Несокрушимая крепость.

Всё это не должно или не может иметь значения? Все это не должно или не может служить доказательством? Я не смеюсь!

Противоречие само по себе заключается в том, что реальных научных оппонентов надо искать в рядах её собственных представителей... и найти их.

С неустанным усердием в академическом ландшафте были построены крепости разных размеров и защищённости. Они недоступны богохульникам, возомнившим, что смогут сокрушить осыпающиеся камни из требующих ремонта стен крепости, или над теми, у кого хватает наглости смело подняться на стену крепости, чтобы заглянуть (или что-нибудь другое) за её пределы. В этом сражении сокрушительными снарядами являются убедительные, совершенно новые доказательства.

Честно говоря, я хорошо понимаю, почему собранные доказательства неохотно принимаются к сведению в учёной среде. У учёного растёт чувство неудовлетворённости при мысли о неустойчивости его позиций, которые невозможно удержать.

Можно представить ужасную картину — он признаёт, что кто-то, не имеющий священного звания среди «святых», оказался прав, и учёного с позором следует сбросить с крепостной стены.

Рыцарский поединок, в котором проигравший с честью сдаётся прежде, чем получит раны, которые никогда не заживут, был бы вполне справедливым правилом. Ужасная мысль — ждать, когда все осаждённые в крепости вымрут!

Нобелевский лауреат Макс Планк (1858–1947), один из величайших учёных современности, действительно считал необходимым вымирание противников научной истины:

«Новая научная истина заключается не в том, чтобы убеждать и поучать оппонентов, а в том, что они вымрут и подрастающее поколение с самого начала познакомится с истиной».

Наряду с массивным фронтом моих академических оппонентов мне посчастливилось встретить значительное число учёных, как толерантных, благородных и непредубеждённых собеседников, с которыми меня связывает надёжная дружба. Мы беседуем, переписываемся, я прошу у них о критике, совета и помощи, и они предоставляют их мне. Вероятно, это «хорошие учёные», о которых говорил молекулярный биолог Гюнтер С. Стент, имея в виду непредвзятых коллег. Эти люди контролируют свои чувства неудовлетворённости, и даже восхищались мной, признавая веские аргументы. Поэтому я не вижу смысла дальше приводить доказательства моей теории, «в соответствии с самыми строгими принципами научной методологии» (проф. Луис Навиа), даже если учёный считает, что один аргумент не имеет такой доказательной силы, как тысяча аргументов. Поскольку я много думаю о здравом смысле, я рассчитываю на здравый смысл непредвзятых... и справедливых судей.

Выводы.

Карл Густав Юнг (1875-1961) оценивает мифические воззрения первобытных народов как «архетипическое развитие сознания», в которых «коллективное бессознательное» находит свой эквивалент в представлениях о добре и зле, радости и наказании, жизни и смерти.

Как и другие экзогезы, психология мне противна. Там, где реальность жёстко заявляет о себе, не следует растворять в психологизирующей соляной кислоте ядра отчётов до состояния неузнаваемых частиц, а затем начинать игру: «Что это?».

Честно говоря, результаты поисков не дают нам ощущения вновь обретённой безопасности. Мы всегда чувствуем вокруг себя угрозы, количество которых только увеличивается от открытия к открытию. Даже то, что может иметь вполне положительные последствия, оборачивается до нас роковой вестью. Если изобретение только что покинуло испытательный стенд, то сразу задаётся вопрос: «А не принесёт ли оно для человечества отрицательных последствий?» Уже в постановке вопроса звучит обеспокоенность, каким бы ни был ответ.

При этом, у каждого человека есть вековое стремление получить ответы на вопросы во взаимосвязи, объясняющие ему его существование, которые ответят на вопросы ОТЧЕГО, ЗАЧЕМ и ПОЧЕМУ. Религии отвечают на эти вопросы литургией веры, но в наше время человек хочет ЗНАТЬ, а не ВЕРИТЬ. Уже не так много людей по-настоящему обретают покой в молитве. Как и неверующие, они ищут реальные ответы. В конечном счёте, никто не сможет отделаться с помощью отговорок, которые всегда имеет наготове материалистическое мировоззрение. Речь идёт о горстке истин, которые не ставятся под сомнение, пока день не превратится в ночь, а ночь в утро.

Я убеждён в том, что существуют такие истины, которые, если мы примем их из древних времён как бывшие реальности и откопаем в них ядра, осветят наше прошлое и, в то же время, (если мы извлечём уроки) избавят от ужасов наше будущее. Потому что мы узнаем, что было возможно и что будет возможно.

Я признаю:

Мифы о сотворении всех народов во всём мире одинаковы.

Древнейшие боги-творцы всегда приходят из космоса и возвращаются туда после выполнения своей работы. (Последующие поколения богов выходят из пещер, из недр земли, из воды.)

У древнейших богов есть летательные аппараты, которые по виду характеризуются как лёд, большие, как гигантская птица, размером с гигантскую змею, состоящую из металлических оболочек, с окнами, в которых мигает свет, с блестящим телом, ярким, как солнце, ослепляющее глаза, ярко сияющие, освещающие темную ночь, распространяющие грохот, приземляющиеся и взлетающие с раскатами грома, сооружение с огненным хвостом, под которым земля дрожит или горит, всегда появляются из космоса и снова исчезают в нём, погружаясь в бесконечную темноту, летящие с силой гигантских птиц или золотых огненных коней, нечто неописуемое, нечто.

Боги-творцы делают голубую планету пригодной для жизни. Они создают предпосылки для возникновения флоры и фауны.

Древнейшие боги создают разумных людей.

Древнейшие боги учат первых разумных людей, обучают, как пользоваться инструментами, учат, как разводить растения и животных, устанавливают первые законы совместной жизни, создают комплексы сооружений, обеспечивающих жизнедеятельность.

Боги ставят своих отпрысков в качестве земных правителей (древних царей, древних королей, фараонов).

Древнейшие боги всегда возвращаются домой, в космос, и обещают вернуться.

В Библии или у Гёте есть подходящая цитата. Я нашёл её у Олимпийца из Веймара:

«То, что в наши дни мировую историю надо время от времени переписываться, пожалуй, не осталось никаких сомнений. Но такая необходимость возникает не потому, что многое из прошедшего было раскрыто, а потому, что появились новые взгляды, потому что современник прогрессивного времени ориентируется на точки зрения, с которых прошлое можно по-новому исследовать и оценить».

Написано в 1829 году.

Как огорчился бы Олимпиец узнав, что через 150 лет его, столь верное умозаключение, практически всё ещё не будет признано.

Глава четвёртая.

«Боги» — живые существа.

Как-то в Шринагаре, во время путешествия по Индии в 1975 году, я искал Библию, чтобы в беседе с индийским другом перевести ему отрывок из книги Иезекииля. Всё, в чём я нуждался в этой экспедиции было сложено в моем «Лендровере» — кроме Библии.

Так что проходя мимо портье отеля я попросил его достать мне в городе Библию. Гонец вернулся с пустыми руками через несколько часов, в течение которых он обшаривал все книжные магазины. Книги с самым большим в мире тиражом здесь не было. Я попросил директора отеля, не будет ли он так любезен, чтобы позвонить христианским знакомым, и, возможно, таким образом раздобыть Библию. Его звонки оказались безуспешными. Несколько дней спустя, в Бомбее, я возобновил поиски Библии, но и здесь: осечка.

Благодаря этому опыту меня осенило: зачем индийцу «наша» Библия? Для него это просто сборник мифов, сказок и легенд. Только далеко от родины, где Библия считается книгой книг, человек осознаёт, что в других местах мира она не является священной книгой. Этот ранг определяется в зависимости от религий и культур, а также в зависимости от географических расстояний, и преобладающей веры. То, что свято для одного, для другого сущая ерунда.

Я засомневался в концепции книги, которую писал.

В то время у меня в набросках были две главы: одна под заголовком «Мифология», другая под заголовком «Священные книги». После неудачного поиска Библии в Индии и сидя перед накопленным исходным материалом, я понял, что различие имеет смысл. Для кого на христианском Западе индийская Ригведа, «Книга творения» является священной? Кто посчитает египетскую «Книгу мёртвых» за священную книгу, поскольку эпоха фараонов для нас уже более 2000 лет является прошлым, покрытым пылью, и вряд ли кого-либо опустят в землю в соответствии со священными обрядами «Книги мёртвых»? Какое южноамериканское племя включит Авесту, священное писание парсов, в ряд своих священных книг? Какой араб захочет, чтобы священные предания формозанских горных племён были приняты ими, как подлинные слова бога?

Я помню, как будто это было вчера, как во время ночной прогулки по гавани Бомбея, я выбросил, так сказать, концепцию этой главы через стену набережной в Аравийское море. Тогда я решил обратиться к текстам древних книг пяти континентов, чтобы доказать, что мои боги очень сильно, очень активно и очень проворно действовали на нашей земле, и суждение о том, следует ли считать эти источники священными или нет, оставить наблюдателю в зависимости от его местонахождения.

Тема доказательств не изменились.

Я хочу, приводя убедительные факты из неопровержимых древних источников, окончательно доказать, что боги были не «духами», а существовали физически, были живыми существами. Что их существование не исчерпывалось лишь впечатляющим «появлением» и благословенным возвращением на родное небо, что от богов на земле рождались сыновья и дочери, что они оставили послания и знания в (священных или не священных) книгах... и, что боги совершали совершенно недостойные богов ошибки.