Глава XXIII Поручение, данное леди Лорой, горничной Стифинг

В холодный декабрьский вечер, через два дня после только что описанных событий, молодая женщина быстрым шагом шла по улицам Венок-Сюда; она была закутана в большую шаль, а лицо ее было покрыто густой вуалью для защиты от дождя и ветра. Это была мисс Стифинг, горничная леди Лоры Карлтон.

– Какое сумасбродство со стороны моей барыни, – бормотала она про себя, – посылать человека в такую отвратительную погоду! И зачем? Чтобы открыть шкаф! Это вполне характерно для нее: если уж она захочет что-нибудь, оно непременно должно быть сделано. Черт бы побрал этот шкаф!

Поравнявшись с лавкой слесаря, она быстро вошла туда. Все освещение лавки состояло из одной свечки и девушка споткнулась о железную балку и упала вместе с нею.

– Ну что это такое, Вит, не можете осветить лучше вашу лавку! – Вскрикнула она с досадой, пока несчастный слесарь поспешил поднять железную балку.

– Ах! Это вы, мисс Стифинг! Как вы поживаете?

– Я поживаю? Будешь тут хорошо поживать, – ответила в бешенстве мисс Стифинг. – Моя барыня стала совершенно безжалостна. Посылать меня шлепать по таким грязным улицам в такую ночь! И еще в моих тонких ботинках.

– Почему же у вас нет потолще ботинок для такой погоды?

– А разве я могла надеть их, когда одеваются к вечеру, разве можно поминутно менять ботинки?… А вы, Вит, почему не устроите газового освещения у себя в лавке, как это делают, все люди?

– Невозможно, мисс Стифинг, я и работаю при свечке в задней комнате; здесь очень холодно зимой. Чем могу служить вам, мисс?

– Мне нужно… мне нужна отмычка.

– Отмычка?!

– Да, отмычка. Что же тут странного?

– Отмычка! А зачем? – Спросил Вит, качая головой и припоминая, дозволено ли законом продавать ее прислуге.

– Мне она нужна для моей барыни; она забросила куда-то ключ от своего большого шкафа, который стоит около ее спальни. «Где ключ от моего шкафа», – спрашивает она меня сегодня после обеда.

– Миледи, он торчит в шкафу.

– Нет, поди-ка, поищи его, если он там. Я припомнила, что вчера вечером положила его вместе с другими ключами, но не могла найти его; он пропал.

– Он, вероятно, где-нибудь заброшен, – заметил слесарь.

– Конечно. Быть может он упал под шкаф и его найдут завтра утром, я так и сказала барыне. Но нет, она не хотела ждать ни одной минуты. Ей нужно открыть шкаф сегодня вечером, сейчас, и она посылает меня за отмычкой. «Я не хочу испортить замок, если ключ случайно найдется, – сказала она, – иди к Виту и проси отмычку, которою можно было бы открыть такой замок и скажи, что я ему отдам ее через день или два». Вот зачем я пришла. А теперь поторопись, потому, что я спешу домой, чтобы хоть немного согреться.

– Я на вашем месте послал бы лакея.

– Ах! Вы не знаете леди Лоры! Если бы я послала кого-нибудь другого по этому делу, я бы уже должна была собирать свои пожитки. Это вот и есть? Как это просто!

– Очень просто, – сказал слесарь, показывая как отмычкой пользоваться. – Спокойной ночи.

Мисс Лора с нетерпением ждала свою горничную. Но что она намеревается делать? Почему так взволнована и беспокойна? Разве потеря ключа могла так взволновать ее?

– Как долго, Стифинг! – Закричала она вошедшей девушке.

– Долго, миледи?… Я ходила так быстро, как только возможно при таком дожде и ветре. Вот что дал мне Вит. Открыть ли мне шкаф, миледи?

– Нет, – ответила живо Лора. – Я не могу понять, как вы могли потерять этот ключ.

– Все, что я могу сказать, миледи, это, что я его положила вместе с другими ключами. Я в этом уверена и…

– Хорошо, достаточно, Стифинг. Спуститесь вниз и согрейтесь. Раньше, чем через час вы мне не нужны; я позвоню вам. Помните, Стифинг, мое приказание: держите язык за зубами. Я хочу, чтобы другие слуги не знали, что в доме есть отмычка.

Стифинг пошла в кухню и присоединилась к Юдио и остальной прислуге. Дженни была в комнате Люси. Карлтон был в городе.

Вскоре на черной лестнице раздался тот особенной шум, который производят осторожные шаги в полной тишине. Лора, закутанная в шаль, с капюшоном на голове и держа в руке отмычку, с величайшей осторожностью спускалась по лестнице. Лестница не была освещена и она шла, держась за перила.

Она вошла в погреб, прошла в смежную комнатку и зажгла там принесенную свечу.

Какие тайны или воспоминания скрывал Карлтон в сундуке, находившемся тут, перед нею? Подозрения Лоры были неопределенны. Ею владела одна только неотвязная мысль: найти что-нибудь. С тех пор, как она видела, с какой поспешностью Карлтон захлопнул сундук при ее появлении в погребе, она подумала, что здесь, быть может, и есть ключ к тайне. Признание, вырванное у Юдио, насчет сходства ребенка из Таппера-коттеджа ускорило ее решение. Год тому назад она совершенно неожиданно узнала о применении отмычки; теперь она вооружилась ею, чтобы открыть этот сундук, который, по ее мнению, скрывал что-то такое, могущее решить ее судьбу.

Она без малейшего затруднения открыла его, вставила подсвечник в сундук и стала смотреть.

В нем было два отделения. Верхнее отделение было наполнено химическими препаратами. Лоре бросилась в глаза маленькая запертая коробка и портфель без замка.

Она взяла коробку в руки и стала осматривать ее со всех сторон. Если в ней были деньги, то это могли быть только билеты, ибо встряхивая ее, она не слышала никакого звука серебра или золота.

Лора открыла портфель. Трудно описать ее отчаяние, когда опа увидела его содержимое. Это были лоскутки бумаги, исписанные латинскими и греческими буквами, старые счета, меморандум, который мало мог возбудить ревность, один или два рецепта, подписанные известными докторами и пр. Для леди Лоры все это были ненужные клочки бумаги.

Она в досаде хотела уже запереть сундук, как вдруг она заметила отверстие в коже портфеля. Это был маленький кармашек, который она сейчас же открыла и в котором нашла одно письмо, адресованное на имя Луи Карлтона.

Лора положила его в карман, чтобы потом рассмотреть.

Но вдруг ей пришла в голову какая-то другая мысль: она опять взяла письмо в руки и пожирала глазами его адрес.

Это был почерк ее сестры Клариссы!

К несчастью время не позволяло ей удовлетворить сейчас свое любопытство и она, скрепя сердце, положила письмо назад в карман.

Она положила портфель на прежнее место и опять стала тщательно искать в сундуке, не найдется ли еще что-нибудь. Она подумала не открыть ли коробку с деньгами, как вдруг задрожала, услышав голос Карлтона раздавшийся на лестнице.

Она оцепенела. Что она делала в ужасе? Она не отдавала себе в этом отчета. Очевидно он спускается, чтобы отдать какое-то распоряжение своему лаборанту мальчику. Лора использовала это время, чтобы совершенно инстинктивно найти удобное место, где бы скрыться. Она быстро потушила свечку, заперла сундук, схватила подсвечник и отмычку и проскользнула в углубление между стеною и какой-то мебелью. Сердце ее страшно билось.

Она хотела бы лучше умереть, чем быть разоблаченной. Даже если бы ее не нашли у открытого ею сундука, быть найденной здесь, постыдно спрятанной в углу, – этого не могла перенести ее гордость.

Карлтон вошел со свечою в руках. Он вынул из кармана связку ключей и хотел открыть сундук.

– Что? Что за черт! – вскричал он, найдя замок незапертым. – Разве я его так оставил?

И, как бы заподозрив что-то неладное он оглянулся по сторонам, как бы ища кого-то глазами. Жена его, дрожа от волнения, следила за всеми его движениями, но шкаф закрывал ее, кроме того она носила темное платье, и он не заметил ее.

Он осмотрел замок и, не найдя ничего необыкновенного, занялся приготовлением какого-то лекарства, за которым пришел.

В эту минуту Джеферсон позвал его. – Здесь ли вы, мистер Карлтон?

– Да, а что такое?

– Мальчику из Таппер-коттеджа стало хуже, он, кажется, умирает. – Кто пришел?

– Какая-то соседка, вероятно. Не хотите ли видеть ее?

– Я иду, – сказал Карлтон.

И, оставив сундук открытым, он ушел, думая, вероятно, вернуться сейчас.

Когда шум его шагов затих, Лора быстро пошла на лестницу. Она без труда достигла погреба и на минуту спряталась в углу, чуть дыша, находясь в нескольких шагах от кабинета Карлтона.

Она услыхала голоса и, если бы страх ее не был так велик, она остановилась бы, чтобы послушать разговор, который шел там о Таппер-коттедже, но мысль о ее собственной безопасности взяла верх даже над ревностью.

Она, наконец, пришла в свой будуар и утомленная почти до обморока, упала в кресло.

Когда сердце ее стало биться умереннее и волнение немного улеглось, она встала, вынула из кармана ключ от своего шкафа, который она будто потеряла, потом с величайшим спокойствием открыла шкаф и, зайдя в свою спальню, бросила ключ в угол, под ковер, для того, чтобы Стифинг имела удовольствие найти его здесь завтра.

Она села против камина и открыла письмо, которое было подписано рукою ее сестры, Клариссы, но едва она успела бросить беглый взгляд на его содержание, как ее прервала вошедшая Дженни.

– Люси спит, – сказала Дженни, – и я тоже хочу лечь. Нужна я тебе сегодня вечером, Лора?

– Нет, – сказала Лора нетерпеливо, недовольная тем, что ее прервали, – с какой стати ложишься ты сегодня так рано спать?

– Я устала; у меня голова болит. Теперь, когда я могу быть спокойна за жизнь Люси, я начинаю чувствовать последствия волнений и потрясений последней недели. Спокойной ночи, Лора.

– Спокойной ночи, – ответила Лора небрежно, но горя нетерпением прочитать скорее письмо. – Я тоже лягу спать.

Но едва ушла Дженни, в комнату вошел Карлтон. Он опустился в кресло, стоявшее напротив Лоры; он был очень утомлен возвратившись из Таппер-коттеджа.

– Как ты чувствуешь себя, Лора?

– О, отлично! – Сознание своего преступления делало ее вежливой и любезной. – Ты кажется совсем утомился, Луи.

– Я смертельно устал. В Венок-Сюде болезнь утихает, но это совсем не заметно, потому что публика стала еще требовательнее, чем во время эпидемии.