Тот потерял сознание от боли. Мисин с ужасом обнаружил на парне открытый перелом плеча. Страшные раны головы и лица дополняли прискорбную отвратительную картину. Мисин узнал-то своего подручного только по когда-то светлым брюкам.

Гуньков пришел в себя через минуту. Здоровый мужик!

Окинул шефа заплывшим оком и разлепил разбитые губы:

- Живой! Я живой, шеф?!

- Да, Костя, да! Этот пад... я хотел сказать, самолет разбился! Упал. Взорвался. Мы с тобой одни...

Рядом, в куче заклепанного алюминия, промычали нечеловеческим голосом. Мисин тут же забыл про Гунькова и кинулся разгребать обгоревший хлам.

Женщина лет тридцати пяти шевельнулась. Мисин ужаснулся, увидев лужу крови под ней.

У бедняжки были переломаны ноги, неестественно вывернута за спину рука и стерта кожа половины лица. Маска смерти начала накрывать ее. До конца оставались минуты. Это даже понял и несведующий в медицинских делах Мисин.

Он оставил женщину умирать и опять подсел к Гунькову.

- Ходить сможешь?

- Не знаю, шеф. Что со мной?

- Рука сломана, да башка ранена. Надо идти... надо уходить! - сказал Мисин, помогая охраннику встать.

- Где мы?

- Болото какое-то. Под Сургутом где-то. Черт его знает!

- А ты... шеф... ты хорошо отделался! - промычал Гуньков.

- Повезло немного, - буркнул в ответ Мисин, под руку выводя раненого с места катастрофы, - теперь бы до леса целыми добраться!

- А... ну его! - сказал тихо Гуньков и сплюнул кровавую слюну.

Мисин не представлял, как будет добираться до опушки, до суши вместе с этой ношей, с обузой. Тащил парня и матерился. Про себя. Вслух что-то не хотелось.

Сто метров прошли за двадцать минут. По кочкам и островкам. Теперь предстояла самая трудная дистанция. Смертельный переход.

- Ну что пошли, шеф! Двум смертям не бывать! - угрюмо сказал Гуньков, подавшись вперед уже самостоятельно.

- Не бывать! - вторил ему Мисин еще более удрученно.

Нажав кое-какие кнопочки и запустив в эфир роковую волну смертельного сигнала, Никита бросил дистанционный пусковой датчик на тахту и плюхнулся рядом, до хруста в суставах потянувшись во весь рост.

- Устал? - спросила Ирина, присаживаясь рядом.

- Есть немного!

- Хочешь, массаж сделаю?

- Да ладно, ты сама вон не своя!

Молчание длилось недолго. Филин вылез из ванны и забренчал посудой на кухне. В комнате витала прохлада, несмотря на жаркие дни. Причина была одна - кондиционер у окна.

- Что теперь, Никита? Что будем делать дальше? Ты ведь закончил с 'ДЕСЯТКОЙ'! - сказала Ирина, повернув лицо к парню и разглядывая его более, чем внимательно.

- С ними да! Осталась мелочь: Чесновский, Мегафаров, решить кое-что с газетой, поговорить с женой, с Татьяной моей... - Никита вздохнул и глубоко задумался.

- Тебе тяжело? - шепнула Сазонова, взяв парня за руку.

- Да очень!

- Почему?

- Извини меня, но это глупый вопросик! Чего я добился, Ира, чего? Истребил 'ДЕСЯТКУ' и попутно пару десятков подобных, только более отъявленных. И все! При этом потерял все - прежнюю свободу, любимую жену, родных, друзей, дом. Теперь, как подбитая собака бегу прочь! Гонимый. А награда за все это?! В мире стало меньше на три десятка неверных, а к лучшему-то так и не пошло! Придут такие же - Чесновские, Мегафаровы, азербайджанцы, другие хачики, которых в городе уже больше, чем славян. Словно не Китай самая плодовитая страна, а Кавказ! Дерьмо какое-то получается! Что, что я сделал? Лучше? Да, я очистил Шумень от мафии, я дал пинок всей этой братии! Но скоро опять будет все по старому, Ира! Все вернется на круги своя. Как пить дать! И так на сердце сейчас стремно, веришь?!

- Ложись, Никит, тебе нужен массажик! - кивнула Ирина и перевернула парня на живот, расстегивая ему сорочку.

Когда руки Черемухи нежно и легко прикоснулись к голой коже Топоркова, тот уже дремал. Бессонная ночь и долгое напряжение сделали свое - сон неумолимым грузом тяжести придавил Никиту и кинул его в забытье. Последнее, что он успел сказать, Ирина услышала уже нечленораздельно:

- Ир... отключим потом... надо самолеты... мины...

Вошедший в комнату Карпов Сергей понимающе улыбнулся и тихо промолвил, пережевывая бутерброд с ветчиной:

- Не забудь, Ириш, мне потом массажик! Тоже хочется!

Вечерком, после теплого дружеского ужина, умяв цыпленка с пюре, салат из моркови с чесноком и пару кружек сока, Никита вместе с Филином отправились на 'прогулку'. Нужно было разыскать Чесновского и поговорить с ним на тему дальнейшего ЕГО существования.

'Произволу нужно положить конец!' - думал Никита.

Филин занимал такую же позицию.

Топорков нащупал в кармане пиджака сотовый телефон и щелкнул языком, предвкушая сценку. О-о, это будет хорошая картина!

Как они и договорились, оба вошли в ресторан 'Коломбо', что в одной из старых гостиниц Шумени, по одному.

Здоровенный детина с оплывшим лицом и пудовыми кулаками преградил путь Никите.

- Туда нельзя!

- Да неужели!? - усмехнулся Топорков, пожимая плечами и отодвигаясь от напирающего мордоворота. - Земляк, я уверен здесь покушать можно любому смертному!

- Можно, но сейчас нельзя! Там очень высокие и большие люди! Вали отсюда, пацан!

- Ну-у! Это уже серьезно! Вот ЭТО мне и не нравится!

С этими словами Никита совершил сверхнаглость и суперсмелое. Он и правда разозлился!

Резкий, сильный, фронтальный удар ногой в солнечное отправил верзилу в угол, в нагромождение зеркал, абажура, высокого столика и вазы с искусственными орхидеями.

В этот момент Филин уже очутился в зале ресторана, машинально отмечая взором ночного крылатого хищника все лица и местоположение рук, наличие накаченных тел, причесок, карманов, пути отхода, прикрытия и нападения. Короче, все, что в подобной ситуации выполняет профи спецслужб!

Чесновский восседал за последним, но лучшим столиком. Его грузное, выпирающее из одежды тело, круглая холеная рожа с жирными губами, пальцы-сигары и редкая растительность на голове у окружающих вызывали неприятные чувства.

Но из-за денежек, несмотря на отталкивающий вид, девочки липли к нему постоянно, хотя не знали еще, что мало могут ему чем-то помочь.

За столиком сидели, точнее, свободно раскинулись еще двое телохранителей, трое знакомых Чесновскому 'делаваров' одних из самых известных в городе фирм и три шалавы - местные, ресторанные, гостиничные.

Карпов вынул руки из карманов широкого, драпового пиджака с длинными, немодными сейчас полами, положил их на скатерть и взглянул на часы.

Никто не знал, что там у него в карманах прячется! Если б узнали - давно смотались бы из зала.

К компании Чесновского подбежал официант и передал 'крестному' о драке в вестибюле. Гримаса на физиономии мафиози внезапно изменилась в худшую сторону.

Филин напрягся. Он спокойно поднялся и направился к сцене, поближе к группе головорезов. Замечая все отклонения их тел, рук, ног и мимики.

Кроме этих в ресторане подозрительных больше не наблюдалось.

Никита добавил вышибале еще раз, нагнулся и прошептал:

- Не смотри, что я маленький и худой! И никогда не наглей так, приятель, как со мной! Не всем это нравится.

Далее Топорков прошествовал в зал ресторана, с холодной неприязнью разглядывая вокруг себя женские и мужские лица. Почему-то все здесь ему сразу осточертело.

Чесновского и его людей парень заметил быстро. И шел к ним.

Один из телохранителей мафиози хмыкнул, скривившись в недовольном оскале.

Филин отметил и это. Ему нужно было фиксировать ВСЕ!

Никита подрулил к столику 'крестного', жестом попросил, скорее подтолкнул одну из девиц удалиться, уселся на ее место и первым незамедлительно начал речь:

- Чесновский! О-о, как мило! И с девочками! Что, уже можешь? Или хочешь?!

Он видел, как 'вор в законе' побагровел, заерзал на месте, почмокал толстыми губами и переглянулся со своими людьми.