Резюмируя идеи Поленова, можно сказать, что он ратовал за всяческие облегчения участи крестьян, но основной идеи — идеи крепостного права, он не трогал. Эти облегчения в участи крестьян Поленов предлагает вводить постепенно, „ибо известно, — говорит он, — сколь велики бывают в таком случае неистовства подлого народа“. Если сопоставить пожелания Поленова с тем, о чем говорила Екатерина в первой редакции своего Наказа, то можно увидеть большое сходство в их пожеланиях.
Третьим премированным сочинением и удостоенным сверх того медали было сочинение гальберштадского каноника Лёвнера. Поборник права собственности, Лёвнер предлагал правительству награждать тех помещиков, которые дадут своим крестьянам в собственность землю. (Заметьте — государство лишь поощряет.) Условия и основания передачи земли Лёвнер предлагает выработать Вольному экономическому обществу, а выработанные им условия должны быть подтверждены соизволением государыни. Автор предлагает не лишать вообще крестьян земли, кроме как в виде наказания ленивых и дурного поведения. Каждому отдельному крестьянину должно разрешить делать всяческие улучшения, сеять любой хлеб и кормовые травы. (В этом сказался заграничный наблюдатель, который со стороны мог видеть вред русской „трех полк и“ и косности всей общины, „мира“.) Крестьянин, который по болезни или старости не может более работать на земле, свободно может ее продать, а покупатель должен исполнять все обязательства крестьянина; кроме того, на таких же условиях он может подарить ее или завещать детям или родственникам. Получившие в собственность землю крестьяне остаются в подданстве помещика и платят двойной оброк, но его цифра не должна повышаться.
В сочинении Лёвнера мы видим развитие той же основной идеи, что и у Биарде де ля Виля и у Поленова.
Много сходного представляет и сочинение лифляндского дворянина фон Мекка, Крестьяне, говорит он, должны иметь собственную землю, но с дарованием ее нечего спешить. Дарование это должно происходить таким способом: господин является в суд и заявляет, что таким-то, которые хорошо работают, он дает право неограниченного распоряжения землей. Это записывается в книгу, а правительство следит за правильностью исполнения. Право крестьянина распоряжаться землей ограничено тем, что его участок не может быть отделен от имения владельца. Это — та же идея вечной аренды с правом перемены арендаторов, что и у Поленова.
Гораздо дальше всех шел французский исследователь Расле. Его теория интересна тем, что она легла в основу программы так называемых трудовиков. Теоретическими доводами Расле доказывает, что земля должна быть в собственности того, кто ее обрабатывает, то есть крестьян, и притом в таком количестве, сколько кто может обработать, то есть тут выдвигается теория трудового надела. Переходя к современному строю, Расле говорит, что хотя полностью и нельзя провести этот принцип, тем не менее следует приступить к его выполнению. Крестьянину должно принадлежать и его движимое имущество.
Вот сочинения, которые были поданы в Вольное экономическое общество и удостоены им премий. Несмотря на различие сочинений, легко можно подметить общие черты и основания их авторов: 1) обеспечить быт крестьян от произвола помещиков, 2) но и устранить вмешательство государства, 3) решение крестьянского вопроса предоставить доброй воле и усмотрению владельцев, долженствующих сознать свою выгоду.
А теперь мы посмотрим, как взглянули на это дело владельцы, сознавали ли они те выгоды, которые должно принести им постепенное освобождение крестьян, и как общество в лице своих депутатов ответило на пожелания Екатерины II, выраженные ею в Наказе.
Что же принесли по крестьянскому вопросу депутаты в своих наказах?
Раскрываем наказ дворян Шелонской пятины (Новгородской губернии): „Сего просим, дабы дворовые люди крестьяне в надлежащем повиновении были и в проекте подтвердить должно, что законом дворянская власть над ними не отъемлется безотменно, как ныне есть, так и впредь будет“.
Обратимся к другому наказу — кашинских дворян, требования их те же: „Чтобы крестьяне были в безотрицательном повиновении владельцев и в полной их власти, дабы тишина, спокойствие и экономия распространились, без чего оные быть не могут“. Этот взгляд диаметрально противоположен тем либеральным взглядам, которые утверждали, что только при отмене крепостного права могут процветать экономия и безопасность.
Бежицкое дворянство наказывает своему депутату протестовать против всякого ограничения крепостного права, требует „дворянство во владении содержать“ и мотивирует это тем, что „русский народ сравнения не имеет в качествах с другими“.
Но такие определенные требования сравнительно редки. Большинство наказов ничего не говорит о крепостном праве просто потому, что уездные дворяне, составлявшие наказы, не допускали и мысли, что крепостное право будет уничтожено, а если некоторые наказы просят о сохранении права, то потому, что авторы их стали примечать, „что люди их послушания им не чинят“.
Дворяне были сильно настроены против беглых. Тамбовские дворяне просили наказывать беглых отдачей в рекруты и ссылкой на каторгу в Сибирь с предварительным наказанием плетьми и кнутом. Ливенские дворяне просили не ставить помещику в вину, если он до смерти забьет своего беглого крепостного. Новоржевские дворяне во избежание побегов в Польшу просили поместить по границе через каждые 5 верст военные отряды с пушками, а по самой границе провести двойной ров с валом, „дабы помешать побегу с телегами, скарбом и скотом“. Дворяне Шелонской пятины, указывая на побеги крестьян в Финляндию и Эстляндию, просили посылать туда военные отряды для сыска беглых. Почти все наказы говорят, что за укрывательство беглых законы карают слишком слабо, и просят усиления наказаний. Затем почти все дворянские наказы просят подтвердить, что владеть крепостными имеют право лишь дворяне, и просят устранить от владения лиц всех остальных сословий.
Таковы желания поместного дворянства о крепостном праве; они очень далеко расходятся с тем, что высказала Екатерина в Наказе и некоторые литераторы в своих трудах.
Теперь посмотрим, о чем хлопочут другие классы русского общества в отношении крепостного права.
Почти все наказы, составленные торгово-промышленным классом, выражают желание, чтобы купцам 1-й и 2-й гильдий было дано право владеть крепостными, В этом отношении дворяне получили поддержку от других сословий, разнились они лишь в своем стремлении к исключительности. Купеческие наказы просили права купцам иметь крепостных по разным мотивам, но самым типичным является тот мотив, что им, купцам, часто приходится отлучаться по делам из дому, а на наймитов (то есть наемников) положиться нельзя; затем они указывали на то, что купцы и мещане обложены многими личными повинностями, как то — караулить, ходить на пожар тушить, а так как первостатейному купцу зазорно стоять ночью на перекрестке с колотушкой, то они просили позволить им вместо себя посылать своих людей. Затем те купцы, которые занимаются развозной торговлей, указывали на то, что им неудобно иметь дело с наемными служащими, так как они, забрав деньги и товар, имеют обыкновение бежать, а если и живут, то чинят самовольство, не смотрят за деньгами и товаром. По этим причинам для исправности торговли купцы и просили себе права иметь крепостных.
От имени духовенства говорил в комиссии синодский депутат и требовал права для духовенства покупки себе в услужение людей, ссылаясь на то, что не самому же отцу протоиерею идти пахать землю или продавать что-либо.
В Сибири были старые служилые люди, прежние дети боярские, в которые верстали казаков, рассыльщиков и других служилых людей. Когда Петр перечислял служилых людей в благородное шляхетство, то про сибирских детей боярских он забыл. А теперь их потомки и просили дарования им дворянского звания, раздачи земли и права покупать людей.