– Это как?

– Ну, вот конь наступит собаке на лапу, и, не заметив этого, идёт себе дальше. Копыту же не больно. А потом удивляется, почему его собака укусила. Так и Крылов этот. Мимоходом где-то наступил Коновалову на мозоль, и не заметил этого, а напрасно, у того память хорошая. Укусил. А было это по загодя составленному плану. Коновалов иначе не работает. Конечно, с одной стороны это предположение, но с другой стороны, это ведь не первый случай! И сценарий один в один. Незадолго до вашего назначения такая же история случилась с московским инспектором. Куропаткин, да и все остальные просто уверены, что это сделал Коновалов, хотя у него полное алиби.

– Мне про это рассказывали, между прочим.

– Ещё один очень похожий случай был несколько лет назад с одним местным придурком. Я видел у него такое же вымазанное, и ничего не понимающее лицо. И присутствие на горизонте Коновалова, который вроде бы от всего в стороне. Метод у него такой.

– Про кого ты говоришь?

– Да жил раньше в станице охламон один. Здоровый такой детина по кличке Дурмолай. Сейчас он уехал куда-то. Но чтобы понятнее было, давайте я буду сначала.

Коновалова я знаю с поры его учёбы в школе. Слухи о том, что Перелазов его боялся, сильно преувеличены. Просто некоторое время он держал Коновалова за психически неуравновешенного малолетнего хулигана, и опасался всяких его кренделей. Хотя, я думаю, он преувеличивал опасность.

– А основания были?

– Были. После того, как я изъял у него гранату, взрывчатку и ещё кое-что, Перелазов приказал мне лично установить контроль над этим любителем военных игр. После долгого наблюдения, я понял, что никакой Коновалов не психический, а наоборот, немного простоватый, но характером добродушный. Озорной. Но никогда без причины никому не гадил. Я даже проникся к нему симпатией. Истории с ним всякие загадочные бывали, порой до мистики доходило. За это кое-кто из отсталого населения его колдуном считал. Но если загадка разгадывалась, то вся мистика исчезала, а история превращалась в анекдот. Как с той бабой, которой он собак наколдовал. Он своему учителю рассказал, как это сделал, так учитель полдня смеялся. Куропаткин всю эту коноваловскую мистику считает хорошей её организацией. Я с ним согласен. Никакой он не волшебник, а хороший стратег и артист. А что касается его способностей, то здесь есть одно любопытное обстоятельство. Одна из его бабушек – знахарка. Из тех «бабок», что травами и заговорами людей и скотину пользуют. Она с малолетства его к этому делу приспособила, и, между прочим, он разбирается в животных болезнях. Вероятно, она и научила его обращению с коровами и собаками, а также знает хороший отвар от комаров. А бабулька она очень непростая. Однажды она спасла от большого скандала весь районный партийный актив. За это ей провели персональную асфальтовую дорожку по улице. И этот чертёнок тоже каким-то боком был там замешан, потому что прокурор самолично приходил к нему в школу. Когда-нибудь об этом расскажу.

– Погоди, а какие это загадочные истории?

– Так вот в них-то вся суть, и разговор об этом. Не вам рассказывать, что у нас дела в основном самые обычные – драки, убийства, кражи и хулиганство. Но есть небольшой процент обращений граждан, которые трудно даже определить по категории, а иному делу и название дать невозможно. Сами знаете, другой раз такое заявление накатают, что хоть стой, хоть падай. И это не считая сумасшедших, которые пишут жалобы на марсиан или домовых. Вполне нормальные граждане иногда такое отчебучат!

Титов ухмыльнулся и отхлебнул пива,

– Ещё как знаю. Кстати о марсианах. Когда ещё я служил в Батайске, приносит одна баба заявление, что её муж, работавший на радиозаводе, завербован марсианской разведкой, и глухими ночами из туалета передаёт им сведения. Позже выяснилось, что мужик действительно разговаривал тайком от жены, только не с марсианами, а со своей любовницей по имени Марыся.

– Вот с подобного всё и началось. Я молодой был, на службе недавно, и по неопытности чуть такое дело не завёл.

Воспоминания Лучкова

Однажды, ближе к вечеру, приходит в отделение тётка лет пятидесяти. Взволнованная такая, почти в истерике. Тычет всем в глаза военную медаль в коробочке, и требует найти и наказать мерзавца. Мол, права она свои знает, а потому явилась написать заявление. Дежурный Кирин дело знает, прерывает этот поток и задаёт вопрос,

– Гражданка, что произошло?

– Надо мной надругались.

– Так, ясно.

Кирин потянул к себе бланк стандартного заявления,

– Кто вас изнасиловал? Имя, фамилию знаете?

– Молодой человек, чего ты городишь! Разве я похожа на дуру, которая пойдёт жаловаться по такому делу? В мои годы изнасилование уже не надругательство, а счастливый случай.

– А что же вам сделали?

Женщина зарыдала и сняла платок. Все ахнули. Голова у тётки была чисто и аккуратно острижена под нулёвку. Вид у лысой бабы был жутковат. Кирин отодвинул бланк и строго сказал,

– Это парикмахерское хулиганство. Угрозыск такими делами не занимается. Это по линии участкового.

И направил потерпевшую ко мне, потому что она проживала на моей территории. Это вот сейчас мы в новом здании, и всё тут в решётках и кабинетах. А тогда, в старом здании, всё было по-простому. Рядом с дежуркой находилась удобная комната со столом посредине. Там вёлся предварительный опрос потерпевших и свидетелей, ожидали понятые, а по свободе сотрудники играли в шашки или домино. Вот там я и начал опрашивать лысую страдалицу. Преступность в те годы была не на высоте, и в нашем угрозыске было всего два сотрудника. Один из них, младший опер Куропаткин, из чистого любопытства подсел рядом, и тоже вникал.

Татьяна Сидорчук. Работает уборщицей. Муж – инвалид войны без руки. Материала для анализа почти не было. Муж по естественной причине в подозреваемые не попадал. В тот день к ним никто не заходил. После обеда они с мужем придремали. Просыпается, а уже лысая. Врагов нет, и она не знает никого, способного на такое злодейство. Перед тем как задремать, они с мужем выпили по маленькой, чувствительность притупилась, вот она ничего и не слышала. Было ясно, что для подобного притупления чувствительности, по маленькой было выпито неоднократно. Но независимо от этого, преступное деяние было совершено с использованием беззащитного состояния жертвы.

При более подробных расспросах тётка вспомнила, что перед обедом к ним заходили два мальчика. Фамилий она не знает, но лица знакомые, видно живут неподалёку, и найти их будет нетрудно. Но отношения к случившемуся они не имеют. Я спрашиваю,

– Почему вы так считаете?

– Да ну, это ж несерьёзно. Они малыши совсем, лет по семь – восемь. Куда им?

– Может они кого видели?

– Навряд ли. Они недолго были.

– А чего они вообще приходили?

– Я одну вещицу уронила под забор, а они мимо шли, подобрали, и к нам занесли. Я их мочёными яблочками угостила, они съели, сказали спасибо и ушли. Золотые дети, прямо ангелочки. Не из тех аггелов, что по огородам гацают и птичек из прачей бьют. Что ты! Зашли, показали красные матерчатые звёзды на груди, и хором сказали, – «Мы октябрята – честные ребята». Вот уж родителям счастье-то.

Было видно, что тётка в своих восхвалениях переходит всякие границы. Слишком неправдоподобным было присутствие на наших улицах прилизанных херувимчиков, добровольно хором славящих октябрятство. Прачи и «поджиги» в руках сорванцов смотрелись гораздо привычнее. Скорее всего, ребятишки нашли что-то им ненужное, вот и отдали. А если бы это были папиросы, спички, деньги или что-нибудь съедобное, то ищи-свищи своих октябрят гражданка Сидорчук.

И тут открылось поразительное обстоятельство. Все состриженные волосы исчезли. Сработано чисто, не осталось ни клочочка, ни волосинки. Тогда я говорю,

– Вот теперь всё ясно. На самом деле надругательства не было, а был факт кражи.

– Чего это вы говорите?