"Может быть, проявились мои контакты с бароном Каиром? — задал я себе вопрос. — Вроде бы нет, все чисто, посланники "Жала Канимов" осторожны, и прежде чем выйти со мной на связь, они постоянно проверяются. Документы, захваченные во время нападения на Вейфеля и людей Григов, отправлены по назначению, и от барона Каира передана "большая человеческая благодарность", которая пока выражена одними словами, а в остальном, ничего особо важного и секретного я на сторону не сливал. И так вертел ситуацию и эдак, и пришел к выводу, что ко мне не подкопаться. Тогда зачем я понадобился Сиду? Непонятно. Я служу в Черной Свите, веду свои дела, выполняю все поставленные передо мной задачи, и от остальных воинов роты ничем не отличаюсь, так что при разговоре с командиром, мне остается вести себя как обычно, но в то же время быть настороже".

За такими размышлениями я подошел к кабинету полковника. На входе стояли два солдата в полной боевой экипировке. Меня пропустили в помещение, и я оказался в месте, где Сид и капитаны Черной Свиты решали, что должны делать и чем заниматься бойцы роты. Помещение было самым обычным, одно большое окно, пара столов, на которых лежали папки с документами, и несколько стульев, на белой стене подробная карта столицы и пара списков, а в левом углу массивный деревянный шкаф и пара сундуков. Что касается людей, то их было двое, сам командир Черной Свиты и канцлер императорского двора граф Руге, по моим наблюдениям, один из основных руководителей "Имперского Союза".

Я представился по всей форме и застыл на месте, а полковник и канцлер оглядели меня с ног до головы и, указав на стул рядом со столом, Руге сказал:

— Присаживайтесь граф Ройхо.

Отметив, что меня обозначили как графа, а не как корнета, я присел. Канцлер, который чему-то усмехнулся, расположился напротив меня, взял в руки одну из папок, открыл ее, углубился в чтение каких-то документов, и в кабинете повисла тишина. Сид смотрит в окно и наблюдает за выезжающими из конюшни корнетами второго взвода. Я рассматриваю потолок, и по-прежнему гадаю о причинах моего вызова в это место. А Тайрэ Руге, не обращает ни на кого внимания, просматривает документы в папке, и время от времени морщит лоб. Так продолжается около трех минут, до тех пор, пока Руге не захлопнул папочку. Картон в кожаной обложке схлопнулся, канцлер двора посмотрел на меня, а я на него. Несколько секунд мы померялись взглядами, и я не отступил, выдержал взор вышестоящего начальника и, удовлетворенно кивнув, он отвел от меня свой взгляд, и произнес:

— У вас хороший послужной список граф Ройхо и, не смотря на ваш возраст, за плечами немало славных дел, которыми можно гордиться. Потеря родителей и дома, это серьезный удар по психике любого молодого человека. Но вы не сломались, смогли уцелеть и спастись, выдержали трехлетнее обучение в "Крестиче", и без колебаний вступили в организацию имперских патриотов. Затем, вы немного, но весьма результативно повоевали, снова смогли выжить и в имперском Генштабе лежат два ходатайства о вашем награждении, одно от командира партизанского отряда Калагана, а другое от командующего Отдельным Маирским Горным Корпусом полковника Мурманса.

"Оля-ля, — подметил я, — два ходатайства, про которые я ничего не знал. Глядишь, еще медальку дадут".

А граф продолжал:

— Но это все в прошлом, а меня больше интересуют ваши нынешние подвиги и успехи. За три месяца службы в Черной Свите, граф Ройхо зарекомендовал себя с самой наилучшей стороны. Караулы несет исправно и без халатности, на занятиях усидчив и внимателен, а главный показатель, конечно, это ваши похождения в Белом Городе. Девять официальных дуэлей и девять побед. Это впечатляет.

Подражая Руге, я кивнул подбородком, и ответил:

— Я стараюсь выжить, господин канцлер, и этим все сказано, а ко всем приказам моих командиров отношусь всерьез. Сказано, драться, и я дерусь. Но в целом, я человек не агрессивный и приключений не ищу.

— Хитрите Ройхо, — канцлер усмехнулся. — Ведь это вы со своими друзьями убили Вейфеля Грига, и не просто так, а еще и ограбили его?

— Да, мы.

Отпираться от очевидного факта, я не стал, слишком много ниточек ко мне от этого дела тянется. Официально ничего не докажешь, но я ведь не в Тайной Страже на допросе, так что можно быть достаточно откровенным.

— И зачем вы это сделали?

— Господин канцлер, наверняка, вы и сами догадываетесь, почему был убит Вейфель.

— Мы в курсе, что семейство Григов ваши враги. Однако нас смущает то обстоятельство, что о проведении акции в городе, вы не поставили в известность свое непосредственное начальство. Почему вы об этом умолчали?

— Меня с детства приучили к тому, что надо четко разделять службу и свои личные дела.

— Ну, что же, этот ответ кое-что объясняет, и он принимается. — Руге повертел в руках папку, не иначе, мое личное дело, и сказал: — Граф, у меня к вам имеется ряд вопросов, на которые вы должны ответить предельно откровенно. А затем, если результаты опроса меня устроят, я сделаю вам очень хорошее предложение, рискованное, но для вас, несомненно, выгодное. Вы готовы отвечать?

— Готов, — мой ответ последовал моментально.

— Тогда начнем.

Канцлер вынул из стола сероватый ограненный кристалл из горного хрусталя, и меня немного передернуло, потому что это была весьма хитрая штучка, которая определяла, говорит человек правду или лжет, в "Крестиче" нам про такие артефакты объясняли, да и так, в магических лавках, они продавались. Для меня все могло сложиться плохо. Но я мобилизовался, и подумал о том, что в случае реальных проблем, всегда смогу воспользоваться моим тайным резервом, кмитами с боевыми заклятьями, и вырвусь из ловушки. Да и сам магический детектор лжи, не идеален, так как может определять лишь прямые ответы "да", "нет" или "не знаю". Эти мысли дали мне уверенность в своих силах, я почувствовал вокруг своего сердца четыре заполненные энергией дольнего мира капсулы-полости, взглянул на кристалл, усмехнулся и расслабился.

Руге, который заметил, что я веду себя совершенно спокойно, несколько удивленно приподнял левую бровь, переглянулся с полковником, вновь сосредоточился на мне, и задал свой первый вопрос:

— Итак, граф Ройхо, вы знакомы с бароном Каиром?

— Да.

Руге бросает взгляд на кристалл, цвет которого не изменился, и продолжает:

— Вы работаете на него?

— Нет.

"В данном случае я полностью правдив, поскольку не служу Каиру, а сотрудничаю с ним на взаимовыгодных условиях".

— Вы передавали ему информацию о вашей службе в Черной Свите и заданиях "Имперского Союза"?

— Нет.

С моей стороны это откровенная ложь. Однако на душе по-прежнему спокойно, и кристалл сохраняет свою цветность.

— Если вам предложат поработать на Тайную Стражу Канимов, вы согласитесь?

— Не знаю.

— Вы знакомы с баронессой Инной Каир?

— Да.

— Она ваша любовница?

— Нет.

— Она ваша подруга?

— Да.

— Вы знакомы с Рагнаром Каиром?

— Да.

— Он ваш друг?

— Нет.

— Ваш враг?

— Нет.

— Вы готовы выполнять приказы "Имперского Союза"?

— Да.

— Вы работаете на кого-то, кто желает зла нашей организации?

— Нет.

— Вы покровительствуете салону баронессы Кристины Ивэр?

— Да.

— За деньги?

— Нет.

— За интимные услуги?

— Нет.

— Вы получаете от баронессы Ивэр информацию?

— Да.

Вопросы сыпались на меня один за другим и были самой разной направленности. Отношение к женщинам и конкретным людям, пристрастия и планы на будущее, родство с Ангусом Койном, дружба с Альерой и Эхартом, ну и так далее. В общей сумме было три с половиной сотни вопросов, которые задавались очень быстро, и это все напомнило мне о том времени, когда в военном лицее меня гоняли по психологическим тестам. Здесь было нечто похожее, и кристалл ни разу не изменил окрас, то есть, по мнению артефакта, я был совершенно правдив, а раз так, то можно было переходить к следующей фазе нашего разговора. К предложению Руге, которое, как он считал, будет мне выгодно. И удовлетворенный моими ответами канцлер не медлил.