Мысленно я застонала, въедливый главврач меня точно на составляющие разберет пока не выяснит все то, чего его целительство пожелает узнать. Господи боже ты мой, я как тот колобок - и от Йарина ушел, и от Наварга ушел, и от Ревайни ушел, и от Иснора ушел. И наконец-то докатился-таки до Туарегина!

  К целителю я плелась нога за ногу, далеко огибая главный дом и оттягивая визит сколько можно. Сунувшись в приемный покой, обнаружила служителя здешней больнички, облаченного в просторный балахон. Он отвел меня к господину Туарегину, причем, натурально держал за руку, неужели думал, что я сбегу?

  Главврач сидел в кресле за столом своего кабинета и, похоже, дремал. Его глаза, сине-серые, как грозовое небо, распахнулись едва я прикрыла за собой дверь.

  - Так, девочка, - врач с кряхтением распрямился, разминая поясницу, - подойди поближе и садись вот сюда.

  Я уселась на краешек низкого табурета.

  - Как я слышал, в Варге тебя обследовали и лечили. Верно?

  - Да, господин Туарегин.

  - От чего лечили?

  - Не знаю, поверите ли вы мне, но я понятия не имею, какие пила эликсиры и что делали с моей кровью.

  - Так... - целитель прошёлся взад-вперед, сцепив за спиной крупные ладони, - я нашел у тебя врожденное повреждение сердца.

  - О! - я неприятно поразилась, - а какое оно, это повреждение?

  - Боюсь, что тебе не понять объяснения.

  Это верно, не понять, кто знает, как именно тут зовется сердечная недостаточность.

  - Но все же...

  - Если хочешь знать, - целитель уставился на меня крайне внимательно, - у тебя не закрыт сосудик, который соединяет аорту и легочную кровеносную жилу.

  Я моргнула.

  - Это можно вылечить?

  - Конечно, мы закроем сосуд, и ты сразу станешь здоровее. Но тебе придется провести несколько дней в лекарне. Но я удивлен, почему в Варге с этим не справились?

  - Тамошняя целительница пожалела для меня дорогих эликсиров. И сказала, что я... забавная зверушка.

  - Понятно, - хмыкнул господин Туарегин, - жду тебя завтра с утра. Завтракать не надо. Выпьешь на ночь вот это для очистки кишечника. После утренней оправки приходи. Но не раньше. Поняла?

  - Да, господин целитель.

  - Вот и хорошо. Ступай.

  Я отдала поклон и вышла вон. Вряд ли он станет меня резать, но зачем очищать кишечник, если полостная операция не светит? Ладно, завтра увидим. Надеюсь, хуже не будет. Не исключено, что мерзкая выматывающая слабость пропадет с концами, а ведь иной раз она возникает просто на ровном месте.

  Я огляделась по сторонам, вроде дурных адептов не видно, можно спокойно шагать в 'кузнечную' сторону, надо пополнить запасы бросового металла, да и руки уже зачесались воплотить пару идей.

  И примерно на половине пути меня накрыло. Непонятно с чего закачались вдруг перед глазами странные картины, ну-у... вроде как я давно и пристально наблюдаю за округой с высоты, потом меня затошнило ни с того, ни с сего, а затем голова закружилась, и я села прямо в небольшой сугробец, позабытый метельщиками. Что за?! Тарх!!! Я запрокинула голову к низкому темнеющему небу, и радостно следила, как спускается мой драгоценный беркут, постепенно сужая круги. Взвилась на ноги, содрала с плеч накидку, быстро обернула вокруг руки и заорала со всей дури:

  - У-у-ка-а-а!

  Тарх камнем падал вниз и через секунду полета до меня дошло, что с птицем что-то не так! Он кувыркался совершенно беспорядочно и, прерывисто клекотал! Что за чертовщина тут творится? В мучительно-хриплом клекоте беркута мне отчетливо слышалось что-то горестное... он кричал , как смертельно обиженный ребенок и при этом падал, падал, не в силах расправить крылья. Вот черт, ему же больно! Я резко остановилась, столбенея от собственной догадки - да в него просто-напросто попали из лука! Замерев в ужасе, я наблюдала стремительное падение... медленно стыла кровь в жилах и холодела душа от осознания неотвратимости конца и не менее полного осознания невозможности помочь несчастной птице! Затем я вдруг очнулась, внезапно поняв, что раненного Тарха сносит далеко в сторону.

  Время замедлило бег, и я томительно-медленно неслась в сторону открытых ворот, в которые въезжала кавалькада всадников, и боковым зрением успела заметить, как довольный подросток зачехляет длинный лук. Ах ты, сука! Я заорала что-то яростно-нецензурное, взмахнула рукой и мальчишку вынесло из седла! Что там было дальше я не видела, поскольку принимала в онемевшие руки тяжелое тело семикилограммовой птицы, точнее растягивала перед падающим Тархом тонкую металлическую сетку. Меня снесло с ног, но Тарх приземлился аккурат на грудь, выбив из легких остатки дыхания.

  Не замечая всадников, окруживших меня со всех сторон, потянулась к обмякшему беркуту. Голова бессильно свесилась и ужасно качается туда-сюда, но он дышит, слава тебе боже! Размазывая по лицу кровь, хлынувшую из носа, откинула волосы уложила птицу поудобнее, взялась с двух сторон за стрелу и обломила древко. Птица только дернулась, когда мужские руки осторожно выдернули стрелу из пробитого крыла. Я подняла птицу на уровень груди и неловко встала на колени, желая подняться. Я и опомниться не успела, как меня подхватили сильные руки, это молодой воин поставил девочку на ноги и походя смазал по морде долбанному стрелку, у того только башка мотнулась.

  - Это только задаток, Валент!

  - Да как ты смеешь, просторожденный?!

  Удаляясь бегом в сторону лекарни, я потянулась к мальчишке, и он покатился по земле, наверняка сдирая с пальцев расплавившиеся перстни и прочий металл со всех доступных мест! А голосил он так, что было слышано за накрепко затворенными дверями кабинета, где Тархом срочно занялся сам Туарегин, а я, крепко зажмурившись, сидела в соседнем покое и потихоньку молилась про себя об удаче.

  Через пару часов мне вынесли вполне здорового Тарха, смирно сидевшего на руке служителя, и я расплакалась от облегчения и треволнений дня.

  - Господин Туарегин, - захлебывалась я слезами, - спасибо вам огромное!

  - Да полно тебе, Экрима, - пророкотал главврач, - ступай, покорми его и устрой где-нибудь. До завтра он летать не сможет. Утром явишься с ним ко мне, я сниму наложенные чары.

  - И он взлетит?

  - Конечно, - улыбнулся целитель.

  И я снова позорно разревелась в голос.

  Пожилой служитель лекарни потрепал меня по плечу:

  - Ну-ну, дитя. Все обошлось. Ступай, птицу надо срочно накормить.

  Я покивала, не в силах вымолвить ни слова от волнения, и закрыла за собой дверь. Тарх сидел на руке, скованный заклинанием и балансировать не мог, поэтому пришлось прислонить его к плечу. Накидка моя куда-то делась, поэтому я приспустила через двор трусцой. Ничего приятного, доложу я вам, поскольку уже поднималась обычная для здешних мест мягкая метель. Это была странная метель с весьма скупым снежком, зато с противным ветром, завывающим среди холмов, как баньши. Меня насквозь просвистело ледяным воздухом, поэтому пришлось сорваться на бег. Так на скорости я и ввалилась на кухню с заднего крыльца.

  Поймав кухонную старуху за подол, выпалила:

  - Господин Туарегин велел срочно накормись птицу!

  И через минуту уже сидела в углу с миской мясных обрезков и палочкой скармливала Тарху свежую убоину. Беркут все глотал и глотал нарезанные кусочки...

  Здесь меня и нашли посланцы господина Иснора. Змейка не позволила стражнику отобрать у меня птицу, ей достаточно было высунуть раздвоенный язык и всего-навсего издать предупреждающий свист. Ты смотри, сразу ручонки убрал, а еще говорят, что эти стражники сплошь тупые солдафоны, только и умеющие выполнять простые приказы от и до. Второй стражник приглашающе кивнул на выход.

  Я тоже кивнула в знак понимания, мол, всегда готова, дружище. Снова пронзительный ветер, на этот раз сбивающий с ног. Тарх что-то протестующее выкрикнул, когда я обеими руками прижала его к груди. Стражник придержал меня за плечо.