Я более, чем уверена, эта троица отдаёт себе отчёт в том, что девчонка крайне опасна как непредсказуемостью, так и совершенно непонятными возможностями. Не зря ведь шаман посоветовал избавиться от неизвестного фактора. Правда, осуществить устранение им не по зубам, здесь решения принимает не присутствующий триумвират, а господин 'признанный бастард короля'. Налицо недвусмысленный приказ Ревайни: как можно крепче привязать обездоленного ребёнка к доброму господину её судьбы. Таким образом, у трибунала вряд ли получится воспользоваться шаманским советом и выставить меня за ворота 'в чём пришла', если шаман именно это подразумевал. Думаю, он дал вполне однозначный совет - избавиться навсегда. Скорее всего, эта троица выдаст бастарду совершенно недвусмысленное предложение - закопать опасную девку поглубже пока она дел не натворила. Каких? Ну, скажем, пока не прикончила кого-нибудь из здешнего истеблишмента просто так, от нечего делать.

  Трое мужчин смотрят на маленькую, несчастную девочку, даже не подозревающую об этом предполагаемом решении - устранить помеху навсегда... Странная малышка так растеряна и дезориетирована крутыми поворотами судьбы, что смотрит на больших дядей большими испуганными глазами, боится будущего, а кто бы на её месте не боялся... ничего не может сообразить. Да сами посмотрите, руки нервно оправляют курточку, волнуется дитя, переживает и, можно сказать, трепещет перед высоким собранием. И никому не видно, что в это же мгновение из моего рукава выпала очередная иголочка. Как только она доберётся до магов, разделится на три части, все они обзаведутся крючком вроде рыболовного и прицепятся к одежде.

  После совещания на непонятном диалекте эта троица вновь принялась за меня. И снова вопросы! Кто? Откуда? Кому? Зачем?

  Отпустили меня перед самым обедом. Без долгих слов и объяснений категорически запретили задавать вопросы и отослали в домик. А это плохо, поскольку итогов совещания я не узнаю. Но и так очевидно, что некоторое время я тут поживу, если господа маги решат дело в мою пользу и при условии, что бастард внемлет совету магов. Про себя же я решила, что просто обязана стать полезной господину Ревайни, время есть. Его немного, но оно есть, поэтому надо выступать в каждой дырке затычкой, то есть правильно себя поставить, проявить способности и желание работать.

  И начну я со здешней кузницы, которую мы с давешним чичероне облазили, что называется, от чердака до подвала. Понятный ёжик, что чердаков с подвалами там не было, зато было длинное здание, разделённое на шесть кузнечных горнов и в каждом трудилось человек по шесть. И был там очень приятный старикан, главный над всеми железяками...

  Поскольку меня не обязали сидеть в своей комнате безвылазно, я выпросила у поварят кусок хлеба с сыром и отправилась прямиком в кузницу. Мне пришёлся по душе их главный мастер Йонгуст, он скорее серебряных дел мастер, чем кузнец, но охотно становится к горну, если замысел этого требует.

  - Доброго дня вам, мастер.

  - И тебе, малышка.

  - Можно спросить?

  - Можно.

  - А что вы рисуете?

  - Украшения для конской сбруи.

  - Можно посмотреть?

  - Смотри, - он передвинул в мою сторону лист серой бумаги.

  Тонкий грифель из неизвестного мне материала изобразил круглую бляшку с цветочным узором.

  - А сбруя для кого? То есть лошадь принадлежит женщине?

  Мастер внимательно взглянул на меня.

  - Да, дочь господина Ревайни пожелала новую сбрую для её Отваги.

  - Понятно... - рука сама потянулась к грифелю.

  Художник я или нет? Правда, в обычной жизни на планете Земля это не кормило ни меня, ни мою семью, но ведь образование я честно получила. И рука моя тверда и желание рисовать присутствует, так почему бы и нет?

  - Хочешь тоже попробовать? - моё движение не прошло мимо мастера.

  - А можно?

  Он подсунул мне лист бумаги, положил парочку грифелей

  - Пробуй. Потом покажешь.

  - Спасибо вам.

  Я вскарабкалась на довольно высокий табурет, встала на коленки, чтобы опереться локтями на стол, прикрыла глаза и вспомнила замысловатый кельтский узор, который мой учитель называл 'идея бесконечности'. Около часа мы молча трудились над своими рисунками. У меня получилась одна квадратная бляшка с кельтским узором и две овальных. В одну из овальных я вписала свернувшуюся пантеру - любимый скифский мотив, зато вторая бляшка явила драконью голову в обрамлении языков пламени, да ещё и высунувшую раздвоенный язык. Глаз получился очень злобным и прищуривался весьма многообещающе.

  - Ну-ка покажи, - мастер подтащил к себе мой лист.

  Рассматривал он его очень долго, затем отложил рисунки в сторону и свёл руки в замок на животе.

  - Видна рука мастера, девочка. Кто учил тебя?

  Я тяжело вздохнула. Нет покоя бедной Экриме! И до чего не хочется врать этому приятному старику... Вместо ответа я низко опустила голову, но вот чудо - мастер что-то понял и сменил тему.

  - Ладно, спрошу иначе, из металла это сможешь сделать?

  - Конечно!

  - Прямо сейчас?

  - Конечно! - я спрыгнула с табурета.

  - Ну что же, идём в кузницу.

  - Незачем, мастер. Найдётся у вас кусок металла?

  - Что, прямо здесь будешь работать? - мастер высоко поднял брови.

  - Да, мастер!

  Старик прищурился на меня против солнца.

  - Ах да, ты же умеешь... Ладно! Джез, иди сюда!

  В двери возникла мальчишеская голова.

  - Принеси слиток серебра из моих запасов.

  Мальчишка кивнул и вскоре принёс приличный кусок, отлитый в форме толстой пластины.

  - Хватит тебе?

  - Пока не знаю, мастер... попробую, скажу.

  Как только мои пальцы смяли серебро в ком, мастер очень смешно вытаращил глаза, и я зажмурилась, чтоб не засмеяться, а когда открыла глаза, в ладонях матово отсвечивали бляшки с пантерой и драконом.

  - Если таких понадобится несколько, можно сделать форму из огнеупорной глины, обжечь и уже потом отливать много таких штучек, - неловко сказала я.

  - Кто тебя этому учил? - мастер смотрел гораздо более настороженно.

  - В том-то и дело, мастер, что я ничего не помню. Меня уже допрашивали маги господина Иснора и даже шаман. Они вроде бы и колдовали... но явно без особого успеха.

  - Откуда знаешь?

  - Да не знаю я, мне ничего так и не сказали, - с досадой сказала я, - прямо тайна какая-то.

  - Понятно, - хмыкнул мастер, - а ещё можешь нарисовать? Ох нет, я должен сейчас уйти, так что возьми бумагу, грифели и ступай к себе.

  - Там слишком слабый свет, чтобы рисовать.

  - А магический светильник есть?

  - Не знаю, мастер. Свет гаснет, как только я укладываюсь в постель.

  - Понятно! Джез, бездельник! Иди сюда!

  На этот раз пацан вошёл в дверь, как положено.

  - Возьми в кладовой светильник и научи Экриму пользоваться. Ступай, дитя, жду тебя завтра с рисунками. Светильник возьмёшь с собой.

  - А когда приходить завтра?

  Мастер ненадолго задумался.

  - К вечерней еде и приходи. Поужинаем и посмотрим твои рисунки. Ступай.

  Мы с мальцом поклонились старику и вышли вон.

  Джез выдал мне светильник, управление простое, стукнуть по основанию один раз - включился, два раза - выключился. И подвесить его можно, и на колено поставить, кому как нравится. В довесок я выпросила у мальца тонкую дощечку размером с лист бумаги и ушла. По дороге заглянула на кухню, попросила ужин сухим пайком и помчалась рисовать.

  ...Итак, двенадцать вариантов бляшек, четыре диадемы и пять браслетов, украшенных чеканкой. Ещё пять листов изрисованы с обеих сторон множеством диадем, которые смотрятся очень просто. А вот бляшки настолько сложны, что я уже не уверена, что смогу их создать, воображения не хватит.

  Солнце стоит высоко, значит завтрак я благополучно пропустила, и обед, похоже, останется без моего внимания. Ладно, зайдём в большой дом с заднего крыльца, как слугам и положено, я тут пока никто и звать меня никак...