Коновалов рассчитал, что жадная Дуся уток купит, а затем, так или иначе, узнает, чьи они. А после этого выловит Косого и вздует его по первой категории, не забыв вернуть деньги назад. Вероятно, этим бы всё и закончилось, но Косой сделал неожиданный финт, усугубивший ситуацию.

Вначале всё шло по плану. Возникший из темноты Болван запугал Косого и погнал его к Дусиному двору. У неё были подозрения, что птица ворованная, но жадность пересилила, и, заплатив шесть бутылок вина, она уток взяла. Четыре бутылки забрал Болван и ушёл. Возможно, он забрал бы всё, но Косой предусмотрительно две бутылки засунул за пояс, и они остались незамеченными. От огорчения Косому хотелось плакать. Ему было жаль уток, с которыми так нелепо пришлось расстаться, а не четырёх бутылок реквизированных этим отморозком. Впервые он пошёл на дело из пищевой надобности, так как уток он тащил домой в качестве мяса. Его мать, озлоблённая диким мезальянсом, объявила полный бойкот. А сожительница вполне справедливо требовала, какого либо вклада в семейный бюджет, хотя бы продуктового. И вот такой конфуз. Косому грозило изгнание.

Утром Ирина Павловна обнаружила пропажу утей. Поплакав, она пошла в милицию, а по пути зашла к сестре за моральной поддержкой. Каково же было её изумление, когда она увидела своих уточек, гуляющих в Дусином палисаднике. Птица была меченая. Минут через пятнадцать недоразумение выяснилось. Дуся, по-мужски скрипнув зубами, обещала поймать ночного продавца, и несколькими способами его изувечить. Она вернула птицу Ирине, и та погнала её домой. В благодарность Ирина оставила Дусе самую жирную на борщ. Дуся не возражала.

Косому не хотелось возвращаться под родительский надзор. Получив последнее предупреждение от сожительницы, он следующим же вечером отправился на дело. Шёл он по новому адресу уток, то есть к Дусе. Побывав у неё во дворе, он узнал обстановку. Вдохновляло отсутствие собаки. В тёмном месте за гаражом он перелез через забор и задами пробрался к сарайчику. Видно Дуся воров не боялась, потому что замок висел для блезиру. Но, к великому разочарованию Косого, уток там не оказалось, хотя он сам вчера их туда запускал. Уходить ни с чем не хотелось. Косой подумал, что Дуся, конечно, женщина здоровенная, но за сутки съесть всех уток не в состоянии, и решил их поискать. Прокравшись к задней стене дома, он стал наблюдать за крыльцом.

И дождался. Женский голос от калитки позвал Дусю, которая вскоре вышла на улицу, и они стали что-то обсуждать. Косой заглянул в окно кухни, и увидел на полу утку со связанными лапками. Её явно готовились зарезать. Богатое крыльцо имело два входа. Косой не выдержал искушения, и через заднюю дверь проник в дом. Сперва он попал в прихожую. Глаза его разгорелись, и он лихорадочно стал запихивать в мешок всё, что попадалось под руку – меховую шубу, три сапога, тапочки с помпончиками, зонтик, шапку. Со стола сгрёб настольную лампу, счёты, и зачем-то схватил с подоконника горшочек с кактусом. Заглянув по пути на кухню, он тихо выскользнул из дома, и обратным путём с добычей отправился домой.

Вернувшись в дом, Дуся просто обомлела от увиденного. Сразу стало понятно, что её обокрали. На чистом полу виднелись следы вора, и она позвонила в милицию. Вскоре приехали два сотрудника. Дуся рассказала, как было дело, и перечислила пропавшие вещи.

– Я и отлучилась минут на пять, не больше. Когда он успел? Как будто следил. Зачем ему счёты и кактус?

– Торопился сильно, даже сапоги не пересчитал. Вы сами подозреваете кого-нибудь?

– Вообще-то был тут один.

Помявшись, Дуся рассказала утиную историю, чем вызвала здоровый милицейский хохот.

– А как он выглядел? Может примета, какая-нибудь была?

– Примета есть. Глаза у него в разные стороны.

– Да это же Утконос! Собирайтесь, поехали. Мы его на месте хлопнем.

И хлопнули. Умаявшийся Косой сидел на крылечке. Сожительница видимо спала, и долго не открывала дверь. Рядом с ним стоял мешок с Дусиным барахлом, а в руках он держал утку с перевязанными лапками. Милиционеры не проявили бдительности, и Дуся разок заехала Косому. Когда он очнулся, то из страха перед этой фурией подписал всё. На сей раз, матери откупить его не удалось, и Косого посадили на два года.

Володька, отсидев свой год, вернулся к прежней жизни. Тюрьма на него не повлияла. То есть, он остался таким же, каким был и до неё. Не хуже и не лучше. Умер он не старым, и довольно странным образом. От дифтерита. Это был единственный такой случай в районе за многие годы, поставивший врачей в недоумение. Но всё это произойдёт много лет спустя, а в описываемое время зимней ночью Володька отправился на дело.

Новелла о ночной бабушке. Полная версия

Отработанным маршрутом Володька шёл на колхозную свиноферму за «пятачками».

Существует простой способ заставить свинью молчать – набить ей пасть мукой. Но мука действует недолго, и чтобы избежать сюрпризов, Володька разработал собственную технологию усыпления животных. Он пользовался водкой или самогоном. Количество было установлено опытным путём для каждой весовой категории. А чтобы не канителиться, он спринцовкой заливал препарат сразу в задний проход. На поросят действовало быстро. Спящих пятачков он прятал в погребе, заботливо их укутывая. Через несколько часов они просыпались. Володька поил их тёплым молоком, и когда они принимали весёлый вид, отправлял по адресу. Люди замечали, что свиньи и кабаны, выросшие из этих поросят, были неравнодушны к алкоголю.

В эту ночь Володьке не повезло. Он засунул в мешок двух уснувших поросят килограмм по восемь, и уже вылез из корпуса, когда его заметил наряд милиции, нагрянувший с очередной проверкой охраны объекта. Раздался звук свистка, крики «Стой», и два милиционера кинулись в погоню. Но куда им против Володьки, знавшего все проходы, и имевшего хорошую фору. Они это поняли, быстро вернулись к машине, и рванули наперерез, мечтая о премии за поимку Ярого. Володька всё-таки их немного опередил. Не добежав до своего двора, он заскочил в соседский. Мешок – улика, а избавиться от него не было времени. Увидев его, милиционеры остановили машину, и грамотно разделились. Один побежал следом, а другой стал караулить на улице. На Володьку бросилась собака, он отмахнулся от неё мешком, и проскочил в огород. Пробежав по огороду, он завернул с тылу в следующий двор. Эта же собака задержала милиционера, но ненадолго. Володька очутился во дворе Бунчиковых. На улице маячил другой милиционер. Бежать было некуда, и Володька толкнул входную дверь.

Она оказалась незапертой, и Володька тут же вспомнил, что намедни преставилась древняя бабушка Секлета, а её похороны назначены на завтра. Он тихо вошёл в коридор, и запер дверь на крючок, выгадывая, таким образом, время. Слева был вход на веранду. Там стоял гроб с покойницей. В головах у неё, уставясь в большую книгу, бормотала священные тексты читальщица. Это была старушка с морщинистым жёлтым лицом, которую все звали монашкой Федорой А на стуле возле стенки дремал Василь Васильевич, завсегдатай всех похорон. Веранда, очищенная от всяких вещей и мебели, выглядела насквозь пустой. Лишь на стенке висел маленький шкафчик с открытой дверцей. Там стояла бутылка водки и стаканчик, вероятно предназначенные Василь Васильевичу, как сидельцу.

Для человека в стрессовом состоянии время ускоряется, но в компенсацию ускоряется и его процесс мышления. В этот момент Володька действовал подобно шахматисту в цейтноте, когда флажок вот-вот упадёт. Одного взгляда на веранду ему хватило для анализа обстановки, пять секунд на принятие решения, и восемь секунд на его осуществление. Описание этого займёт гораздо больше времени.

Федора и в самом деле в молодости была монашкой. Монастырь распустили, но и в миру она вела монашеский образ жизни. Хорошо зная церковную литературу, со временем она стала очень востребована в роли читальщицы. Володька знал, что Федора на самом деле полуслепая от застарелой катаракты. За десятилетия практики она выучила священные тексты наизусть, а в книгу таращилась для виду, ничего в ней не различая, тем более при свечах. Взглянув на Володьку, она увидела бы только туманный силуэт, но и этого не следовало опасаться. Федора серьёзно относилась к делу, и не отвлекалась на постороннюю суету. Но, возможно, она просто была туга на ухо.