Я мечусь по городу и в своем теле и в астрале: контакт с командирами взводов в моей роте установлен прочный и я, при необходимости смело залазаю к ним в сознание, подсказывая и корректируя. То же самое делаю и с командирами батальонов и их рот: мне сверху видно все и заглянуть я могу куда угодно ! И притормозить, или удержать от каких-либо действий я тоже могу. И, главное – немцев.
"Подвожу" к двери, ведущей в комендатуру, группу – в невидимости, естественно… Приказ часовому замереть и мы проскальзываем мимо него внутрь. Пусть он пока постоит – уберём позже: сейчас каждый боец на счету. Во дворе вторая группа отделения чистит всех, кто не спит, а один из бойцов "стережёт" часового. В руках у него, как и у остальных, в том числе и тех, кто со мной в здании – короткие мощные пружинные арбалеты (очень удобные: вставил стрелу: упёр стрелу в пол или стенку; навалился всем корпусом и стрела с еле слышным щелчком встала на боевой взвод ): щелчок выстрела арбалета никого не насторожит, разве что заставит чуть напрячься: что это за звук такой ? А потом для него будет уже поздно беспокоиться… В здании почти никого нет, только ночные дежурные, но они нам, пока, не нужны. Нам нужна комната радиосвязи. У дверей – часовой: немецкий порядок. Он нам не помеха: от моей "цепочки" отделяется боец, возникнув перед немцем из воздуха; одна рука на рот; вторая, с ножом – в печень и сердце. С проворотом ! Подхватывает обмякшее тело и усаживает его на пол, прислонив к стене: устал бедняга на посту, сморило – вот и присел на минутку… Непорядок, конечно, но…
Сканирую обстановку в комнате: один радист сидит за радиостанцией и бдит, а второй спит на диванчике рядом. Больше никого нет – не аврал же, в самом деле, а посменное дежурство. Рывок дверь на себя и в комнату заскакивают два бойца ! Радист даже не успевает повернуться, как получает удар ножом под лопатку ! Второго, сонного, отключают так же: они нам не нужны – они всего лишь придаток к рации, а вот начальство нам пригодится. Группа зачищает здание: негромко хлопают спускаемые пружины арбалетов; чавкают, входя в человеческие тела металлические стрелы… Идёт привычная, для нас, работа спецназа. Выходя, убираем часового: теперь нам нужно захватить городское начальство. И начальство СС тоже… Снова в "цепочку" за мной и бег к расположению этого самого начальства. Причём оно нам и не особенно нужно: подурить стандартным, в любой армии, ответом голову запрашивающего вроде вышел на объект немного можно, а потом всё равно догадаются… Так что не особо заморачивались – как получится: живым или мёртвым – без разницы ! А в городе шла своя, неслышная и невидимая врагу работа спецназа: бойцы растекались по городу, уничтожая немцев группу за группой. Вот зачищены танкисты роты танков Т-34, поставленных для обороны западной части города; вот зачищены посты при входах в крепость; падают, сражённые вылетающими из темноты стелами, часовые у складов и охранных помещений… И пока – не слышно ни одного выстрела… Раз все идёт по плану и гладко – к часовым СС, охраняющим три лагеря военнопленных подкрадываются бойцы, но уже с более дальнобойными составными арбалетами, со стальными луками в навершье: 100 метров для такого лука – не предел… Хлопают тетивы арбалетов; обвисают и падают на землю и доски наблюдательных вышек часовые. А серые тени уже скользят к баракам для спящей охраны и обслуживающего персонала лагеря. Убить всех !
Очень удачно прошла операция – ни одного выстрела, словно нам ворожит кто то сверху ! Мосты: и железнодорожный и автомобильный и временный захвачены одновременной атакой с двух сторон: радиосвязь – великая вещь в работе спецназа ! Не зря мокли в холодных водах Березины мои бойцы… Основные объекты у нас: теперь зачистка, но даже если и начнётся стрельба – уже не важно… А мне – к воротам лагерей с стандартными, уже, вопросами и стандартным отбором к себе в подразделение… правда сейчас отбор, как это на жаль, будет намного жёстче: не могу я тянуть с собой "через пол страны" лишних: тех, кого потом придётся отчислять… А что делать с остальными – теми кто истощён голодом и мучениями до предела ? Кто тяжело болен?! Кто упал духом и потерял в плену веру – во все ?!! Что делать с ними, как мне быть – они же наши, советские !!! Не знаю – пока не знаю, но до ухода из города, на юг – на Жлобин должен знать ! И должен что то сделать: в лагерях около тридцати тысяч пленных ! А командиров и политработников в спецлагере – не меньше пятнадцати тысяч ! За весь период с 1941й по 1944й год в них погибнет свыше 44х тысяч человек ! Из такого же лагеря в Луцке, уже почти заполненного, мои бойцы освободили три с половиной тысячи; тысячу приняли в спецназ на обучение; тысячу отпустили на "вольные хлеба"; полторы тысячи отправили на грузовиках в Минск: куда нам девать грузовики Газ-АА ? А "минчанам" пригодятся, тем более к посланным бойцам прилагается и вооружение и обмундирование и продовольствие… Будет время у пленных прийти в себя. Я и здесь так же сделаю. Но что делать с теми, кто ничего не захочет ? Вот вопрос ?
Я уже не стремлюсь сделать всё сам и не занимаюсь мелочной опекой: мои командиры доказали своё право на самостоятельные действия, но… по плану и под моим ненавязчивым контролем. А я – работаю по крупным целям и веду постоянный контроль за всем, что происходит не поле боя или месте проведения операции. И пока у нас всё получается ! Труднее с первой группой: они далеко и метаться туда-сюда не получается – слишком уж большое расстояние между нами ! Поэтому в той группе – лучшие из лучших моих командиров !
Вот и сегодня: пока добирались до Бобруйска, я "вылетел" в астрал и понёсся к Борисову. Покрутился там, проверил – ничего не изменилось в расстановке в обороне ? Всё по прежнему… Вернулся к эшелону, в котором находился Молодцов – уже "условно" капитан и командир первой группы. Он сидел над картой города и окрестностей. Всё в норме; всё без изменений – раздалось в его голове. Молодцов улыбнулся: командир бдит; контролирует ситуацию ! Кивнул – принято. Я понёсся к своей группе – подъезжали…
Мои командиры достаточно умело руководили захватом. Я, в случае изменения расположения объектов атаки, "подсказывал" – остальное делали они сами… Сами захватили мосты; захватили высокое начальство; станцию; аэродром… Сами уничтожили охрану четырёх лагерей военнопленных. Доклады следовали один за другим и не могли не радовать – вырастала, выковывалась из серой массы моя гордость – бойцы и командиры Спецназа СССР ! Оставив отделение в комендатуре, покатил на захваченный аэродром. На аэродроме – "уборка" территории: бойцы стаскивают в грузовики труппы убитых солдат охраны и зенитчиков… Вылез из кабины, пошёл на край аэродрома – к свалке разломанных и сгоревших самолётов. Всё точно – вот они ! Прошёл, провёл рукой, словно не веря своим глазам по крыльям и стойкам шасси, осознавая – теперь это моё ! Десять истребителей FW-190 – последняя перегонная партия для ассов Геринга. Увы – истребители-штурмовики не долетели до пункта назначения… В сторонке, как бедные родственники стоят рядком четыре красавца-штурмовика Ил-2 и двенадцать Пе-2 - пикирующих бомбардировщиков… Ну как пикирующих – под углом в 30-40 градусов… До "Штуки" им, конечно, далеко: та, сваливаясь на крыло идёт вниз почти вертикально, но "пешки" и не с горизонтального полёта бомбят… Главное – все эти машины абсолютно пригодны для эксплуатации – садись и лети ! Немцы – хозяева рачительные: не сейчас, так чуть позже захотят их использовать, как наши пушки Зис-2; Зис-3; УСВ и танки Т-34 и Т-40. Пока они ещё только Т-34 иногда применяют, но захваченные танки и самолёты ремонтируют во всю ! Тем более делают они это не сами, а пленные техники. Мне уже доложили: Захвачено 26 танков Т-34 – машины полностью пригодны к эксплуатации и ждут свои экипажи ! Из Борисова тоже получен доклад: захвачено 16 танков Т-34, пригодных к эксплуатации. Столько, сколько я там и обнаружил. А на противоположной стороне аэродрома, под маскировочными сетями стояло 24 бомбардировщика Ю-88. Во время моего "посещения" аэродрома столько здесь не было. Видимо в это время большая часть самолётов была на бомбёжке…