– Ну, так нечего здесь стоять и глаза таращить, шел бы и занимался своим делом. Иди и проверяй свои замки, а то арестанты разбегутся.

– Куда им! Тут система такая, что не убежишь.

Через два часа выяснилось, что два рецидивиста умудрились сбежать, и потом их ловили три месяца, а раззяву караульного понизили в звании.

Но это был не последний переполох. Часа через два после обеда во дворе случилась драка между милицейскими. Скорее, даже избиение. Оказывается, лейтенанты действительно поехали пострелять птичек. И тут им «повезло». Приехав в глухое место совхоза «Рогатовский», они засекли стайку фазанов, которые гуськом чинно шествовали с поля в заросли посадки. Бросив мотоцикл, охотники краем лесополосы тихо подобрались к месту.

И вот он, красавец, гребётся под кустом, как обычная курица. От волнения у Андрея вспотела спина. Прицел, выстрел – фазан закричал и пропал. Через секунду дошло, что крик человеческий. Ломанулись через куст, а там картина. За этим кустом на ватном одеяле голая парочка занималась любовью. Кричала женщина, которую утиной дробью ранило в красивую белую ляжку. Мужчина испуганно озирался, ему тоже немного досталось. По иронии судьбы, он оказался тем самым Валерой, про которого рассказывал Кольцов. Все были в шоке, но рассмотрев стрелявших, любовная парочка заметно успокоилась. Дело в том, что Катя, так звали женщину, была замужней, и они решили, что её муж, человек ревнивый и горячий, их выследил, и начал убивать. В прогалине посадки стоял синий «москвич» Валеры. На нём и свёз Андрей пострадавших в больницу, а затем на мотоцикле они вернулись в отдел.

Они стояли во дворе и тихо обсуждали неудачную охоту, а фортуна шла своим путём. Огласка не нужна была никому, но избежать не удалось. Приятели ещё не знали, что мужем Кати был местный участковый Казачков, неплохой профессионал в своём деле, но также известный вспыльчивостью. Узнав о происшествии, он мигом примчался в больницу и допросил жену, а допрашивать он умел. Катины увёртки не прошли, и, желая оттянуть момент полного признания, она всё свалила на выходку хулиганствующих милиционеров, назвав их фамилии. Почерневший от ярости Казачков ринулся в отдел.

Лейтенанты видели шагавшего по двору Казачкова, но не придали этому значения, а тот, не говоря худого слова, подошёл и крепко заехал Андрею в челюсть, врезал другому в живот, и свалил на землю. От неожиданности они растерялись, и превратились в груши для битья. Казачков повалил опешившего Андрея на товарища, и начал их охаживать ногами. Подбежавшие сотрудники скрутили Казачкова, и взяли в наручники. Стали разбираться. Тут-то всё и всплыло. Обозлённые лейтенанты выложили Казачкову, как было дело в реальности. Он им зло ответил,

– Извиняться не буду. Вы нечаянно, я тоже нечаянно. Так, что квиты, а Валеру убью.

За эти слова его на всякий случай продержали до утра в камере, чтобы остыл. Дело потом замяли, но пострадали все. У Андрея конфисковали ружьё, Казачкова понизили в звании, а Валере пришлось уехать из совхоза. Катю Казачков просто отлупил, но без увечий. Она не жаловалась.

Милицейский организм ощутимо лихорадило. На следующий день майор Титов сам пошёл посмотреть на работу Коновалова. Тот стоял в коридоре и смотрел, причём внимательно, на висевший огнетушитель. Поздоровались. Родион сказал, что скоро закончит, и завтра с обеда можно будет присылать маляров. А затем, кивнув на огнетушитель, заметил,

– Непорядок, просроченный, а здесь пожароопасно. За это дело в нашей конторе я бы начальника на уши поставил.

Майор вспомнил о трёх предыдущих начальниках Коновалова, и подумал, что не дай бог иметь такого подчинённого. А Родион, как ни в чем, ни бывало, продолжал,

– Но, может это и к лучшему.

– Почему?

– А когда случится пожар, то выгорит у вас пара кабинетов, вот мне и работа. А ваша контора платит исправно.

Слегка ошалевший майор спросил,

– Почему пара?

– Так больше не успеет, пожарные приедут и потушат.

И он пошёл стучать молотком.

Через два часа, по классическому сценарию, от плохо потушенного окурка загорелись бумаги в одном из кабинетов. Попытки сбить пламя привели к его распространению. Огнетушители не сработали, и два смежных кабинета сгорели полностью. Прибывшие пожарные не допустили масштабного возгорания. Когда суматоха закончилась, майор заперся у себя, и хлопнул стаканчик водки. В будущем просматривалось нашествие комиссий и проверяющих, всё прочее было в тумане. Зазвонил телефон. В нём раздался голос Перелазова,

– Вы ещё там живые? Ну-ну.

Вздохнув, майор вызвал Лучкова. В милиции работают склонные к аналитическому мышлению люди, и многие уже стали отмечать странные совпадения. Единственный, кто не связывал сказанное Коноваловым с последующими событиями, был сам Коновалов. Лучков прибыл уже с готовыми умозаключениями. Майор спросил,

– Что у нас творится последнее время? Неужто это всё …?

– Именно, что уж-то! Я тут народ порасспрашивал – всё сходится. Все эти случаи Коновалов предсказывал за два часа. С Мокроусовым и без вопросов ясно – стибрить что-то хотел, а Коновалов ему беду напророчил. Вот он на него и ругался. Не знаю только одного – кому он сказал про пожар?

Титов, глядя в сторону, мрачно ответил,

– Мне. За два часа до этого, и детально про два кабинета.

– Вот это да! И вы не приняли мер?

– Каких? Загодя вызвать пожарных и ждать возгорания? Это ж прямая дорога в дурдом.

Лучков нервно потёр щёки,

– Действительно. Главное, что он ведь не по злобе, не специально это делает. Ляпнет своим языком поганым, а оно всё сбывается в худшем варианте. Колдун стихийный, он, похоже, и не замечает следствий своей болтовни, а если заметит, то скажет, мол, я же вас предупреждал. А нам от того легче?

– Что делать-то?

– Использовать опыт старших – гнать его с территории немедленно и навсегда.

– Как подумаю о проверках, муторно становится. Ведь не будешь же ссылаться в объяснительной на Коновалова.

– Ничего, проверяющие, какие ни есть, а люди, и средства против них имеются. А если это стихийное исчадие побудет здесь ещё хотя бы полдня, то мы можем остаться без рабочих мест, а возможно, и без работы. Одному сатане известно, что он ляпнет в следующий раз.

– Так ведь как-то объяснить надо, предлог найти какой-то.

– Перелазов обходился без предлогов – приказал, и всё. Милиция мы, или хвост собачий? Мы всё-таки власть, обойдёмся без объяснений. А Коновалов пусть думает, что хочет. Невелика цаца.

Майор решился, снял трубку телефона, и уже властным голосом затребовал начальника стройучастка. Судя по всему, требование снять Коновалова с объекта, начальника не удивило, и без всяких объяснений он обещал это исполнить. О причине у него были свои предположения, и он только уточнил,

– Вас, что, тоже обворовали? Надо же, в таком месте.

– Нет, не обворовали. А с чего вы так решили?

– Ну, с Коноваловым такое уже бывало – пока он на объекте, его обворовывают, а когда его убирают, то всё прекращается. Как он воров приманивает, непонятно. Однажды он работал в «Рогатовском», делал животноводам бытовку, так её обчищали четыре раза подряд, пока директор не взмолился, чтобы прислали других. Прислали, и всё кончилось. Потом Коновалов проговорился, что воровство было ему на руку.

Майор вспомнил это дурацкое дело. Воров поймали и осудили, хотя и не всех. Они действовали порознь, друг дружку не знали, а потому не могли сдать подельников. Титов оживился, и включил громкую связь, чтобы Лучков тоже слышал разговор. Начальник продолжал,

– Ни к ворам, ни к воровству он непричастен ни с какого боку. Его ещё участковый Казачков подозревал, допрашивал, но без толку. Кругом алиби. Коновалов его Пинкертоном обозвал, и сказал, что при случае, его обведёт вокруг пальца собственная жена.

Майор понимающе переглянулся с капитаном – напророчил Казачкову про жену.

– Интерес в этом деле у него был любовный.

– Это как?