Только уезжая с аэродрома я понял, почему здесь так много Пе-2: аэродром в Бобруйске был предназначен, в мирное время, для размещения бомбардировочной авиации 13 авиадивизии, а немцы разместили тут свой бомбардировочный авиаполк. 24 самолёта Ю-88 – это две эскадрильи: нехватка ещё одной – вполне приемлемые боевые потери… А "пешки" – Пе-2, немцы, видимо, собрали сюда отовсюду, чтобы восполнить потери своих самолётов в этом полку, как делали с танками Т-34. Ну что можно сказать на это: огромное гансам спасибо за такой подарок ! Вот только смогу ли я найти для них лётчиков: по три на каждый Пе-2 и пять на Ю-88 ? Жалко будет взрывать такую смертоносную красоту, если для них не найдётся экипажей !
Теперь у нас одна головная больна сегодняшний день – пленные ! Капитан Кравченко, захвативший Слуцк везёт в эшелонах две тысячи желающих послужить Родине в спецназе: тысяча командиров; пятьсот рядовых и сержантов и пятьсот техников, сапёров, шоферов, танкистов, артиллеристов и… лётчиков… В Борисове – 5 лагерей – около двадцати тысяч пленных и там мои командиры сегодня тоже проведут жёсткий отбор в наше подразделение ! Ладно – хватит любоваться на свою собственность – ещё будет время. Сейчас – к лагерю военнопленных для командиров РККА. Охрана там уничтожена, но пленные пытались выйти из лагеря. Пришлось бойцам дать очередь поверх голов из пулемёта – слова не действовали. А вот очередь вразумила сразу ! Теперь стоят, ждут. Правда не все – кто то уже не может встать: или болен или истощён настолько, что не может встать… Подъехал к лагерю для командиров – начинать надо с него. Вылез из кабины Бюссинга; залез на капот, оглядел море людских голов, придвинувшихся к колючей проволоке и настороженно глядящих на меня. Оно и понятно: если пришли свои, то почему не выпускают – читалось во взглядах многих. Но люди стояли молча: фашистский лагерь быстро отучил задавать ненужные вопросы, да и нужные, впрочем, тоже. Выдержал небольшую паузу для большего внимания:
- Товарищи военнопленные… Уже бывшие военнопленные ! – закричал я: пленных много – не менее десяти тысяч – внимательно выслушайте то, что я вам сейчас скажу. От этого зависит ваше будущее. Город освобождён специальным подразделением НКВД СССР. По людскому морю голов прокатилось, словно лёгкая рябь волн по реке, движение от края до края: что такое НКВД знал каждый…
- Я вам предлагаю выбор и каждый должен его сделать. Первый: тому, кому уже всё равно, что будет с ним и со страной, в которой он родился и вырос – можно будет остаться в лагере и дождаться прихода немцев: мы в городе надолго не задержимся…
- Второй: тем, кому не хочется воевать ни за немцев ни за советский народ, придётся остаться временно в лагере, пока мы не уйдём из города. После можно будет идти, куда захочется…
- Третий: у кого есть родственники или знакомые в городе или близлежащих посёлках и сёлах будет отпущен сегодня вечером. Предупреждаю: тот, кто захочет нас обмануть – будет расстрелян прямо тут ! А определить враньё мы усеем !
- Четвёртый: тот, кто хочет драться с фашистами в рядах Красной Армии и отомстить им за позор и унижение – будут выпущены сегодня после обеда… - тут я увидел, как многие непроизвольно сглотнули при слове обед – помоются в бане, получат обмундирование и будут отправлены эшелонами в Осиповичи и дальше – в Минск, где будут сформированы батальоны и полки. Оружие получите там. В этом случае так же предупреждаю – за обман ответ один – расстрел тут же.
- Пятый – последний: тому, кто не боится трудностей, предлагаю вступить в моё особое подразделение – Спецназ СССР. Но – предупреждаю сразу: во первых будет трудно, даже очень трудно, но зато будет намного больше шансов дожить до нашей победы…
- А она будет – эта победа ? – выкрикнул кто то из толпы.
- Конечно будет ! – уверенно бросил я в толпу – мы освободили Барановичи; освободили Минск – а это вам не село или деревня… - по толпе вновь прокатилась рябь движения… А вот сейчас освободили Борисов, Слуцк, Осиповичи и Бобруйск…
- И надолго освободили ? – не унимался любопытный…
- Пока – в зависимости от планов командования, а вас вот – в зависимости от ваших планов… - добавил, усмехнувшись. – Так что можем мы бить немцев и крепко бить – было бы желание !
- Ага ! – уже осмелев, выкрикнул кто то другой – бить винтовкой и пулемётом танк или самолёт ! Ухмыльнулся в ответ:
- Ну… - если умеючи, то пулемётом можно и самолёт свалить…Вот танк – это конечно… Только у меня таких проблем нет: есть чем и самолёт и танк уничтожить. И не один… Мне, в моё подразделение нужны почти все военные специальности: снайперы, пулемётчики, артиллеристы, водители, танкисты, механики, лётчики истребителей и бомбардировщиков. Только штабные и политработники не нужны…
- А почему политработники и штабные не нужны ? – это уже солидный, начальственный, не смотря на плен, голос…
- Так ведь мы воюем с фашистами, а не занимаемся с ними пропагандой. И планов невыполнимых не строим как в штабах… - развел с простодушным видом руками – потому они мне и не нужны… И второе: если вступили в мое подразделение, то служить до самого конца войны ! Хотя: ленивых, нерадивых, хитромудрых буду отчислять – в Красную Армию… Вы подумайте – час… А сейчас – вынесете к воротам раненых: мои медики окажут им первую помощь. Да… - час не только на раздумье но и, при принятии решения вернуться в Красную Армию, создать из желающих отделения, взводы. И выбрать командиров. У меня же все – не зависимо от звания, будут рядовыми бойцами, пока будут проходить обучение. А дальше – зависит от вас…
Уехал к второму лагерю, потом к третьему и четвёртому. В каждом говорил примерно одно и то же – разве что вопросов было где меньше, где больше. Так и час прошёл с хвостиком… Бойцы, за это время, подготовили грузовики и бани в городе затопили. Пока первая партия до бани дойдёт – пройдёт ещё час – прогреется… Подъехал к воротам лагеря для командиров, откуда я начал свой "вояж" по лагерям. Вижу – уже есть подвижки: не море голов, а островки – сделали выбор…
- Ну что, товарищи командиры – начнём с тех, кто готов служить в моём подразделении… Выходим по одному; получаем немного еды и идём в баню. После неё переодеваемся и по специальностям. Дальше с вами будут работать мои командиры и инструкторы. Ещё раз предупреждаю беспрекословное подчинение ! У меня умеют поощрять но и наказывать тоже ! Желающие – на выход. Штабные и политработники: кто захочет – в Красную Армию !
- А у вас Красная Армия вроде чего то плохого – ссылки что ли ? – выкрикнул чей то раздражённый голос. Из этих, видимо…
- Отвечу для понимающих. Вы слышали выстрелы утром ? Это было похоже на полномасштабный бой при штурме города ? Это была зачистка города от прятавшихся немцев. При захвате города не было ни одного убитого ! Раненые были – чуть больше десятка… А 26 июня этот город сдали немцам без боя… Вот вам и разница… Начавшие служить увидят ещё много разницы межу нами…
Раненые, которых вынесли из лагеря, лежали у ворот на сложенном несколько слоёв брезенте: им тоже надо было сделать свой выбор. Открыли ворота – потёк наружу ручеёк выходящих по одному. Я стоял у выхода, глядя на ауры выходящих. Остановил одного:
- Я же сказал – штабные в Красную Армию ! Мужчина начал было что то говорить, но я толкнул его обратно и выкрикнул:
- Я же сказал – не обманывать ! За повторный случай прощения не будет ! Человек через десять остановил ещё одного:
- Я же сказал – служить в спецназе до конца, а не вырваться из лагеря, а потом дезертировать ! К стенке этого ! Стоящие рядом бойцы подхватили упирающегося военного и потащили к стенке барака. Он что то кричал, что он хочет служить, что это ошибка, но раздалась скупая очередь из МП-40 и крик оборвался… А я увидел, как из ниточки желающих служить у меня стали выходить по одному – двое… Выходящим давали в руки по куску хлеба и куску сахара. Дальше – у походной кухни в одну кружку, наливали сладкий чай и давали ещё по маленькому куску колбасы. Ещё пара "умных" решила испытать судьбу. Судьба решила просто и незамысловато: врёшь – будешь наказан… Ещё человек тридцать я вернул обратно – они мне не подходили… Вышедших мои командиры строили по специальностям и уводили взводами в баню. Наконец мелькание лиц закончилось. По моему мысленному подсчёту – на меньше трёх тысяч. В другое время я бы радовался, а сейчас… Хотя – время у нас ещё есть немного: поглядим.