Глава XXV Недоразумение

Открытие Юдио разбило все предыдущие предположения Дженни. Мистрис Крав и Кларисса – одно и то же лицо! Ясно в таком случае, что Кларисса была замужем за тем мистером Кравом, о котором говорила мистрис Вест.

А между тем сколько еще противоречий в этом грустном деле! Как, например, объяснить то уверение, которое Кларисса дает в письме своему мужу, что она не будет называть себя его именем? А однако она назвала себя Крав.

Но что побудило Дженни скрыть от Лоры то, что она сейчас узнала? Какое-то инстинктивное чувство. Почему она на следующее же утро сделала распоряжение о возвращении домой, уводя с собою Люси, хотя с опасностью для ее здоровья?

Хотя она была в полной неизвестности относительно истины этого грустного дела, в ее уме однако роились неопределенные подозрения.

Не была ли та тень, которую Карлтон видел в этот вечер на лестнице, мистером Кравом. Бедная молодая дама говорила, что ее муж путешествовал, но письмо ее доказывает противное, он был в Венок-Сюде. Все это крайне непонятно.

Каким образом вникнуть глубже в эту тайну? Юдио робко опустила глаза, ожидая вопроса; что касается Карлтона, то он избегал ее более, чем когда-либо:

– Что за внезапный отъезд, – вскричал он, когда Дженни сказала ему, что оставляет его дом, – я думал, что вы по крайней мере останетесь еще несколько дней. Подумайте, я не ручаюсь, что Люси настолько уже поправилась, чтобы могла переехать.

– Я беру это на свою ответственность, мистер Карлтон. Благодарю вас за ваше гостеприимство, за ваши заботы и преданность Люси, но я спешу быть у себя. Я чувствую необходимость быть свободной, свободной для того, чтобы продолжать исследование тех обстоятельств, о которых я вам говорила вчера вечером, а именно о том, что случилось с моей сестрой Клариссой. Если бы вы были откровеннее со мной, мистер Карлтон, я, быть может, и не уехала бы.

– Очень странно, леди Дженни, – сказал он с заметным неудовольствием, – что вы настойчиво полагаете меня посвященным во все эти обстоятельства.

– Я в этом глубоко убеждена. Но, говоря вчера вечером о Клариссе я сама сделала ошибку: она жила не у мистрис Дженкинсон, а в соседнем доме. Помните, господин Карлтон, ту несчастную молодую женщину, которая умерла у вдовы Гульд… это была моя сестра Кларисса.

Карлтон не ответил ни слова, но бросил на Дженни пронзительный взгляд.

– Она назвала себя мистрис Крав, – продолжала Дженни, – следовательно можно предположить, что Кларисса вышла не за Тома Веста, а за мистера Крава, который часто бывал у мистрис Вест. Вы в это время были с ним знакомы. Что это был за человек?

– Что это был за человек? – Повторил Карлтон как во сне, это был маленький толстый брюнет, если память мне только не изменяет. Уверяю вас, что я с тех пор не слыхал о нем ни слова. Но, леди Дженни, – продолжал он, – что вы такое узнали, почему вы думаете, что эта молодая женщина была ваша сестра?

– … Маленький, толстый, брюнет… – повторяла Дженни, не отвечая на вопрос. – Это, вероятно, был он – то бледное лицо, которое вы видели на лестнице.

– Нет! Нет! – Вскрикнул Карлтон в сильном волнении. – Лицо, о котором вы говорите, если оно на самом деле существует где-нибудь, не имело никакого сходства ни с одним из тех людей, которых я когда-нибудь видел.

– Знали ли вы, что Кларисса, т. е. мисс Бошан вышла замуж за мистера Крава?

– Нет.

– Меня не покидает мысль, что во всех этих вопросах вы знаете более, чем говорите, – продолжала Дженни. – Мне нужна нить; почему вы не хотите дать мне ее, если это возможно? Ведь вы были позваны к мистрис Крав; вы об этом объявили на суде.

– Между нами существует недоразумение, но я не могу сообщить вам ничего. Дама, которая пригласила меня к себе, была мне совершенно незнакома, что же касается вашего предположения о том, что она была вашей сестрой, то, я полагаю, что вы ошибаетесь. Дженни покачала головой.

Карлтон продолжал:- Как бы, впрочем, ни было, по моему мнению вы должны оставить это дело. Каков бы ни был результат ваших поисков, ничего хорошего из этого выйти не может; эта несчастная женщина уже более не воскреснет, а ни для вас, ни для моей жены не будет приятно, если эти обстоятельства опять будут выведены наружу и дадут пищу людскому злословию. Не думайте более об этом, леди Дженни!

– Никогда я не изменю своему долгу. Если гут существуют какие-нибудь неприличные факты или опасности, тем хуже! Мы их перенесем. Но я доведу дело до конца, мистер Карлтон.

– Как хотите! – Сказал Карлтон равнодушным тоном.

– Мне нечего более сказать вам.

Недоразумение становилось серьезнее. А что, если умершая на самом деле не была мисс Бошан? Так что же! Дженни решилась не останавливаться перед разработкой мельчайших подробностей этого дела. Как только она удобно устроила Люси в своем доме, то отправилась в Таппер-коттедж.

Мистрис Смит признала, что ребенок принадлежал мистрис Крав; Юдио сказала это Дженни. Возможно, что там помогут ей пролить свет на это грустное дело.

Мистрис Смит сама открыла двери.

– Не можете ли вы пожертвовать мне полчаса для разговора по одному важному вопросу?

– Ах! У меня, к несчастью, теперь слишком много свободного времени, – ответила женщина, – я теперь оберегаю только мертвого.

– Мертвого! Кто умер?… Ведь не маленький мальчик?

– Да, он! Он умер сегодня утром, между девятью и десятью часами.

– А я ни разу не поцеловала его в память о его матери!

– Вскричала Дженни, упав на стул. – Я даже не знала, что это сын ее! Умер!

– Чей сын? – Спросила мистрис Смит.

– Мне кажется, этот бедный ребенок был моим племянником.

– Вашим племянником, сударыня? – Сказала женщина, внимательно глядя па нее, – вы одна из леди Шесней?

– Да. А теперь скажите мне, сударыня, мать этого ребенка умерла на Дворцовой улице?… Кто она была? Как звали ее мужа? – Я этого не знаю. Я бы многим пожертвовала, чтобы узнать это.

Дженни была близка к обмороку. Неужели везде ей будут отвечать недоумением и везде она в своих розысках будет встречать, препятствие за препятствием?

– Умоляю вас, не скрывайте от меня ничего. Если мне не удастся проникнуть в глубь этой тайны, только мольбой я вынуждена буду обратиться к властям. Скажите, знали ли вы имя этой дамы до или после ее свадьбы? /

– Я знала ее имя, когда она не была еще замужем. По крайней мере то имя, которое она носила, когда она жила у меня. Я раньше знала ее, когда она была гувернанткой у детей Лортон. Она называла себя мисс Бошан.

– Сестра моя! Бедная сестра моя! – воскликнула Дженни, – это была она! Дайте мне посмотреть на ребенка.

Бедный ребенок лежал на своей кроватке; на нем было домашнее платьице, тонкий батистовый платок покрывал бледное мертвое личико; ручки были вытянуты, несколько веток герани лежали около него.

– Он так любил цветы! – Сказала мистрис Смит, в особенности герань. Точь-в-точь, как мать его!

Дженни нагнулась над этим трупиком, и рыдая поцеловала его.

– Ах! И я не приласкала его, когда он был живым! – Сказала она. – Отчего вы не сказали мне, кто он?

– Ах, миледи, почему вы-то не сказали мне, кто была его мать? Как я могла угадать, что он приходится вам таким близким родственником?… Я думала, что мисс Бошан только бедная учительница. О ребенке осведомлялись только потому, что он имел такой болезненный вид, а я была чужая здесь; я думала, что это был мотив и ваших визитов.

– Вы были привязаны к его матери? – Продолжала Дженни.

– Я никогда в жизни не была сильнее привязана к кому-нибудь, хотя знала ее совсем недолго.

– Во имя этой дружбы, прошу Вас расскажите мне все.

– Я бы вам давно все рассказала, миледи, если бы знала кто вы. Я сначала познакомилась с ней у Лортонов. Мистрис Лортон моя двоюродная сестра; это светская дама, которая ведет жизнь, несоответствующую ее общественному положению, но она всегда этого добивалась. Мы жили в провинции; ее отец был кондитером, мой отец готовил лимонад (они были братьями).

Она вышла замуж за человека хорошего происхождения и поселилась в Лондоне. Я же еще несколько лет оставалась дома, не находя себе подходящей партии. В это время умерли мои родители и мне осталось в наследство все, что принадлежало им. Их состояние достигло 150 ф. ст. годового дохода. Тогда настала моя очередь выйти замуж; Джорж Смит, который посещал наш дом уже несколько лет, полюбил меня и предложил соединить наши капиталы. Он зарабатывал 150 ф. ст. и говорил, что 300 ф. дадут нам возможность жить удобно. Мне нечего было возражать. Мне было уже около сорока лет и я была довольна своей судьбою; ему было на несколько лет больше, он был робок, как овца. Мы поженились и устроились в Лондоне, где был торговый дом, в котором работал мой муж. Я не могла корчить из себя леди и не хотела этого. Я осталась тем, чем была всегда, – простая без всяких прикрас. Это не нравилось мистрис Лортон, которая отдалилась от меня. Но когда вскоре после этого мистер Лортон опасно заболел, она поспешила найти меня, чтобы я помогала ей ухаживать за ним. Тогда-то я и познакомилась с мистрис Бошан. В жизни своей я не встречала такой прекрасной молодой девушки и чем больше я узнавала ее, тем больше я любила ее. Ах! Это действительно была леди, тут не было сомнения; в ней не было высокомерия и мещанской спеси моей кузины; она говорила так мило, так вежливо, не презирая никого! Во время одной поездки моего мужа я провела целый месяц у Лортонов и перед моим отъездом мисс Бошан обещала навестить меня в Айлингтоне, где я жила. Она в самом деле приехала ко мне и сообщила, что она ушла от мистрис Лортон, потому что сын ее, это громадной чучело, стал ухаживать за нею; она тогда нашла место у мистрис Вест. После этого визита я не слыхала о ней ничего в течение нескольких месяцев, до следующего сентября. Тогда она приехала ко мне и попросила меня найти для нее помещение; тут же она под секретом сообщила мне, что она замужем.