Абдельджаффар осторожно изложил суть своей проблемы, на что волк лишь махнул рукой.

— А из-за чего ты, собственно переживаешь? Тебя тут крайним сделали, только вот виноват в гибели Вейшена я один. Я знал, что у тебя помимо этих уродов есть важные дела. Я решил: раскроет попутно — хорошо, не раскроет — хрен с ним. Не думал, что они настолько обнаглеют. Так что свали на майора дело, сам занимайся Промзоной. Нуаре теперь себе жопу на рога натянет, лишь бы безупречную репутацию восстановить. Ничего другого сделать я с тобой всё равно не могу. Я когда твоему Магомеду Ибрагимовичу докладывал, как тебя чуть не грохнули, знаешь, что мне было сказано?

— Убьют дурака, другого пришлём, — предположил Ящер.

— Вот! В точности так! Только ещё результаты хвалили. Или ты из-за шутки новой переживаешь? Что «две тупые головы одну умную дают»? Шутку с яйцами пережил, переживешь и эту. Ты знаешь, что ты не дурак, я знаю, что ты не дурак. Остальным об этом знать совершенно ни к чему. Так что иди, планируй работу по своему усмотрению.

И действительно, с такой перспективы выглядело всё более чем рационально. Просто никак не хотел разум рептилоида принять простого факта, что провинциальный начальник гораздо умнее его, выпускника столичной Академии. Толоконников всё за него уже продумал. Сотрудники любой структуры делятся на две неравные категории: исполнители и организаторы. Меч, и рука направляющая его. И как бы ни тешил себя капитан Арафаилов амбициями, как бы ни гордился своими талантами, принадлежал он к первой. Только, в отличие от большинства «собак», он лучше брал след, когда его спускали с поводка. Что, в принципе было и нужно в начатом им предприятии.

Новый спортивный зал, в который приехал вечером Фар, практически не отличался от того, который посещал он сам. Внутри было тихо и пусто, это позволило офицеру оглядеться, приметить любопытные детали. Например, широкие пластиковые панели бледно-зелёного цвета, которыми были отделаны стены вокруг ринга. На каждой из них был изображен большой сероватый полупрозрачный рисунок, наподобие герба, на морскую тематику. Ящер ухмыльнулся, довольный тем, что не ошибся в своих предположениях. Самоуверенные, однако, товарищи!

Из комнатки на втором этаже вышел хозяин зала, опёрся на перила балкончика, рассматривая позднего посетителя круглыми рыбьими глазами. Спортивного телосложения, кажущийся чуть горбатым лещ ростом был немногим выше Фара, но в полтора раза шире его в плечах. Большинство ихтиоидов не слишком любили одежду, этот мутант по сравнению со своими собратьями был даже слишком одетым. Коричневые, с узором листвы, брюки егеря, говорившее о том, что перед Ящером ветеран Уссурийска, были заправлены в болотного цвета ботинки. От широкого пояса, по блестящей зеленовато-желтым чешуе на груди, вверх шла широкая полоса крепления специального воротника, защищающего жабры. Рудиментарные плавники на спине и у массивной головы без шеи, мутант покрасил в бронзовый цвет. Как Фар узнал из досье, это в честь своего давнего подвига на спортивном поприще. Даже прозвище у этого немолодого спортсмена было соответствующее — Бронза.

Заметив его, офицер поздоровался и спросил:

— Вы Ильшат, я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — негромко ответил тот. — Интересуетесь физической культурой?

Лёгкие ихтиоидов были не слишком хорошо развиты, поэтому разговаривать представители этого вида могли только достаточно тихо, некоторые вообще пользовались нейронными репродукторами.

— Не просто интересуюсь, я её давний приверженец. Вот открылся новый зал, дай, думаю, загляну. Уделите мне время, расскажете, что у вас, да как?

Ихтиоид пригласил офицера подняться по приделанной сбоку балкончика наклонной лестнице к нему в кабинет. Там было просторно, даже пустовато. Вдоль бледно-зелёных стен стояли витрины с кубками и вымпелами, посередине — овальный стол, за которым расположился лещ. За его спиной висели между трех узких окон два коротких бронзовых багра, любимое оружие Ильшата. В центре одной из витрин стояла главная гордость ихтиоида — бронзовый же кубок ежегодного Евразийского Свободного Турнира. Редкий трофей, ведь лишь три сезона пятнадцать лет назад бои проходили не насмерть. До этого периода и поныне победитель остаётся лишь один.

— Если захотите позаниматься, приходите чуть пораньше, у нас пока ещё не наладился режим работы. Пока, конечно, оборудования мало у нас, но скоро завезём новые станки, много специальных, а не это убожество с человеческих времён, где ни моллюски, ни членистоногие большую часть мышц тренировать не могут. Заметили, кстати, как настроен температурный режим, влажность? У нас оптимальные условия будут для представителей хладнокровных видов. И вам, как представителю гарантирована скидка на абонемент.

— А что за название такое интересное «Танур Эль-Куфа»? — прервал капитан этот поток рекламы.

— Да так, красивое восточное название. Как, например, Альдебаран, Альдерамин…

— Арабское, если быть точнее. Как Абдельджаффар. Меня так зовут. Так что в отличие от большинства, я знаю что такое «танур эль-куфа». Печь из исламских преданий, из которой начала литься вода перед всемирным потопом. Весьма прозрачный националистический символ, более того, издевательский по отношению к тому же исламу.

Лещ напрягся, упёр руки в стол. Большие глаза уставились на Ящера, ловя каждое его движение, но капитан продолжал расслаблено сидеть на стуле, слегка прищурив желтые глаза. Бронза откинулся на спинку, скрестил руки на груди и вызывающе произнес:

— Глупые, беспочвенные предположения. Ты, капитан, ищешь срытые смыслы, там, где нет их.

— Да ну! — с деланным удивлением воскликнул Фар. — Только вот не из одного названия и не из ваших причитаний об непрокаченных моллюсках сделал я эти предположения. Куда интересней символы вокруг ринга: меч в виде крабьей клешни, сломанный штурвал, череп, стилизованный под осьминога. Только не говорите сейчас, что здесь собираются любители голографических фильмов про пиратов. Это символы националистических организаций хладнокровных по всему Евразийскому Союзу. Но я, конечно, сам мог их все выдумать. Так вы будете обиженно утверждать?

— А знаете что, — ответил лещ, став снова вежливым, — не буду. Всё вы правильно поняли, только вот ни опергруппы, врывающийся в кабинет, ни элашек за окном я не вижу. И никто в матюгальник не орет, что идёт операция ССБ…

— Потому что это не операция. Я, как ваш собрат по температуре крови, рассчитываю на взаимовыгодное сотрудничество. Я слышал, с вами недавно связался человек.

Последнее слово Абдельджаффар выделил презрительным тоном. Неподвижное рыбье лицо Ильшата не выражало эмоций, лишь бегающие глаза говорили о напряжённой работе мозга. В хорошее положение поставил его этот эсэсбешник! Посадил на крючок тем, что раскусил прикрытие их организации и теперь надеется поймать на него Квирина. Отказаться возможности нет, за создание националистической организации, по законам ЕС, пристрелят. Но Ильшат сам любил крючки. Выпустить рептилоида из кабинета живым можно было, только переманив на свою сторону. Ихтиоид встал и начал обходить стол, по пути стараясь незаметно запереть дверь в кабинет.

— Между прочим, все эти организации, занимаются защитой наших с вами интересов…

— Каким же образом разжигание насилия нас защищает? Парадокс! — ответил Фар.

— А чтобы никто не посмел напасть на нас! — с несвойственным для рыбы жаром произнёс лещ, ткнув пальцем в стол. — Наше движение возникло как ответ на террор второй «Odessies a demonia», и на возникновение одной их организации мы ответили десятью…

— Только вот «Odessies a demonia», которая в начале ещё не объявляла людей единственной достойной существования расой, а защищала млекопитающих в целом, тоже возникла неспроста, — начал спорить Арафаилов, следя за движением ихтиоида. — Их спровоцировали группы насекомых, которые, то тут, то там устраивали побоища, как в том же Иркутске. Ещё это был ответ вконец обнаглевшим Люджинг Ши. Искать, кто всё это начал, можно ещё глубже, в том же Джихаде Книжников против всех мутантов, который после эпидемии начали радикальные исламисты вместе с первой, католической «Odessies a demonia» и православными «Божьими Витязями». Чего они добились? Окончательно дискредитировали две крупнейшие мировые религии. Скажи теперь на улице, что ты христианин или мусульманин — грохнет не первый встречный, так второй! На меня за арабское имя-то всю жизнь косо смотрят. В Африке и средней Азии второе столетие хаос, даже две мировые империи боятся соваться туда, потому что там племена полудиких мутантов с атомным оружием сидят. Замечательно почистили мир от скверны! Но и истово верующих этих я могу понять — когда недоразвитые наши предки людей начали пожирать по всему миру, тут и не такие идеи в голову придут. Неважно теперь, кто это начал. Важно понять, что из-за десятка наших радикальных течений, возникнет сотня с совершенно противоположными целями. Ненависть каждого существа, она как ручеёк, который вливается в одну речку, когда ненавидящих становится несколько. Потом несколько речушек пересекаются и создают поток ненависти, всё более и более мощный, который несётся вперёд, сметая на своём пути всё. В определённый момент его уже не перегородить и он отдаёт свою силу и без того бурлящему океану разноцветной крови и боли.