- Ну...нет...да! Мастерски ориентироваться на местности, выполнять сложные кульбиты среди насыщенности города криминальными структурами, при этом не попадая в лапы мафии. Вообще, всему, что вы так профессионально используете против 'ДЕСЯТКИ'!?

- Жизнь, господин Танков, сама жизнь! Я ничему не обучался. Но я черпал злость и обиду из внешнего мира, ненависть и презрение копились... И вот, в один не самый прекрасный день, после убийства моего друга, учителя и идеала все мои негативные эмоции выплеснулись. Я сломался! Из простого, добропорядочного, примерного студентика я превратился в кусок мести, кары, воплощение реальной силы, противостоящей огромному, чуждому и страшному обществу! И я уверен, люди моего города со мной! Они за мной, как и те, кому ЭТО стало выгодно!

Редактор все записал. Сокращенно, криво, мелко, но понятно. Понятно ему. Понятно, чтоб поняли потом читатели и слушатели. Почувствовав паузу, он сглотнул горькую после курева и волнения слюну и вновь обратился к собеседнику:

- Где вы сейчас живете, Никита? Я вполне конфеденциально. Это не для чьих-то ушей.

- Ага! И ключ от квартиры!.. Знаете что?! Давайте прощаться!

- Никита!..

-... Время вышло. Я ухожу. Философию своего поведения и своих действий я вам высказал. Теперь настигло время поцелуев! До свидания, господин редактор!

- Ну прощай, парень! Всего тебе!..

Редакцию рекламно-информационного центра 'Блиц' Никита посетил через полтора часа, пообедав в кафе-баре 'Золотой дракон', запрятанном в дебрях и трущобах общаг и различных ЖКХ, ЖЭУ и ремонтных мастерских.

Когда-то здесь, в этой газете, Топорков печатал свои объявления, кроссворды и даже стихи. Теперь же хотел использовать контору совсем в других целях.

От мало-мальски каких-то знакомых в 'Блице' осталась только Светка Еланцева, работающая в отделе подписки. Слегка конопатая, маленькая, черноволосая (стиль: смоль плюс каре), веселая и трудолюбивая девчонка двадцати двух лет встретила Никиту сияющей улыбкой и распростертыми объятиями. Они крепко (в щечку!) поцеловались и, задыхаясь от встречи, кучи новостей и вопросов, от радости, поскорей присели на ряд кресел в коридоре редакции.

Никита рассказал только самое главное, интересное и как всегда веселое. Света пожирала его глазами, извернувшись в кресле и жадно вслушиваясь в каждое слово друга.

Парень сразу извинился, что не может поговорить с ней долго, поэтому в очередной раз мелькнув взглядом по часам, засуетился и встал.

- Извини, Светик, еще! Мне очень некогда, пойми меня! Я обязательно зайду завтра, в обед. Сейчас спешу - работа такая! Можно я от тебя позвоню?

- Конечно, Никит!

- У тебя номер не изменился?

- Нет, прежний 22-43-01.

- Слава богу!

- А...

-... Сейчас звякну разок. Ты где сидишь, цветочек?

Света проводила его до своего кабинета, где присутствовала еще одна молодая девушка, строча на печатной машинке. Догадавшись о том, что парочка хочет побыть наедине, та удалилась.

Света сама вышла за дверь, мило улыбнувшись и закрыв пальчиком губы. Мол, тихо, поняла!

Через две минуты (с опозданием на полторы) затрещал телефон.

- Таня!

- Никита! Родненький, милый, хороший мой!..

Они разговаривали чуть больше четырех минут. Срок уже истек. Но так обоим не хотелось класть трубки. Говорить, говорить и говорить! Растворяться в неге ласковых слов и вздохов.

Первые две минуты Татьяна беседовала, точнее сказать, плакалась в телефон без возможного прослушивания спецслужбами линии. Она сделала хитро. Сама догадалась и придумала. Ходила по автоматам и названивала подругам, матери своей и свекрови на работу, домой к брату мужа - Денису. А сама следила и высматривала. Ловила любую мелочь. Любой промах и суету эфэсбэшников.

Поэтому и сэкономила лишнее время!

- Ты молодец у меня, звездочка! Просто молодчинка! - сказал ей в конце разговора Никита, быстро моргая и ощущая краску, хлынувшую к лицу.

Он попрощался. Попросил прощения и простился.

Разумеется-не навсегда! Так думал он. И он верил в это.

'Прощай, родная моя девочка!' - прошептал уже про себя парень и промокнул кулаком глаз. Невероятно острый и большой, сухой-пресухой ком застрял в горле и никак не хотел проваливаться.

Филин наконец-то смастерил Топоркову удостоверение сотрудника Федеральной Службы Безопасности на настоящую фамилию парня. Роспись, печать, гриф, специальная бумага, вишневые корочки с гербом. Все, как положено.

Теперь Никита носил этот 'аусвайс' всегда при себе. Как и АПС, заткнутый за ремень на пояснице. Не расставался Истребитель и со 'Стерлингом' в рукаве тренерки.

Топорков усиленно и капитально готовился к последней стадии своего 'дела', Чистки города, Истребления. Положил на счет родителей и брата сто миллионов, а жене открыл и оставил там триста миллионов рублей. Со свободным снятием процентов. Сбербанк Российской Федерации. До тридцати шести годовых. Надежность 99 процентов.

Собрал все свои шмотки, переправил Карпову и Сазоновой. Те тоже тщательно сворачивались. Уходили на Майдан. На секретную конспиративную точку в Грозном.

Но Никиту обманули. Не ушли раньше как советовал парень. А остались страховать и контролировать его. Истребителя? Да, его самого!

Филин знал свою работу и отлично справлялся с ней.

Топорков написал длинное письмо родителям, отослал. Более толстое и теплое отправил Татьяне.

На работе в 'Недрах' взял отпуск без содержания. Шефу наговорил околесицу, но тот вроде бы понял и осознал грусть и бледность на лице 'больного'. Отпустил с сохранением рабочего места.

Никита купил скоростной спортивный велосипед. Перекрасил и подготовил масхалат. Собрал полтонны оружия и спецснаряжения. Посетил главк Мегафарова, разузнал про завтрашнюю смену охраны. Съездил за город, в лес. Как-будто подышать свежим воздухом. Разведал прогноз погоды на завтра и очень обрадовался.

Пока ему везло! Очень везло!

Теперь нужно было сделать самый смелый, решительный, самый трудный и наглый шаг.

Он не желал сматываться так просто! Он хотел покинуть родной город на время и обязательно, с фейерверком и кононадой. Чтоб его знали все. Слышали и запомнили все! ВСЕ!!!

И он хорошо подготовился к долгой Разлуке!..

Парня разозлили с самого утра. Обычно это - нехорошая примета! Но Никита посчитал, что ему повезло. Что злость и ненависть с утречка пораньше не помешают в 'деле'.

Троллейбус, остановившийся напротив сверкающего главка, дернулся и раскрыл двери. Пассажиры хлынули на свежий воздух. Вместе с ними вышел и Топорков.

Оба контролера, два парня в батинках и кепках, сверстники Никиты, схватили парня за плечи. В них было что-то развязное, распущенное, такое приблатненное. Служба автотранспортного контроля брала сейчас на работу всех встречных и поперечных. Платили исправно. Лишь бы народ трясли хорошенько!

И они трясли. Выдавая квитанции-штрафы и обирая 'зайцев'. Ловили, грубили, часто получали по морде. Но какие упрямые бараны! Лезли все-равно, не понимая, что это Россия. Не Европа, не Запад, а Россия! Где бесплатный проезд и все прочее заложено в генах, в клетках, с кровью и молоком. Восемьдесят лет.

А они наивные пытались что-то изменить, исправить! С наглыми, остолопными ухмылками и напролом!

- Твои билетики! - грозно гаркнули ребята. Один играл мускулами бицепсов, другой-скул.

- Нету, ребята, нету! И не будет уже, наверное! - ответил с улыбкой Никита, высвобождаясь из цепких объятий парней.

- Готовь бабки, братан! Штраф семь шестьсот.

Время ограничивало. Как и было ограничено само! А у Топоркова все должно идти по плану, и ПДД меняться не мог.

Поэтому он на глазах у всех людей остановки затеял бойню.

Ох, как ему не везло на контролеров!

'Дыхалка', подбородок, висок и затылок! Рука автоматически прошлась по всем этим точкам. Кулаком и ребром. Затем подсечка с разворота. Парень грохнулся на асфальт, теряя сознание.