Шустрая, худенькая, приветливая бабуля быстро стала любимицей соседей, мужики все трое, вели хитрую политику — чтобы бабуля осталась у них. Она проверяла у мальчишек домашние задания, подлогу объясняя что-то непонятное. У неё, как и у Хамзы, было высшее образование, так сложилась жизнь, что потеряв всё и всех, доживала она свой век в глухом месте, а вот судьба повернула в другую сторону. Узнав, что в деревне пустует хороший дом, долго ворчала на Колю и тщательно готовилась к весне. И ещё была радость.

Коля в этой суете-колготе совсем не обратил внимания, что Петька дышит без ингалятора, заметил ближе к Новому году. И когда после анализов и обследований подтвердилось, что внук может спокойно дышать и ближе к переходному возрасту остаточные явления могут полностью исчезнуть, его радости не было предела.

— Как такое может быть??

Лечащий врач пожимала плечами:

— Скорее всего, сухой горный воздух, стрессовые ситуации, когда не до ингалятора было, мозг сам все решил, команды стали другие, типа — болезни нет, некогда болеть, вот и… Бывают же случаи, что онкология пропадает, все идет от мозга. Это здесь он был больным, немощным, а в той жуткой ситуации он однозначно забыл про болячку, надо было или прятаться, или удирать со всех ног. Но стресс никуда не делся, походите к психологу.

А когда выкраивать время на этого психолога, если они с Шухроной загрузили пацанов всякими занятиями??

Оба ходили в конькобежную секцию, Валик записался и, восторженно сияя, рассказывал про свою греко-римскую борьбу. Петька отдавал предпочтение плаванию, дед с бабой поделили обязанности, баба шуршала по дому, дед ходил на занятия, на родительские собрания, таскали его мальчишки по музеям, выставкам, жизнь кипела, а в душе у деда занозой сидела мысль про потерянную, бестолковую Маринку.

Лида после Камчатки изумленно и неверяще привыкала к роли жены.

— Да, по сравнению с той женой, эта выиграла Джек-пот!! — говорила ей Светка. — Костарева, может там, на его северах ещё один такой вот Монахов затерялся и не дойдёть до меня никак?

Марк договаривался доработать ещё с год, на так называемом — удалении. Долго уговаривали, не хотели отпускать такого специалиста, он столько лет был там одним из лучших, дело разрешилось к обоюдному согласию сторон, но руководство выговорило условие — при случаях, требующих его немедленного присутствия, Марк будет прилетать и работать сколько понадобится.

Марк ворчал, Лида успокаивала его, что все быстро проходит, она никуда не денется.

— Было б нам с тобой, вон, как сыну, тридцатник — я бы не заморачивался. А поезд наш к станции имени шестидесятилетия подкатывает. Хочу как можно больше просыпаться рядом с тобой, обнимать тебя, ворчать иногда, сидеть с тобой и Васькой под неярким светом на кухне вечерами, говорить, да и просто тепло молчать.

— Маркуша, я тоже этому несказанно радуюсь, раньше-то все больше сукой была.

Марк закрывал ей рот рукой или поцелуем.

— «Все давно прошло, на душе светло и печали все позади!» — напевал он Добрынинскую песню «Синий туман».

Андрей с Катюшкой улетели, а через месяц знали родители, что зародилась у них новая Костаревская жизнь. Как радовались они оба и почему-то, не сговариваясь, ждали девочку, особенно Марк.

В августе понадобилось Марково присутствие на северах, Лида ахала — там уже ночами подмораживало, короткое лето безропотно уступало свое место долгой суровой зиме.

— Монахов, ты теплее одевайся там!

Марк смеялся:

— Знаешь, я столько лет не слышал таких слов, ну, север и север, а тут заботушка… приятно!

! Вроде вот все неплохо пошло, но болело сердце уже даже не так за Лешку — надеялись они с Андреем, что суждено им увидеть «блудного попугая», а вот за эту идиотку-Маринку, вернее, за избалованного, неприспособленного пацана.

Ходили они с Натальей и вместе, и поврозь в церковь и каждый раз просили за ребенка.

Коля осунулся, похудел, постарел, бросил пить, вернее, когда по прошествии двух недель стало ясно, что эта… не вернется, он стал смотреть на спиртное с отвращением. Казнил и материл себя постоянно. И все больше сникал, сказав как-то Лиде по телефону:

— Я Лидк, долго не протяну — тоска съедает. Жаль, все может достаться этим чурбанам, она ж сучка, женой этого считается.

— Коль, там сколько-то лет должно пройти, прежде чем их станут официально считать… — Лида запнулась, всхлипнула. — Ох, Маринка, сама, как говорится, шут с ней, а вот ребенок…

Постоянно звонил Марк, в середине сентября прилетел. Обветренный, обожженный ранними морозами, с ходу предложил:

— Летим, погреемся, куда-нибудь??

— Но, Марк, у нас внук родится, молодым надо помочь, а мы будет раскатываться, пузо греть?

— Экономная ты моя, я ж не на последние тебя зову. Премию хорошую получили за досрочный ввод, да и пенсия моя северная, сколько лет нетронутая копится. И, моя славная женушка, завязывай со своим мелькомбинатом, пенсию заработала — хорош, отдышись хотя бы. Марк Викторович желают видеть свою любимую женщину в полном здравии и постоянно возле себя — не ждать её умученную или раздраконенную с работы!

— Марк Викторович, мы подумаем!

Осень пока стояла сухая, теплая, красивая, они много ездили с Марком по лесам — пошли грибы, привозили полные корзины опят, свинарей, польских белых.

— Жадность обуяла, Свет, — отдавая очередную корзину грибов соседке, говорила Лида. — Грибы собирать-это такой азарт, а ещё закон подлости, как выходить из леса — так в последний момент набредаешь на такое место… А дома глянешь на полную ванну грибов, и слезы… Хорошо, Марк помогает, грибов года на три поди хватит. Вот и раздаем всем по корзинке.

Начали сходить грибы — просто ездили полюбоваться на красивую природу: безветренные дни, необыкновенной синевы какое-то бездонное небо, паутинки, летящие в лицо, редкий пересвист одинокой птицы, расслабляющая тишина вокруг.

— Маркуша, у нас ничем не хуже релакс.

— Согласен, очень люблю родные места, но хочу в море-окияне побултыхаться, нутро погреть.

С утра в этот день проспали — вечером долго сидели со Светкой, проболтали аж до двух ночи, вот и заспались.

Марк ухмыльнулся, притягивая жену поближе:

— Лодырем становлюсь. Не было такого, чтобы проспал, годов этак сорок, расслабляюще действует на меня женитьба!!

День выдался пасмурный, и они неспешно занимались каким-то делами, Лида затеяла чебуреки, Марк делал фарш, пока нажарили, пока поели, и тут зазвонил телефон:

— Да? Да? Говорите?? — лениво сказала Лида и вдруг изменилась в лице. — Петь, Петенька, это ты?

Марк сразу врубился, что внук Коли Носова появился, а потом завертелось: Лида рыдала, когда пацаны уснули в тот первый день, а Марку хотелось перестрелять всех, виновных в этих печальных, стариковских взглядах Петьки и Валика, нелюдей.

Потом была поистине, «битва за ребят», не случись озарения у Коли — обратиться на передачу, Валика бы точно отправили в детдом, и получился бы озлобленный с изуродованной ещё больше психикой, человек. А сейчас эти два попугая-неразлучника постоянно были вместе. И Петька под влиянием Валика стал совсем другим — занятия спортом, постоянное, так сказать, чувство защищенности от братика, тепло, что им обоим дарила их баба Шура… пацаны оттаивали, и все реже вспоминали то ужасное время.

Коля тоже старался быть обоим необходимым, ворчать ворчал, бухтел, но чтобы заорать или дать подзатыльник… это все ушло.

— Девки, — признавался он Лиде с Наташей. — Я до трясучки боюсь их обидеть или напугать! Когда забудусь, голос повышу чуть, а Петька в комок сжимается — ругаю себя, старая сволочь, мне, оказывается, без них жизнь не в жизнь. Маринка, да жалею непутнюю, но ей-то не десять, рвалась она туда, если жива, не прибил никто за стервозность, ох, и хлебает, поди…

В ноябре уже слетали Марк и Лида в Эмираты. Лиду интересовал океан, красоты природы, а Марк притворно вздыхал: