– Перебьётся. Я и так для неё много сделал.

Над этими загадочными словами Таиса думала неделю, но потом решила, что это давние дела, происходившие ещё до её вселения в дом.

Тем временем статья профессора была напечатана, и весь заинтересованный мир узнал о бабушке Секлете. Подобные журналы читают не одни только медики. С не меньшим интересом их изучают представители всяких оккультных направлений. В Советском Союзе хватало теософов, экстрасенсов, астрологов и парапсихологов. Просто тогда их не рекламировали. И с началом лета, редкой, но постоянной очередью, они потянулись к бабушке Секлете. С ними Петька не церемонился, и брал с пеших по десятке, а с тех, кто приезжал на машине по двадцать пять или пятьдесят рублей, в зависимости от марки машины. Платили, не торгуясь, но взамен требовали разговора с бабушкой. У Петьки возник план покупки мотоцикла к окончанию школы, и платные интервью с бабушкой занимали в нём ведущее место.

Бабушкино тупое молчание не устраивало исследователей, поэтому Петька стал совершенствовать процесс, но для этого необходимо было знать хотя бы азы оккультизма. Для этого он записался в библиотеку. Натащил доимой кучу книг по теме, и стал изучать их, не вылезая из-за стола. Домашние, потрясённые такой тягой к знаниям, ходили на цыпочках, и лишь иногда робко просили Петьку сходить поиграть в футбол. Но он отмахивался, и делал какие-то выписки. Петька и бабушка вышли на первые роли в семье, и о каком-то ремне говорить было даже неудобно. Сёстры, ранее притеснявшие мальчика, и запросто отвешивающие ему подзатыльники, вдруг оказались в подчинённом положении. Как-то одна из них сказала Сергею,

– Пап, а вдруг Петька помешается? Он такие слова из книжек списывает, что и не выговоришь. Трапец…, нет, транценпенсия. Нет, ещё как-то.

– Цыц индюшки! Образованный человек в семье будет. Вам до него далеко. И это. Не называйте его Петькой. Он с учёными людьми разговаривает, на равных, между прочим, а вы ему авторитет подрываете.

– А как же его называть?

– Пётр. И только так. Услышу по-другому, сразу вам загривки намылю.

Все книги были разоблачительного характера. Самих крамольных трудов в стране было не сыскать, а критической литературы на них было пруд пруди. Но Петька и не думал погружаться в предмет. Ему достаточно было вершков. Он вызубрил основные термины, и научился к месту их применять. Тем не менее, его кругозор в этой области значительно расширился. Теперь он знал разницу между астрологией и астролябией. Также знал, что метемпсихоз не заболевание, а учение о переселении душ. И вполне мог поддержать разговор о гипнозе, йоге, ауре и третьем глазе.

Вооружившись знаниями, он занялся натаскиванием бабушки. По-другому это трудно назвать, так как действовал он методом рефлексотерапии Павлова, используя в качестве награды рюмочку беленькой. Процесс бабушке нравился, а Петьку она просто полюбила, и, чтобы ему угодить, старалась изо всех сил. Результат не замедлил сказаться, и вскоре очередной исследователь жизни после смерти смог услышать не очень связные, но вполне искренние воспоминания бабушки Секлеты. Перед началом интервью Петька сказал, что бабушка неграмотная, и передаёт свои видения как может. Исследователь заверил, что так даже лучше, достовернее, и, волнуясь, стал записывать слова бабушки в тетрадь,

– Спервоначала туннель энта была. А потомоча свет, да, свет прям как ляктричесво. Да. А уж опосля саваны пошли. Да, саваны, как сёдно халат дохтурский, тольки большие и с кумполом.

Слово «саваны» бабушка говорила с ударением на последнем слоге, но Петька не придирался. Спасибо, что хоть так выучила. Вытирая со лба пот, посетитель спрашивал,

– А кто был в саване?

– Перво-наперво дядя Матвей, отцов брательник. Памёр от чахотки ишшо при царе-батюшке Ляксандре. Я тады ишшо дитём была. А то ж сусед, Пылып Андреевич. Маштак у яво брыкливый имелси, дык он яму задки копытом прям по лбу вдарил. Так и гуторили про яво, шо Пылып скопытилси.

– А важные лица были?

– А как жа ж? Атаман станичный, царствие небесное, от холеры преставился.

Бабушке Секлете эти интервью были очень по душе. Ещё бы! Раньше её пустопорожние воспоминания восьмидесятилетней давности и слушать никто не хотел, а теперь не только с интересом слушали, но и записывали! Правда, Петечка заставлял говорить не о том, как люди жили, а только о том, кто как помер. Но это её не смущало. Покойников на её веку было много, и рассказывать о них она могла часами.

Петька бдительно следил за процессом, и если видел, что бабушка заворачивает не туда, прекращал интервью словами,

– Достаточно. Силы у бабушки заканчиваются. Ей требуется энергетическая подпитка.

Бабушка знала, что это такое, и радостно подхватывала,

– Да Петечка, да унучек! Иниргинска запитка.

На этом Петька и угодил в ловушку. Один исследователь паранормальных явлений, худощавый мужик с длинной китайской бородкой, придававшей ему экзотический вид, сильно заинтересовался этой подпиткой. Он стал выспрашивать про неё, чем поставил Петьку в затруднительное положение. Не будешь же ему говорить, что это обычная водка. Да и не всякий в это поверит. И Петька на скорую руку придумал, что это стимулирующая настойка, приготовленная одной знахаркой. Бородатый возбудился, и стал просить свести его с этой знахаркой. У Петьки, привыкшего к мистическому надувательству, враньё тоже было с мистическим уклоном. Он сказал, что это невозможно. Зелье для бабушки делается по знакомству, а сама знахарка, не столько знахарка, сколько ведьма, и на незнакомого человека может наслать порчу. Бородатый решил, что он очутился в паранормальном заповеднике, порчи испугался, и сделал брызгающие движения руками. Затем он стал просить Петьку достать для него хотя бы немного снадобья. Если нужно платить, то он не возражает. Не зная как от него отвязаться, Петька пообещал. Бородатый сказал, что приедет через неделю.

На четвёртый день, измученный поисками выхода, вечером Петька пришёл к Коновалову. Поздоровавшись, он завёл разговор,

– Дядя Родион, я хотел с вашей бабушкой Фросей поговорить, да как-то боязно.

– Насчёт чего?

– Хотел попросить её сварить зелья.

– Какого зелья?

– Да любого, лишь бы не ядовитого. Я бы заплатил, деньги у меня есть.

– Кто-то мне говорил, что ты целый бизнес на своей прапрабабке ворочаешь. А почему к бабушке Фросе?

– Так я слышал, что она ведьма. Кто ж ещё умеет зелье готовить? Только ведьмы.

– В твоём понимании ведьма, это вроде продавщицы в магазине. Хорошо, что ты до бабы Фроси не пошёл. Она хоть и старая, а за такую просьбу палкой огреет не хуже молодой.

– Знаю я. А вы не поможете?

Родиону стало интересно, и он начал расспрашивать Петьку,

– А для кого зелье-то?

– Да этим, паранормальным, которые бабку выспрашивают насчёт того света.

– Так ты их отвадить хочешь, или причаровать?

– Нет, тут другое. Привязался один такой, прилип как череда, чтобы я достал ему снадобья, а я сдуру пообещал.

Слово за слово, и Петька рассказал о своей деятельности. Родион восхитился,

– Ну и жук ты Петька. Ловко стрижешь этих чудиков. Видимо количество суеверия в народе величина постоянная. Только раньше верили в нечистую силу, а теперь в инопланетян и телепатию. И ведь, что делает материальная заинтересованность! Вот ты троечник, а псевдонауку с лёту на отлично изучил. Слушай! А они не удивляются, что всем этим пацан заправляет?

– Удивляются, конечно. А куда им деваться? Я мать научил, и когда они её спрашивают, то она говорит, что у меня одного ментальная связь с бабушкой. Ничего, обвыкаются.

– Настоящего учёного ты на этой мякине не проведёшь. Вмиг раскусит. А в школе о твоих делах знают?

– Знают. Уже из пионеров исключили.

– Ого! За что?

– За мракобесие. Машка Кошкина, председатель совета отряда, договорилась было со мной организовать экскурсию для просмотра бабушки. Цену я назначил божескую, по пятьдесят копеек, как своим. Машка деньги со всех собрала, а сама думала на халяву посмотреть, раз она председатель. Только я и с неё деньки стребовал. Она обозлилась, и экскурсию отменила. Пошла к директору и доложила, что я пропагандирую существование того света, да ещё и за деньги. Ну, и пошло. Только оказалось, что простым учеником быть лучше. Галстук носить не надо, никаких тебе пионерских заданий, и прорабатывать на собраниях не получается, потому что мне эти собрания до лампочки. Ребята завидуют. До Машки дошло, что я из под её власти ушёл, так она спохватилась, и сейчас хлопочет, чтобы меня обратно восстановить. Запугивает, что потом в комсомол не примут.