Его вычислили с детства, а потому приятелей у него не было. Да и не могло быть. Мальчики в компанию его не брали, а девочки избегали. Даже в криминальной среде он был чуждым элементом, ведь и там есть своя корпоративная нравственность. Скорее всего, он был дефективным от рождения, и правильнее было бы не воспитывать его как человека, а дрессировать как зверя прямым воздействием кнута и пряника. Но интеллигентные родители воспитывали его по-человечески, годами внушая ему, что такое хорошо, и что такое плохо. Этих уважаемых людей трудно упрекнуть в неумении воспитывать, потому что брат и сестра Болвана выросли достойными людьми. Внешне Болван не был похож на дебила, и это, вероятно, сбивало с толку. Он спокойно выслушивал длинные нотации, кивая в такт головой, но советы доктора Спока на него не действовали.

Всё кончилось плохо. Однажды Болван, без особых на то причин, зарезал человека. От вышки его спас возраст. Восемнадцать ему исполнялось через месяц. Он получил по максимуму – десять лет. Мать в одночасье поседела, а отец умер, сердце не выдержало. Как и следовало ожидать, тюрьма его не исправила. Основательно отбив бельбухи, правилам общежития там его обучили, но в моральном плане он не изменился. Когда он отсидел и вернулся, то мать, наконец, разглядела его животную сущность, и в страхе переехала жить к дочке, оставив Болвана существовать в родительском доме.

Стычек с Болваном у Коновалова было немного. Родиону было лет девять, когда Болван мимоходом столкнул его с дорожки. Родион обозвал его нехрюткой, то есть недоумком. Болван замахнулся для удара. К удивлению самого Коновалова, у него не возникло никакого мандража, обычного в таких ситуациях. Родион не был супергероем, и поостерёгся бы обзывать старших ребят, весьма скорых на расправу. Болван был старше на три года, и без труда мог жестоко его избить, но Родион этого почему-то не испугался, смотрел тому в глаза, и даже не думал убегать или оправдываться. Каким-то образом Болван это почуял, опустил руку, пробормотал что-то матерное, и ушёл. Больше он никогда Коновалова не затрагивал. Впрочем, Болвана не боялись многие ребята, и Родион на этом фоне не выделялся. В дальнейшем он стал бросаться на Болвана сам, хотя и знал, что тот носит с собой финку или кастет.

Спустя время, под влиянием гормонов Болван стал приставать к девочкам. Нормально общаться он не умел, и действовал нахрапом, за что его неоднократно били. Но иначе он не мог. Родион в ту пору учился в седьмом классе. Однажды по дороге из школы в одном переулке он увидел Болвана, который прижал к забору пышненькую восьмиклассницу, и, угрожая финкой, лапал её среди бела дня. Девушка с перепугу боялась кричать, и только плакала от унижения. Родион подбежал, и не раздумывая дал Болвану по морде. Воздействие удара было скорее психологическое, потому что Родион был легче килограмм на двадцать, но несмотря на это, хулиган ретировался. Девчонка быстро убежала. Позже она поблагодарила Коновалова, и попросила об этом никому не рассказывать, но этим переулком больше не ходила.

Прошло много лет. Возмужалому Родиону Болван теперь и в подмётки не годился. Однажды в субботу к нему пришла мать Болвана, и попросила утихомирить агрессивного сынка. После его возвращения из тюрьмы, она стала переезжать к дочери, наняла трактор с телегой и грузчиков, но Болван, вооружившись большим ножом, выгнал всех со двора. Родион удивился,

– Вот те раз! А я тут, с какого боку?

– Одна женщина (та самая бывшая восьмиклассница) посоветовала обратиться. Она сказала, что вы имеете на него влияние, и он вас послушает.

– Да на него любой милиционер имеет влияние. Как увидит форму, сразу хвост подожмёт.

– Они ж его сразу посадят. А я не хочу быть к этому причастна. Понимаете?

– Понимаю. А зять?

– Не хочет с ним связываться.

– Ясно. А что у вас с лицом? Неужто руку поднял волчара?

– Ах, Родион! Это ещё полбеды. Он вообще относится ко мне, как к посторонней женщине. Для него нет разницы между матерью и какой-нибудь базарной бабой. Тюрьма его испортила вконец.

– Разуйте, наконец, глаза Валентина Андреевна. Он уродился порченым, и никакая тюрьма его испортить не в состоянии, потому что некуда.

– Наверное, вы правы, но мне от этого не легче.

По темпераменту Родион флегматик, и вывести его из равновесия дело нелёгкое. Немногие видывали его в бешенстве, а я и представить не могла его в этом состоянии. Но в этот раз он завёлся. Как и для любого нормального человека, ударить мать для него было тяжким, недопустимым грехом, чем-то противоестественным. Наливаясь гневом, он сказал,

– Это уже чересчур. Нужна воспитательная беседа. Идёмте.

На улице против места стоял трактор с телегой. Два грузчика в ожидании пили бутылочное пиво на лавочке через дорогу. Зайдя во двор, Родион не стал тратить время на пустые приветствия. После долгого отсутствия в станице, Болван не сразу узнал Коновалова, а когда узнал, то сразу притих. Родион схватил его за шиворот, ударом сзади по ногам поставил на колени, и приказал просить прощения у матери. Глядя в небо, Болван пробормотал, что больше не будет. А для закрепления урока в памяти, Родион отволок его за дом, и немилосердно избил. Делал он это с отвращением, но старательно, как неприятную, но необходимую работу, и для порядка слегка попинал ногами, чтобы всё было, как и полагается в таких случаях. Болван не обижался и молча, терпел, потому что всё шло по правилам. Затем его полуживого Родион затолкал в будку туалета и приказал не высовываться, пока всё не погрузят и не уедут.

Коновалова не поблагодарили. Видимо лекарство Валентине Андреевне показалось не менее страшным, чем болезнь. Однако педагогический приём сработал, и Болван больше никогда не кидался на мать, и не грубил ей. Случай этот не получил известности, так как его никто не видел.

В дальнейшем Родион игнорировал Болвана, и при встречах не здоровался в ответ. Но тот не обижался, и воспринимал это как должное. А если вдруг Родион обращал на него внимание, то Болван начинал вести себя подобострастно, и только что не вилял хвостом, за неимением оного. Это был не страх, Болван вовсе не был труслив. Это было почтительное отношение к вышестоящему члену стайной иерархии. Образ жизни у Болвана сложился бестолковый. Родственники его подкармливали, откупаясь, таким образом, от неизбежных визитов. Работать или воровать он не умел, и с удовольствием бы спился, но этому мешало отсутствие средств. Порою, он слонялся по улицам в надежде упасть кому-нибудь на хвост, но это редко удавалось. Местные алкоголики его в компанию не принимали. Чаще всего он сидел на корточках возле калитки, и окликал проходящих мужиков,

– Привет! Бухать идёшь?

Получив отрицательный ответ, он, с неприкрытой завистью в голосе констатировал,

– У-у! Врёте вы все! Бухать идёшь!

Он действительно считал, что важнее, чем бухать, никаких дел не бывает.

Вот к этому типу Родион и направился. Несмотря на поздний час, Болван не спал. Его присутствие на ступеньках крылечка выдавал тлеющий огонёк сигареты. Коновалов позвал,

– Болван, иди сюда!

Тот немедленно вышел на улицу,

– Привет Родион!

– Выпить хочешь?

Ответ был немногословен, но очень экспрессивен,

– А то!!!

– У тебя есть хороший шанс упасть на хвост. Скоро тут появится Косой с ворованными утками. Паренёк он неопытный, потащит их куда-то на край станицы. Зачем мучить птицу? Ведь её можно сбыть почти рядом. Дуся буфетчица сразу расплатится портвейном. Вот как старший уголовный товарищ и посоветуй молодому этот вариант. А тебе пойдут комиссионные. Я думаю, он прислушается к твоим советам.

– Ха!

– Только сам на глаза Дусе не показывайся, а то всё испортишь.

И Коновалов, устроив дальнейшую судьбу уток, пошёл домой. На этом его участие закончилось, а дальше всё пошло само собой в указанном направлении.

Дуся буфетчица была родной сестрой Ирины Павловны, той самой женщины, у которой Косой украл птицу. Ирина была намного старше Дуси, общались они редко, а потому об их родстве знали немногие. В отличие от бедной вдовы Ирины, Дуся слыла богачкой. Жила она в большом кирпичном доме, ходила в дорогой шубе и имела солидный счёт в сберкассе. Она была девушкой перестарком. Желающих разделить с ней её богатство не находилось, потому что к нему прилагались некрасивое лицо, жадный и деспотичный характер, которые были помножены на мощную фигуру, большую даже для мужчины физическую силу и склонность к рукоприкладству. Опытные в таких делах альфонсы понимали, что с этого огорода им урожая не собрать, и туда не совались. Однако, когда она объявила, что сразу купит мужу автомобиль, один молодой человек Витя Бычков соблазнился, и пошёл в примаки. Действительно, Дуся разодела его в пух и прах, и купила «Жигули». Гордый Витя, сидя за рулём, даже перестал здороваться с былыми дружками. Но испытательный срок он не прошёл. Недели через три, многие люди видели совершенно голого, даже без трусов Витю, пробиравшегося домой окольными переулками. На его теле, и особенно на лице хорошо были заметны следы побоев. Потом он грозился подать на неё в суд, но почему-то не подал. Машина томилась в гараже, поджидая потенциальных водителей, но они не торопились.