кто.

– Есть у меня догадка.

– Да какие тут тайны? По пьяной дурости люди и не такое вытворяют. Тебе ли не знать?

– Нет, тут другое. Коновалов.

– Здрас-с-те! А этот, не к ночи будь помянут, здесь каким боком замешан?

– Он тут в самой прямой связи. Я созванивался с Ерёминым Петром Адамовичем, который начальником цеха на комбинате, так он кое-что рассказал. Этот Крылов приехал к ним расценки резать, ну, и схлестнулся с Коноваловым. Сперва, говорит, Коновалов хотел его связать и сдать за агитацию против советской власти, а потом передумал. Посмотрел в глаза Крылову, и резко передумал. Собрание идёт, Крылов вышел выступать, но, ни слова не сказав, повернулся, вышел в коридор, и пропал. Искали его всей конторой, а он как провалился. Подумай сам, товарищ майор – как это? Он же тут посторонний, в станице первый раз, и никого здесь не знает. Где он был полдня? Как вообще попал до Слабой? Весь в саже. Вот где загадка. И до этого он отродясь не пил самогон.

– Ничего себе! Он его, что, загипнотизировал?

– А хрен его знает, что он ему сделал. Что он сделал тому придурку, который на древней старушонке женился?

– Слышал я про эту историю. Так это Коновалов? Его работа?

– А то чья? Этому Крылову можно посочувствовать. Не знал он, с кем связался.

– Свихнуться можно от всего этого. Раскрываемость ни к чёрту, а тут ещё это чудо природы на нашу голову. Перелазов был прав, когда приказал не подпускать этого гада к милиции. Сначала я посмеивался, думал это так, бзик, а теперь знаю, что основания у него были.

– Ну, с Перелазовым он обошёлся по-простому, без этой, как её …, магии.

– А что было-то?

– Да прошло уже всё, что вспоминать? А два года назад, помните? Три дня этого кошмара? Слушать надо было Перелазова, и сразу его гнать со двора.

– Это сейчас мы учёные, а тогда я же его ещё не знал. Ведь начни, кому рассказывать про всё это, так не поверят, только пальцем у виска покрутят.

– Кто с Коноваловым сталкивался, тот поверит. Наша прокуратура, например. Да и другие.

И они замолчали на минуту, вспоминая события двухлетней давности, когда Коновалову довелось три дня поработать на территории райотдела милиции.

Милицейские воспоминания

Случилось так, что автоинспекцию перевели в новое помещение, а освободившуюся площадь в райотделе решили отремонтировать, и превратить в кабинет следователей. Дали заявку в ремстройучасток, оплатили работу, а исполнителем и прибыл Коновалов, который тогда плотничал на этом предприятии. Первым тревогу забил подполковник милиции Перелазов, бывший начальник райотдела, а ныне пенсионер. Утром, проходя мимо, он заметил копошащегося в здании райотдела Родиона, и сразу зашёл к действующему начальнику отдела майору Титову,

– Что здесь делает Коновалов? Зачем вы его допустили на территорию?

– Какой такой Коновалов? Где?

– Я только что видел его в бывшей автоинспекции.

– А-а! Так это плотник от РСУ. Ремонт делает. А вы его знаете?

– Знаю, ещё как знаю.

– Начальник участка расхваливал его, как хорошего мастера. Наврал, что ли?

– Нет, не наврал. Плотник-то он как раз хороший, но дело не в этом. Он сам по себе человек нехороший, глазливый. Это ведьмовское отродье такого вам тут наворотит, что ахать будете.

До майора начало доходить,

– Погоди, Кирилл Иванович, уж не тот ли это легендарный персонаж, с которым у вас был когда-то … э-э, конфликт? Потом ходили слухи, что его якобы похоронили, и всё такое.

– Напрасно иронизируешь майор. Этот Коновалов сам и есть ходячий конфликт, гнать его надо отсюда, и чем дальше, тем лучше.

– А в чём это проявляется? Как он действует?

– По-всякому. Наперёд не угадаешь. В прокуратуре его неласково приняли, отфутболили, и где теперь та прокуратура? В бывшей библиотеке ютится и матерится. А ведь это Коновалов, скотина, им устроил, отомстил.

– Постой, постой, а при чём он здесь вообще? Там же вон, какое дело оказалось.

– А я доподлинно знаю, что это именно Коновалов организовал. У меня есть родственник военный, так он мне и рассказал, как они смеялись над заявлением Коновалова. Он там такого написал, что чуть ли не стихами – мол, больно видеть, как товарищ прокурор и весь коллектив прокуратуры, ежедневно рискуя своей драгоценной жизнью, охраняют законность, сидя на пороховой бочке, то есть на арсенале оружия и боеприпасов. А в частном разговоре капитану сапёров сказал,

– Я, конечно, переживаю за товарища прокурора, но за себя ещё больше. Часто там хожу, а вдруг под момент, когда рядом буду, оно и взорвётся, а я ж ещё молодой. Вот какая сволочь.

– Вот это дела! А прокурор знает?

– Догадывается. Ему Коновалов открытым текстом сказал.

Разговор становился странным, но интересным.

– А чего они не поладили?

– Заказывал я как-то на этом стройучастке забор поставить, и разговорился с начальником. Он мне кое-что про Коновалова и поведал. Формалист, говорит, он редкий, статьи и кодексы изучил так, что от зубов отскакивают, ну, и требует полного их исполнения. Начальству от него житья не стало. А ты попробуй работать у нас по всем правилам! С ума сойдёшь. Сколько времени Коновалов там работает? А три начальника сменилось – двоих с треском сняли, а один сам сбежал. Бояться его начали. Ведь до чего дошло – их главный руководитель, который сидит в Зерноградской центральной конторе, советуется с Коноваловым, кого поставить ему начальником. Это, как если бы ты советовался с постовым, кого ему поставить начальником караула. Вот тебе и плотник!

А с нынешним начальником они тоже загрызлись однажды по какому-то рабочему вопросу. Коновалов и говорит, мол, схожу в прокуратуру прояснить, там хорошо законы знают. Пришёл он к прокурору, а тот его отшил, якобы мелочное дело. Возьми и ляпни,

– Мы в этом здании серьёзными делами занимаемся.

Коновалов не стал спорить, а вежливо так и ехидно,

– Возможно, вы и правы, напишу лучше в газету. А насчёт здания, скажу как строитель – нехорошее оно, с фальшстенами, и как бы не пришлось вам его покинуть. Возможно, в другом месте вы будете более внимательны к проблемам трудящихся.

И знал же, гад, куда обратиться. Через неделю приехали сапёры с чертежом Коновалова, и точно в указанном месте нашли склад боеприпасов с войны за фальшивой стеной в подвале. Здание, правда, при этих работах повредили, и когда теперь сделают – неизвестно. И восстановят ли вообще.

– Ну и ну! А как он узнал, что в подвале что-то есть?

– Да у него с детства какое-то нечеловеческое чутьё на оружие, как будто сквозь землю видит. Покажет пальцем место, а там автомат в земле с войны лежит. Лучков подтвердит. Он это своими глазами видел.

(На самом деле, Родион давно знал об этом оружейном складе в прокуратуре, и о нескольких ему подобных от своей исторической бабушки, но держал эти сведения при себе).

– Но мы-то с ним не в контрах, к тому же, он тут деньги зарабатывает, поэтому, думаю, что всё обойдётся, Кирилл Иванович.

– Раз уж вы такие самонадеянные, то примите хотя бы минимальные меры предосторожности, прислушайтесь к ветерану.

– Какие такие меры?

– Запретите разговаривать с ним, приставьте человека, и не давайте ему гулять по территории, чтобы не унюхал чего-нибудь.

– Да он и сам никуда не ходит, в туалет разве. И человек к нему приставлен, материалы выдать, и всё прочее.

– Кто?

– Мокроусов.

Перелазов поморщился,

– Слабоват, Коновалову он ненадолго. Ладно. Предупредил, и пойду. А ты майор помни: в случае чего опирайся на Лучкова, он этого ведьмака знает лучше всех.