Но это было лишь благим пожеланием, которыми, как говорится, ад полон, а как выполнить его, указано не было. В этом отношении все проекты были сделаны неудовлетворительно, так как они разрабатывали вопрос теоретически, а не практически.
Что же в конце концов Екатерина получила от общества. Часто в литературе и в учебниках до сих пор высказывается мнение, что Екатерина не нашла в обществе, а особенно в дворянстве, сочувствия своим либеральным взглядам, и поэтому-то она и оставила свою мысль об улучшении крепостного права.
Это рассуждение не совсем правильно и нуждается в поправке. Правда, мысль об уничтожении крепостного права не встретила сочувствия, но все же и здесь вышли проекты добровольного освобождения крестьян от помещичьей власти при моральной поддержке государственной власти. Вы помните, как обстоял этот вопрос у Биарде де ля Виля и что говорилось по нему в комиссии: ведь они допускали постепенное освобождение крестьян, и даже Щербатов говорил, что следует освобождать крестьян при смерти их помещика, если они должны перейти к его наследникам, расточительным и жестоким.
Еще большую поддержку встретила мысль об ограничении крепостного права и об определении повинностей крестьян. Почти все лица, обсуждавшие проекты, соглашались на запрещение торговли людьми в розницу и на другие ограничения. Все соглашались на принятие мер к обузданию жестоких помещиков и представили комиссии проект о личных правах крестьян. Затем большое сочувствие встретила мысль укрепить за крестьянами их движимое имущество. Ведь и консерваторы указывали на то, что у крестьян должно быть движимое имущество, они его признавали, не желали лишь санкционировать его и возражали не по существу, а с точки прения тактики. О том, что движимое имущество должно принадлежать крестьянам, писалось и в проектах, поданных в Вольное экономическое общество, говорил и Коробьин, предлагала и комиссия по разбору родов государственных жителей. Немало голосов раздалось и за земельное обеспечение крестьян. За него высказывались Биарде де ля Виль, Поленов и Расле в своих проектах, за него говорил в комиссии Козельский, его предлагал в своем проекте даже Титов, и в большом размере. Идея определения закона крестьянских повинностей нашла поборников в авторах проектов, поданных в Вольное экономическое общество, а в комиссии в лице Коробьина, Козельского и Титова, причем ими были приведены детальные, соображения. Нашла сочувствие и мысль об ограждении прав крепостных крестьян независимым сословным и коронным судом.
Правда, в комиссии раздавалось немало голосов и против всякого ограничения крепостного права, но ведь окончательного подсчета голосов не было и, может быть, большинство голосов оказалось бы за улучшение. Но если Ом даже большинство комиссии и оказалось бы против всяких ограничений, то это не имело бы ровно никакого значения, важно было то, что Екатерина не оказалась одинокой, что она встретила сочувствие в лучшей части общества, а это, как показывает пример Александра II, довольно для проведения реформ. Поэтому ясно, что мнение, будто Екатерина не встретила поддержки в обществе, нуждается в сильном ограничении.
Что же сделала Екатерина в действительности для улучшения быта крестьян? Ведь многие из перечисленных проектов шли навстречу ее желаниям, выраженным в Наказе.
Все мечты Екатерины свелись к изданию законов, которые полагали предел дальнейшему закреплению крестьян. 17 марта 1775 года был издан манифест, который дозволял всем крестьянам, отпущенным от помещиков, как ныне, так и впредь, не записываться в оклад, а при ревизии заявлять, запишутся ли они в службу, или в цехи, или в купцы. Раньше ревизия была роковым временем для отпущенных крестьян: закон не признавал таких отпущенных, и им приходилось опять записываться за какого-нибудь помещика. Мало того, указом в апреля того же года в виде общей меры Сенат запрещал вольноотпущенным записываться в оклад. Сенатский указ шел дальше манифеста. В виде премии манифест 28 июня 1777 года уничтожал сбор с явки освобождаемых крестьян; явочные деньги теперь перестали взимать. Затем указом 1783 года Екатерина от себя уже, подтверждая указ Сената, запретила впредь закрепощаться всем свободным людям.
Положив предел дальнейшему закрепощению, Екатерина не сделала ничего, чтобы освободить крестьян. Правда, к мерам, освобождающим крестьян, можно отнести манифест 1777 года о невзимании явочных денег, но эта ничтожная мера не могла дать никаких ощутимых результатов.
Очень мало, или почти ничего Екатерина не сделала для запрещения торговли людьми. Правда, вначале она думала об этом и в 1766 году издала закон, запрещающий совершать купчие на крепостных за 3 месяца до рекрутского набора, но этот закон очень легко можно было обойти. Указ 5 августа 1771 года запрещал продавать крестьян с молотка на аукционах. Но этот указ щадил не крестьян, а нервы сентиментальных помещиков, так как в том же указе было разъяснено, что продавать крепостных без земли можно, лишь бы не было этого стука молотком.
Никаких других ограничений, хотя бы тех, которых желала комиссия 1766 года, Екатериной сделано не было, и торговля людьми продолжала процветать: их продавали на рынках, нередки были и такие объявления в газетах: „продается портной, башмачник, повар, коляска и выездная лошадь“, или „продается девка и кобыла, видеть можно их там-то“, или „продаются 4 пары борзых кобелей, 15 щенят и 2 девки, цена такая-то“. Цена крепостного была тогда 70-100 рублей за душу, а в одиночку цена крепостного увеличивалась, смотря по его личным качествам, или уменьшалась. В 1766 году за рекрута платили от 120 рублей, а через 20 лет до 300 рублей. Ремесленники и артисты стоили от 300 рублей, а актрисы по несколько тысяч, обыкновенная прислуга 5080 рублей, дети от 3 до 20 рублей.
Екатерина не только не ограничивала торговлю людьми, но даже способствовала ее развитию. Указом 1779 года она предписала Сенату принимать рекрутов от помещиков во всякое время для зачета их за будущих, то есть Екатерина в 1779 году фактически разрешила то, что запрещала в 1766 году.
Все дворяне соглашались на учреждение опеки над помещиками, мучающими своих крестьян. В 1769 году Екатерина запретила крестьянам подавать жалобы на помещиков, а затем по Учреждениям 1775 года возложила обязанность на наместников пресекать мотовство, тиранство и жестокость помещиков. Отдел об опеке в Учреждении о губерниях был разработан. Опекунами не могли назначаться люди жестокие, суровые поступки которых известны дворянству. Опекун, назначенный над каким-либо помещиком, не мог налагать на его крестьян новых налогов; наказывать телесным наказанием крестьян опекун своей властью не мог; за большие преступления он должен посылать провинившихся в суд или к городничему, за меньшие преступления должен отсылать к старосте или приказчикам.
Затем были попытки смягчить наказания, налагаемые помещиками на крестьян. В 1773 году, после доклада Сената о частой ссылке помещиками крестьян на каторгу, Екатерина велела ее приостановить, но через полтора года разрешила ее. Наконец, в 1775 году был издан указ, разрешавший крепостным крестьянам вступать в винные откупа за поручительством их помещиков. В 1782 году были изданы 2 указа — о недопущении крепостных к прошению милостыни (что практиковалось помещиками) и о разрешении отпускать старых крестьян на свободу.
Вот и все, что сделала Екатерина для осуществления своих гуманных стремлений: сделала она меньше по сравнению даже с тем, что указало ей общество в лице депутатов комиссии 1767 года Екатерина не издала такого положения, которое заметно бы облегчало быт крепостных крестьян, не выработала никаких гарантий личных прав крепостных, не определила отношений между крестьянами и их владельцами. Разрешение всех этих задач она оставила сыну Павлу I и внукам Александру I и Николаю I. Павел I и его сыновья как бы выполняли то, что предстояло сделать Екатерине и чего она не сделала. Правда, меры, принимаемые этими государями относительно крестьян, не были разрешением крестьянского вопроса, так как его могло разрешить только полное уничтожение его; но меры этих государей были исторически необходимы, так как прежде чем дойти до 19 февраля 1861 года, надо было убедиться на деле в бесполезности одних улучшений, и с этой стороны можно рассматривать эти меры как стадию крепостного права.