Екатерина дала не только общее определение свободы, но и говорит и о свободе слова, печати и вероисповедания. Так, о печати она пишет: „Весьма беречься надо, изыскивая о сочинениях язвительных, ибо опасность есть погубить дарование, разум и охоту писать“, то есть Екатерина говорит, что не надо быть придирчивым, чтобы не парализовать всякое стремление. Веротерпимость Екатерина считает обязательной для правительства такого государства, как Россия, в котором живет столь много разных народов.

Я нарочно подробно остановился на разборе Наказа Екатерины. Вы видите, таким образом, что он вносил в обиход русского общества много тех либеральных воззрений, из которых слагается наше теперешнее мировоззрение. Можно сказать, что Наказ Екатерины — праотец современного либерализма.

В свое время Наказ расходился не только с русской жизнью, но и с чувствами русского общества. Екатерина не, могла этого не заметить и старалась оправдать свой радикализм. „Россия есть страна Европейская, — писала она в начале своего Наказа, — доказательства тому следующие: перемены, которые предпринял Петр I, оказались очень удобными потому, что нравы наши не сходствовали с климатом и принесены были к нам чужими народами, в применении европейских нравов Петр нашел такие удобства, которых не ожидал“. Екатерина и хочет продолжать дело Петра, она вносит европейские начала в русские законы, которые, по ее словам, не могут не привиться на Руси. Таким образом, Екатерина зажигала веру в русский народ как в народ европейский, в его способность принять в себя европейские начала, хотя на первых порах они могут быть и не всегда удобными.

Этими доводами Екатерина старалась убедить всех в исполнимости ее намерений. Только в одном она ошибалась: ее европейские начала нигде тогда в Западной Европе не применялись, а были лишь принципами философии. Но Екатерина верила, что эти начала должны и могут найти себе применение в реальной жизни: в атом сказалась присущая ей самоуверенность. Приступить к составлению Нового Уложения Екатерина решила в 1767 году при помощи депутатов от народа на началах, которых не отвергнут те, кто любит человечество.

Но Екатерина жестоко ошиблась: депутаты не только не приняли ее основных начал, но и Уложения не составили…

Задачу составления Нового Уложения на основах установленных ею начал Екатерина возложила на общество. Она понимала, что правительству не под силу справиться с такой задачей. „Можно найти общие правила, — писала Екатерина Вольтеру, — но подробности?“ Екатерина понимала, что в законодательстве должно выражаться коллективное творчество народа, но она не понимала, что это коллективное творчество есть сложный, продолжительный процесс. К этому коллективному творчеству Екатерина и решила пригласить народ, чтобы он сразу составил систему законов. Для этого необходимо было произвести выборы депутатов.

И вот указом 14 декабря 1766 года Екатерина приказала на будущий 1767 год созвать комиссию, прислать и нее депутатов от Сената, Синода, канцелярий, кроме су бернских и воеводских, и ото всех городов и уездов. Этих депутатов она вызывала не только для того, чтобы выслушать Наказ, но они допускались и в „Комиссию для составления проекта Нового Уложения“.

К этому указу был приложен и порядок производства выборов или, как выражалась Екатерина, обряд выборов. Депутаты созываются от дворян, от горожан, от свободных крестьян и от кочующих инородцев, причем дворяне выбирают по депутату от каждого уезда, горожане по депутату от каждого города, крестьяне по депутату от каждой провинции и кочующие инородцы по депутату от каждого народа. От горожан и дворян выборы должны быть одностепенные, а от крестьян трехстепенные, то есть от каждого погоста выбирался поверенный, поверенные погостов одного уезда выбирали уездного поверенного, из которых затем выбирался депутат провинции. Определение числа депутатов от казаков было возложено на их начальство. Депутаты должны быть не моложе 25 лет, им назначалось жалованье: дворянам 400 рублей в год, горожанам по 122 рубля, а остальным по 37 рублей в год. Депутаты навсегда освобождались от смертной казни, от пыток и телесного наказания; обидевший депутата отвечал вдвое. Внешним отличием депутатов был значок, носимый ими на шее, на котором было написано „блаженство каждого и всех“. Каждый депутат получал полномочия и наказ, составленный комиссией пяти избирателей. Кроме того, дворянство каждого уезда перед выборами депутата должно было выбрать себе на два года предводителя, который занимал меж ними первое место и под председательством которого происходили уже выборы депутата. Точно так же и горожане перед выборами должны были выбрать городского голову.

Нельзя сказать, чтобы положение о выборах в должной мере соответствовало положению страны, чтобы за будущим кодексом была обеспечена должная полнота. Дело в том, что целые сословия не получили представительства, например духовенство, которое, как-никак, занимало известное положение в государстве. Не было представителей и от дворцовых, экономических (бывших монастырских) и от посессионных (то есть заводских) крестьян, которых легко можно было приравнять к свободным крестьянам. В целях Екатерины важно было участие в представительстве и владельческих крестьян, но об это она и подумать не смела, зная настроение дворянства. Таким образом, значит, далеко не все русское общество было представлено. Потом, нельзя не указать на неравномерное распределение внутри сословий и на несоответствие выборных представителей фактическому значению класса. Например, в числе депутатов были уравнены такие большие города, как Петербург и Москва, с такими захудалыми городишками, как Буй или Волоколамск. Затем, так как число городов было более числа уездов, то представителей от городов было более, чем представителей от уездов (от городов 208 представителей, а от дворян 161), так что можно было бы подумать, что преобладающим классом в России того времени была городская буржуазия, а не землевладельческое дворянство. Впрочем, необходимо оговориться, что горожане выбирали не как сословие, а как обыватели города, так что их депутатами часто бывали дворяне. Так, от Петербурга депутатом был граф Орлов, а от Москвы князь Черкасов.

Но как бы то ни было, на этот раз общество отозвалось с большей готовностью, чем раньше, и на открытие Комиссии для сочинения проекта Нового Уложения явилось в Москву к сроку 460 депутатов; это уже не какие-нибудь 5–6 депутатов времени Елизаветы. Опоздала к сроку и не явилась всего какая-нибудь одна шестая часть из всех выборных.

Почему же Екатерининская комиссия имела такой успех в обществе? Ответ на этот вопрос надо искать в условиях выбора и участия депутатов в работах комиссии. Во-первых, депутаты получали жалованье, так что не было соображений материального характера отсутствовать (в прежнее время дворянство принуждено было складываться, чтобы отправить в Москву депутата). Во-вторых, депутаты пользовались почетом и отличием от других людей, они носили особый значок и пользовались своего рода пожизненной неприкосновенностью личности, следовательно, быть депутатом было не только не разорительно, но даже лестно. Затем, население отправило депутатов не с пустыми руками, а с требованиями, которые должны были получить удовлетворение. Население серьезно отнеслось к делу и им было составлено более 1600 депутатских наказов, которые и были привезены о Москву, из них 163 наказа от дворян, 401 от горожан и 1066 от государственных крестьян — каждый погост, каждая волость вырабатывала свой наказ.

Но несмотря на готовность населения содействовать законодательству, последнее не удалось. Какие же были тому причины?

Прежде всего необходимо отметить трудность задачи, возложенной Екатериной на комиссию. Комиссии было поручено составить проект Нового Уложения, обнимающий собой все стороны права, причем законы, выработанные ею, должны быть новыми законами. Русское общество рассматривалось Екатериной как находящееся в первобытной стадии развития, поэтому она считала необходимым создать заново русский государственный и гражданский быт. Все предыдущее развитие как бы аннулировалось и Русское государство сравнивалось с „tabula rasa“, чистой доской, которую предстояло заполнить законодателю.