Огромное количество времени у Екатерины уходило на чтение, которым она зажималась по выработавшейся привычке и потребности шло тщеславному желанию не отставать от века, а быть в курсе литературы и наук.
Екатерина читала и сказки, романы, драмы, и серьезные книги. Она читала и Блексона, и Ричардсона, и Сервантеса, а особенно любила исторические сочинения. Екатерина штудировала „Историю Австрийского дома“ Жиркура, мемуары о Карле XII, посмертные сочинения Фридриха II, секретную историю Берлинского двора и т. д. С большим удовольствием Екатерина читала „Эпохи природы“ Дювстона; она сравнивала его с Ньютоном и красноречиво описывала, какое освежающее впечатление производила на нее эта книга. С Дефо Екатерина была в переписке, спрашивала его по разным интересовавшим m вопросам, послала ему целую шкатулку с медалями, меха и собрание древностей, найденных в Сибири.
Это чтение не было пассивным. Екатерина перерабатывала читаемое, делала из него извлечения, так что ее чтение превращалось в литературную работу. Так, например, читая „Дон Кихота“ Сервантеса, Екатерина выписала все меткие пословицы, встречающиеся в нем, читая жизнеописания Плутарха, она перевела часть их на русский язык, составила примечания к „Кориолану“ Шекспира, а труд Фенелона „Телемак“ снабдила комментариями. Библиотека, собранная Екатериной, была замечательна. Но к чему Екатерина осталась глуха — это к немецкой романтической литературе, она не читала ни Лессинга, ни Шиллера, ни Гёте — очевидно, она была совершенно не романтик.
Много времени Екатерина уделяла своим литературным занятиям: писать и читать было ее страстью. В разговоре со своим секретарем Екатерина сказала, что, ничего не написав, нельзя прочитать ни одной книги. Из написанного ею можно составить целую библиотеку. Екатерина писала учебники, сказки, в 1769 и в 1770 годах она была негласным редактором журнала „Всякая всячина“, а в 80-х гг. участвовала в журнале „Быль и небылицы“, где помещала шуточки в юмористическом отделе. Екатерина сама сознавалась, что она не прочь действовать сочинениями на умонастроения общества. Некоторые из ее литературных произведений — сатиры и драмы — занимают довольно видное место в истории русской литературы XVIII века.
В своей комедии „О время!“ Екатерина выступает против крепостного права. Главная героиня комедии госпожа Ханжихина после молитвы чешет свою кошечку и поет: „Блажен человек, иже и скоты милует“, и в то же время „нас милует“, рассказывает ее девушка, „жалует пощечинами“, затем она идет к заутрене и там то бранит своих крепостных, то шепчет молитвы, то посылает кого-нибудь на конюшню пороть.
В других своих сочинениях Екатерина описывает тех лиц, с которыми ей приходилось сталкиваться во внешней политике. Так, например, в опере „Горе-Богатырь“ она выставляет шведского короля Густава III, а драма „Олег“ представляет из себя иллюстрацию турецкой войны и описание подвигов ее любимца Орлова.
Некоторые из произведений Екатерины ставились в Большом театре, а большей частью в придворном.
Часто Екатерине приходилось выступать с пером в руках, чтобы защитить русское правительство и его действия и честь империи. Манифесты и многие законы она писала сама. Когда французский писатель аббат Шарль д'Отрош выпустил книгу „Путешествие в Сибирь“ (Voyage en Sibérie), где ругал Россию и русские порядки, то в ответ ему Екатерина сейчас же написала целую книгу „Противоядие или исследование о пакостной книге Voyage en Sibérie“.
Не чужда была Екатерина и историографических занятий: она умерла за составлением русской истории.
Это было курьезное старческое увлечение. Еще в молодости Екатерина занималась русской историей: делала выписки из летописей, собирала рукописи и исторические материалы, ей обязана своим появлением на свет „Древняя Российская Библиотека“, первое собрание исторических актов и документов. Затем, Екатерина снаряжала ученые экспедиции Палласа, Вельяминова, Лепехина, привезшие богатый археологический и исторический материал. По ее желанию князь M. M. Щербатов писал свою историю, а Голиков собирал материалы по истории Петра Великого. Но затем этого ей показалось мало, и с 1783 года она сама принялась за писание русской истории. Внешним толчком для этого труда было составление учебников по русской истории для внуков Александра и Константина, а уже в мае 1792 года Екатерина писала Гримму: „Я ничего не читаю, кроме относящегося к XIII веку“. Два года спустя Екатерина писала тому же Гримму: „У меня множество благодарных дел: и читаю летописи и пишу. Вот какая страсть! Я знаю, что никто не будет читать моего труда, кроме двух педантов, но я очень довольна, что написала историю лучше всех, как никто. Я ведь тоже тружусь за деньги и прилагаю в дело весь свой ум и на каждой странице восклицаю: ах, как это хорошо! Но об этом, разумеется, я никому, кроме вас, не говорю. Как приятно разбираться о Рюрике, Дмитрии Донском и др.; я люблю их до безумия“. В 1796 году Екатерина писала, что через год надеется кончить свой труд по русской истории. Но судьба не благоволила ей в этом отношении: Екатерина умерла раньше, чем поставила последнюю точку.
Живая и общительная, Екатерина II не могла заниматься в одиночку и поэтому вела переписку по интересовавшим ее вопросам с огромным количеством лиц. Письма ее составляют несколько томов. Среди ее корреспондентов — Фридрих II, Иосиф II, Вольтер, барон Гримм, мадам Жорден, Дидро, Даламбер, Потемкин, Чернышов и многие другие лица. Екатерина писала на русском, немецком, но чаще всего на французском языке. Переписка с Гриммом — самая обширная, она продолжалась более 20 лет. Екатерина думала, что никто не может ее понять, как Гримм, и поэтому письма к Гримму представляют как бы дневник Екатерины. Помимо теплого чувства эти письма содержат много остроумных и пикантных замечаний: они изображают личную жизнь Екатерины и мало касаются политики.
Из всего того, что я сказал, вы видите, как занята была Екатерина. Надо сказать, что она была мастерица перечь свое время и расходовать его экономично. Вставая в 6 часов, Екатерина два часа посвящала чтению и письму, а затем занималась делами и слушала доклады. Около 12 часов Екатерина обедала, а после заставила читать вслух, а сама слушала и занималась рукоделием, затем опять переходила к государственным делам, а вечером развлекалась игрой в карты, на бильярде или смотрела драматические представления. Этот порядок Екатерина не прерывала и во время путешествий. Тогда она ухитрялась просматривать и снабжать примечаниями законопроекты, читала сочинения, писала, беседовала и т. д. Так, например, во время путешествия по Волге в 1767 году Екатерина ухитрилась изучить и перевести сочинения Марманделя, тогда же занималась внешней политикой, играла и т. д. Так же она проводила время и в свою бытность в 1786 году в Вышнем Волочке.
Но как ни умела Екатерина экономить время, она постоянно жаловалась на его недостаток, горевала, что не может читать все книги, которые хочет. Екатерина сделалась жертвой своего темперамента, отзывчивости и энциклопедичности. Она не умела внести свою деятельность в определенные рамки и разбросалась. Екатерина признавалась в своем отвращении ко всякой системе, говоря, что она порождает сухость и педантизм. Но Екатерина не понимала, к чему приводит отсутствие системы; поэтому она делала не то, что ей нужней, а то, что ей было легче и интереснее, а трудное откладывала напоследок и забрасывала.
Так поступила Екатерина и по отношению к крестьянскому вопросу.
Из законодательных задач Екатерина выполнила прежде всего наиболее легкую — именно, по организации управления. Легкой эта задача была потому, что у Екатерины был уже некоторый опыт и определенное, единодушное желание классов общества. Здесь ничто не представляло затруднений, и поэтому Учреждения о губерниях раньше всего вошли в жизнь.
Гораздо труднее было определить права и обязанности сословий, как более трудное, это осуществляется на целых 10 лет позднее.