Странная логика Козлова зацепила хирурга,

– Молодой человек, вы и в самом деле уверены, что наличие медицинской карты сокращает жизнь человека?

– Само собой. Как только попадаешь на карандаш – пиши пропало. Начинает человек по больницам шастать – значит всё, песенка его спета. Вот, к примеру, тётя моя жила себе и горюшка не знала, пока не попала на этот медосмотр. А там нашли у неё клапан в сердце, как будто она автомобиль. Врачи её застращали, и дали направление в Киев. Она всему поверила и поехала. Ей там сделали операцию, и всё. Полгода, как схоронили. А не пойди она на тот осмотр, то и сейчас была бы жива-живёхонька.

– А у вас самого медицинская карта имеется?

– Имеется. А куда денешься? Я человек казённый, под приказом живу.

Стараясь не смотреть на бабушку, Ёлкина сказала,

– Вот видите Сергей Данилович. Это же типичное магическое мышление. Милиционер, вроде бы просвещённый человек, а представления о медицине у него дикарские. И это ещё что! Недавно привезли с хутора бабушку восьмидесяти трёх лет с бронхитом. Оказалось, что в больницу она попала первый раз в жизни. Тоже карточки у неё не было. Всё ей в новинку, всему удивляется. Утром как обычно медсестра поставила всем градусники, и бабушке тоже. А когда стала собирать их обратно, то бабушка эта, с каким-то благоговением отдала градусник, и стала кланяться в пояс, приговаривая: – «Спасибо дочка! Так помогло, так помогло». Она посчитала термометр лекарством. Самое поразительное, что ей и в самом деле помогло. Прекратился кашель, температура нормализовалась, и вскоре её забрали домой. С градусником, который она выпросила.

Пессимист Козлов сказал,

– Не поможет её тот градусник. Если уж попала в документ, то недолго протянет старушка.

Федякин вышел из себя и заорал,

– Прекрати, Козлов! Прекрати агитацию мракобесия! Я теперь сам буду следить, чтобы ты от медосмотра не увиливал.

– Так я ж не против врачей и прогрессу, товарищ лейтенант. Я же понимаю, что при огнестреле, или холодном ранении медицина полезна.

Ёлкина горестно пожаловалась,

– Вы слышали Сергей Данилович? Хирургию он признаёт, слава богу. А что делать мне, терапевту? На шаманку переучиваться? Я здесь уже ничему не удивлюсь, даже если окажется, что в станице орудует шайка вудуистов.

Сержант помог загрузить бабушку в машину «скорой помощи», и медики отбыли, с приказом сохранить одежду бабушки для экспертизы. Ёлкину Федякин ненадолго задержал. Он тщательно расспросил её о религии вуду и вудуистах. Она поведала о них всё, что знала. После этого Федякин проникся уважением к докторице, и распорядился доставить её домой на казённом транспорте. Он загорелся идеей уличить Коновалова в организации секты вудуистов, после чего и открыл свою «охоту на ведьм».

Перелазов пришёл утром уже взвинченный. Взвинтил его местный батюшка, откуда-то узнавший о раскопанной могиле. Именно батюшка и раздул эту историю по инстанциям. Если бы не он, то всё обошлось бы тихо, и намного проще. По какой-то причине у него с начальником милиции была вражда. Она не демонстрировалась, но тлела. В этот раз батюшка решил, что настал подходящий случай «вдарить». Потом он об этом пожалел, потому что бумерангом досталось и ему, но в тот момент чувства затмили разум, и он сообщил о факте кощунства благочинному в епархию. Поднялся шум, но назад было не отыграть.

Когда Перелазов услышал рапорт Федякина, то сел за стол и сжал кулаками виски. Но он был волевым человеком. Оглядев собравшихся, Перелазов начал чётко отдавать команды, и дело закипело. Посланная на кладбище группа с собакой поработала хорошо, особенно собака. Они нашли всё, что только можно было обнаружить.

Ни в могиле, ни в окрестности следов не было видно по причине выпавшего снега. Но потом обнаружилась удивительная вещь – следы всё-таки существовали, но были тщательно заметены метлой до самой ограды. Эта метла нашлась неподалёку, но она была без черенка. По заметённым следам собака уверенно вела до боковой калитки, а затем они пропадали. Собака покрутилась, пробежалась по кустам, и нашла под забором мужские штаны. В штанах оказались трусы, и всё это было загажено изнутри. Какой-никакой, а вещдок. Старший опер сказал,

– Крепко мужик перепугался, наверное что-то жуткое увидел, неспроста оконфузился. По его запаху собака нас и вела. Если бы он не разделся, то она до самого его дома нас доставила бы. А теперь всё. Предпочёл голым по улице пробежать, видно живёт недалеко.

Инструктор собаковод сказал,

– А может он переоделся.

– Да ну? Назови мне хоть одного человека, который на всякий такой случай постоянно носит с собой запасные трусы и брюки.

– А может он сам объявится?

– Ты бы объявился? То-то!

Куропаткина и Лучкова отправили к Бунчиковым. Нужно было известить их о происшедшем, а также пригласить кого-нибудь из родственников для опознания.

Дом у Бунчиковых был большой, но населён плотно. Кроме бабушки Секлеты в нём проживали её правнук Сергей с женой Таисией и четверо их детей. Представителей промежуточных поколений по разным причинам не было. Кто-то уже был на небесах, а иные жили в других местах. Дома находилась тридцатипятилетняя Таиса и двенадцатилетний Петька, учившийся во вторую смену. Хозяйка готовила сумку с поминанием для похода на кладбище. Она вопросительно посмотрела на прибывших. Разговор начал Куропаткин. Представившись, он сказал,

– Вам нужно проехать с нами в больницу для опознания.

– Кого?

– Секлеты Бунчиковой, вашей бабушки.

– Здрас-с-те! Да её ж вчера похоронили. В гробу на кладбище она, а не в больнице. Она и живая там отродясь не бывала.

– Нет её на кладбище. Могила раскопана, а гроб пустой.

– Чего это вы говорите? Ой, ужас какой! Да кто ж это сделал?

– Это мы и расследуем. Собирайтесь.

– А может Сергея дождётесь, и с ним? А то я в морге боюсь.

– Не бойтесь. Бабушка находится не в морге, а в палате.

– А чего это они покойницу в палате держат?

– Того, что не покойница она, а вполне живая старушка.

– Как это? Да не может такого быть! Это какая-то ошибка.

– Вот потому и надо на месте опознать, и сказать, ошибка это или нет. Собирайтесь.

В отличие от матери, Петька почему-то сразу поверил в бабкино воскрешение и заныл,

– Ну вот! А я уже начал занимать её комнату, магнитофон и плёнки перетащил.

Во избежание лишних разговоров, доктор Воробьёв поместил бабушку Секлету одну в двухместной палате. Её искупали, переодели, и к моменту появления Куропаткина с Таисой, она сидела на кровати, поджав ноги и закутавшись в больничный халат. Группу дополнял сам доктор и худенькая медсестра. Опознание произвела сама бабушка. Присмотревшись к вошедшим, она протянула руки и заголосила,

– Слава тебе господи! Тайкя, забери меня отсель домой.

Таиса, увидев живую и говорящую экспокойницу, сошла с лица, и повалилась на Куропаткина. Они с доктором усадили её на стул, и медсестра захлопотала, приводя женщину в чувство. Когда Таиса пришла в себя, то первые её слова были,

– Господи! Это опять из под неё выносить? Неужели это никогда не кончится? Да что же это такое? Столько денег ушло на похороны, и всё впустую? Ещё раз хоронить уже не за что.

Доктор сказал,

– Успокойтесь, она ещё поживёт. Как ни странно, никакой болезни у неё нет. Слабость после стресса имеется, но это не фатально.

– Так её прямо сейчас забирать?

– Нет-нет. Пусть побудет здесь недельку, другую. Необходимо за ней понаблюдать. Случай редкостный, обещал профессор приехать, обследовать. Не будем торопиться.

– А вы не могли бы понаблюдать за ней тут год, другой? Скажу честно – я её теперь боюсь. Она, наверное, ведьма. Вы только посмотрите – у неё все зубы целые. Все тридцать два. И пьёт как сапожник. Разве это нормально? Нет, она не человек.

Дознание быстро зашло в тупик. Бабушка не помнила ничего из того, что с ней было до прибытия в милицию. Не помнила даже Коновалова, но какие к ней претензии? Куропаткин ещё в больнице обратил внимание на бабушкин посох. Он точно определил, что это бывший черенок метлы, причём, судя по обработке, казённой. Напрашивалось дикое предположение, что бабка и в самом деле ведьма. Это объясняло всё. По спине робко поползли мурашки, но, пропитанный материализмом Куропаткин, усилием воли их прогнал. Он проконсультировался у райкомовского коменданта Тита Ивановича, и тот, будучи профессионалом по инвентарю, уверенно назвал два места, где делали такие мётлы. Первым адресом был колхоз «Первомайский», правление которого находилось на южной окраине станицы. Куропаткин не очень верил в успех, и действовал, скорее, для очистки совести, но ему сразу повезло. О пропаже метлы ему поведала уборщица правления Степановна. Рассказ её был эмоционален, а голос от негодования срывался на матюги. В этот день она была на похоронах старой Бунчиковой, и слегка припозднилась. Контора была уже пустая, а пришедший сторож в красном уголке читал «Крокодил». Она быстро вымыла полы. Осталось почистить ступеньки и площадку перед входом. На улице было пустынно. Степановна поставила ведро и метлу возле дверей и пошла за скребком. Отсутствовала она с полминуты, но когда вернулась, метла исчезла. Вокруг по-прежнему было пустынно. Найдя заинтересованного слушателя, Степановна изливала душу,