- А ну, валите отсюда, кобылы! - прорычал он, махнув рукой. Шлюхи исчезли. Ветром сдуло.

- Ты не зазнаешься, слоненок?! Что рожу строишь, не понимаешь?!

- А... да ты... да мне никто еще... так со мной гутарить!.. - задохнулся Чесновский.

- Напоминаю, толстяк, если забыл! Зачем же ребят из бригады Соломона обидел? Что не поделили? Мне не Соломон сказал, я сам узнал. Я все знаю, все слышу и вижу! Ты себя пупом Земли считаешь?! Я для тебя что-ли всех этих уродов мочил? Для тебя 'ДЕСЯТКУ' истреблял? Чтоб ты тут свои планы и власть вынашивал?! Хозяином себя ощутил! Ты оху.л, толстяк! Я ведь могу счет продолжить! Жир спущу, шарик мой ненаглядный, и за забором опять не узнают! Ты этого хочешь?

- Н-нет, Никита, нет! Я извинюсь.

- Я считаю, что сделать это надо поскорей!

- Да-да, я согласен с тобой! Согласен. Ты зря кипятишься, Никита, поверь мне! Зачем нам с тобой устраивать в стакане цунами?!

- Я тоже так думаю. Только не играй и не вздумай меня обмануть, колобок!

- Никита, прошу тебя!..

Все бы ничего, но в этот момент всю малину испортил один из крепышей-охранников Чесновского. Глупее всех оказался малый!

Глупее и наглее! Таких Топорков вообще терпеть не мог.

- Ты, козел, на кого тянешь?! Сучара зеленая, лох, вали отсюда, пока яйца тебе... - начал здоровяк в кожаном жилете, вынув из-за широкого армейско-дембельского ремня 'Кольт'.

-... Замолчи, кретин! - завопил вполголоса Чесновский, багровея на глазах.

Но было слишком поздно. Таких выпадов Истребитель прощать не мог. Как не мог вынести рядом с собой присутствия такой рожи!

Он оторвал от подлокотников ресторанного стула обе руки, словно показывая, что спокоен, безобиден и безоружен.

Но напряженный до предела телохранитель Чесновского медленно стал подниматься, не спуская глаз с опасного парня.

'Застрелить, замочить его прямо здесь, сейчас?..' - подумал он, до боли сжимая резную рукоятку американского ствола.

Рукав Никиты натянулся, чуть-чуть задрался и манжет сорочки оголился.

Психа-крепыша отвлек Филин.

Он подошел на три шага к тому и окликнул.

Телохранитель развернул голову, не ожидая кого-то услышать позади себя.

Он увидел мужчину в костюме, задравшего полы расстегнутого пиджака, и смотрящие прямо на него черные отверстия двух автоматов 'узи'. У него челюсть отвалилась, как ковш сломавшегося экскаватора.

Глухо чмокнул в рукаве Топоркова 'Стерлинг Мк7'. И сразу вслед за ним зал ресторана оглушил крик телохранителя.

Пуля разорвала ему штаны и плоть ноги выше колена.

Филин опустил руки, вынул их из карманов и мирно осушил фужер апельсинового сока, стоявший рядом на столике.

Никита подошел к раненному охраннику, легким пинком выбил из его кисти 'кольт', отлетевший под чужой столик, и сильно ударил парня ногой по голове. Поза 'корячки' бедняги изменилась на другую - 'по-пластунски'.

Топорков обернулся. Рука другого телохранителя дернулась от замшевой короткой курточки к столу. Никита скривился в горькой, злорадной усмешке и с размаху, по-боксерски нанес хук с левой.

Крепыш вместе со стулом рухнул на пол.

Сзади Никиты зароптали и зашушукались. Кто недовольно, кто одобрительно.

Парень еще добавил коренастому ногой, отчего тот скорчился возле стула Чесновского.

Теперь Никита уставился на самого 'крестного'.

Чесновский вжал голову в плечи, а зад в стул, извиняясь за своих недоумков.

- Вот и поучишь их уму-разуму! И сам подумаешь хорошенько! - с этими словами Никита вынул из бокового кармана скотч, из другого - две 'лимонки' и наклонился к толстяку.

- Никита, зачем? Что ты делаешь? Я все... все понял! Я уже подумал, я знаю!.. - бормотал Чесновский.

- Будешь кривляться, сломаю нос! Ты же слышал, я выдумщик тот еще!? Смирись, христовый!

Никита прикрутил, прилепил, приковал оба предплечья Чесновского к подлокотникам, сунул в ладони ему Ф-1, выдернув чеки и спрятав их себе в карманы.

Вынул оттуда сотовый, набрал номер Коломейцева. Домашний, разумеется!

- Ресторан 'Коломбо', гостиница 'Восточная'. Вооруженные люди.

Сказал, как отрезал. Будто объявление читал. Достал простую одноразовую зажигалку и засунул ее в рот Чесновскому:

- Прикуси колесико и не отпускай! Мини-сюрприз пакистанского производства! Пусть ребята стараются. А Соломону отдай все! Покедова!

Никита быстро зашагал из зала. За ним направился и Филин, сунув руки в карманы. В гробовом молчании они покинули ресторан.

В редакции газеты 'Шуменские известия' царили тишина и покой. Секретарь-референт Леночка пила кофе вприкуску с райскими 'Рафаэлло', оба работника отдела рекламы и объявлений играли в 'уголки' на шахматной доске, не нарушая безмолвие какими-либо эмоциональными всплесками, корректор рисовала в календарике кружки, галочки и черточки, отмечая интервалы своих месячных. Девушки из компьютерного кабинета разбежались на обед, хотя время для отдыха и еды еще не наступило. Редактор газеты читал сегодняшнюю корреспонденцию и курил 'Бонд'.

Ничто не беспокоило людей 'Шуменских известий'. Все окунулись в мир безделья и равнодушия к окружающему.

Леночка изредка лениво, но вежливо отвечала на телефонные звонки. И вот, в очередной раз, она с ноткой нескончаемого раздражения после глухого треньканья аппарата взяла трубку:

- Редакция 'Шуменские известия'. Вас слушает секретарь.

- Здравствуйте! Девушка, мне бы редактора Владимира Афанасьевича Танкова! Можно? - услышала она молодой уверенный голос.

- У нас обед! Его нет на месте, - сообщила Леночка, но попытка бросить трубку успехом не увенчалась.

- Послушай, девочка! У меня мало времени. У меня очень много дел. И у меня совсем нет желания названивать вам каждый раз и слышать твой приторный голосок! Мне нужен Танков! Немедленно. Я ведь не хочу связываться с кровью опять! Тем более с женской. Передай ему сейчас же, что звонит Топорков! Он знает меня под прозвищем Ликвидатор. Насчет 'ДЕСЯТКИ'. Живей!

Леночку как ветром сдуло. Через одиннадцать секунд редактор - сорокатрехлетний брюнет в очках и с пейджером в кармане рубашки, в светлых брюках и с черными усами, подчеркивающими серьезный вид мужчины, подскочил к китайскому телефону и схватил трубку:

- Алло! Танков слушает.

- Записывайте, уважаемый редактор, следующее!.. - приказал Топорков.

- Бумагу, ручку... Быстро! - бросил редактор бледной, угрюмой секретарше, зажимая ладонью телефон.

- Я истребил всех десятерых Членов Шумени. Мафиози. 'Крестных отцов' города. Я свое сделал! Кто за мной стоит - гадайте сами! Но это очень страшные люди! Не запутайтесь только, но инициатива этой Чистки была моя - я мщу! За многих и многих, за ВСЕ и за ВСЕХ! И по отдельности тоже! Что, глупо выглядит? Может быть. Но мое 'дело' не закончено! Я буду уничтожать и уничтожать толстосумов! Особенно конченных отморозков! Теперь Я буду контролировать Шумень! Это мой регион! Неугодных я уже убрал. Остались пока те, кто работает на меня, понимает, подчиняется. Зачем в городе нужны десять мерзавцев?! Достаточно двух-трех. Или одного! Посмотрим. И насчет айзеров поглядим! Если с ними не договоримся, буду мочить и этих! И Нефтегаз поднапрягу, а то вообще расхлябился! Я не сумашедший и не какой-нибудь маньяк! Я не потеряюсь! Я буду здесь или рядом! И кара настигнет любого! Гада во плоти. Эта КАРА будет ИЗВНЕ!!! Не изнутри, слышите?! ИЗВНЕ! И я не один! Теперь я не один! У меня все.

- Ага...гм...та-а-к! А насчет конченых можно пояснить кто это?! Может фамилии?

- Те, кто наглеет и бесчинствует в моем родном городе, кто играет не по правилам!

- Каким правилам? - попытался уточнить редактор, торопливо записывая в блокноте речь Шуменской ХИТ-ЗВЕЗДЫ последнего квартала. Криминальной Грозы.

- Насчет правил и Кодекса законов поговорите с ними самими! - ответил Никита, глядя на часы.

- Где вы всему обучались?

- Чему именно? Убивать?