- Если я подойду и возьму тебя за руку - все пройдет.

Она попробовала дотянуться до его руки, но Пталимарх отшатнулся.

- Видишь? Так ли ведет себя влюбленный мужчина? Я не позволяю к себе прикасаться чужим, я грозила убить твоих солдат, любого. Теперь я хочу коснуться тебя, но ты сопротивляешься. Почему?

- Ты совершенно зачаруешь меня.

- Нет. Пталимарх. Это уцже наваждение. Тобою кто-то управляет.

Эл размахнулась, чтобы дать ему пощечину, но у Пталимарха сработал солдатский рефлекс, он перехватил ее кисть и вывернул. Эл стерпела боль и ждала, когда он очнется. Его рука дрогнула, кисть чуть разжалась, а потом хватка стала прежней.

- Держишь? - спросила она.

Он выдохнул.

- Так что ты чувствуешь? - спросила она.

- Я не понимаю. Как я здесь очутился?

- Тебя заколдовал кто-то. Но не я. Пока ты держишь мою руку, он не властен над тобой. Хочешь я выведу тебя из комнаты и попрошу стражу тебя больше не пускать.

- Тебя никто до сих пор не допросил?

- Обо мне как будто забыли.

- Верно. Диойкет хотел добиться от тебя правды о племяннике. Тебя все равно осудят.

- Меня не казнят, Пталимарх.

- Нет. Такую женщину не станут казнить. На царском рынке ты будешь очень дорого стоить. Из тебя будет красивая рабыня. Будь я богат, купил бы такую.

- Попроси у Юстиниана, он коллекционирует талантливых рабов. Артесий себя еще не выкупил?

- Тебя ждет худшая участь. К своим рабам Юстиниан почтителен, он относится к ним, как к ценности. Если покупает женщин, то не для своей пастели. Возможно, это будет не плохо для тебя. Я похлопочу о тебе, но едва ли он так богат. Он уже заплатил за Артесия. Я бы хотел тебе лучшей участи, Елена. Я уже подозреваю, кто тебя купит.

- Ты действительно уверен, что я попаду на рабский рынок?

- За рану солдата и за сопротивление тебе придется много заплатить. Мужчину по закону ждет казнь. Женщину отдают в услужение раненому солдату. Но при одном воспоминании о тебе и о том, что ты устроила на площади, он отказался от такой цены. И теперь еще юноша, в судьбу которого ты неосторожно вмешалась. Я видел, как ты живешь, в каком доме, на какой улице. Ты не богата. Твой храм не выкупит беглую жрицу. Твоему мужчине и твоему брату тебя не спасти. Если только тебе передадут яд или нож.

Пталимарх увидел, как она ловко извлекла из складок одежды кинжал.

- У меня есть нож. Хочешь забрать? Я знаю очень много способов умереть, лезвие и яд - это слишком просто.

В это мгновение он отпустил ее руку. Еще мгновение. Он попробовал выхватить у нее оружие, Эл бросила его на кушетку.

- Забудь о нем!

Пталимарх снова сосредоточил взгляд на ней, в замешательстве и растерянности.

- Мельзис, оставь его разум! Твоя попытка провалилась!

Пталимарх снова начал озираться по сторонам.

- Э-э. Я...

- Ты хочешь продолжить разговор о моей вине? Мы говорили о моей сестре. Ты что-то хотел узнать.

- Солдаты твердили, что вы на одно лицо. И я помню ее, она сказала дерзкое ругательство на неправильном языке евреев. Она ругалась у храма.

- Она плохо слушается. Она ушла одна, заблудилась и оказалась рядом с солдатскими хижинами.

- Я говорил о твоей сестре? - с некоторым опозданием опомнился Пталимарх.

- Ты наверное устал, день был трудным. Мы еще говорили о корабле с римскими солдатами, что еще не пришел в гавань.

- Он стоит за мысом в ожидании сигнала с маяка, - Пталимарх снова посмотрел на нее вопросительно и недоуменно.

- Мы читали одни и те же записки Пталимарх. Статуи сами не ходят.

- Ты одна из нас?

- Я не знаю по какую ты сторону? Тебе не жаль Пелия? Мальчик последний из рода Александра. Кому нужна его молодая жизнь? Жизнь того, в ком нет величия его предка.

Пталимарх опять посмотрел с недоумением.

- Зачем тебе, женщине из чужой земли, такие заботы? Кто прислал тебя? Зачем ты здесь?

- Если ты сядешь и будешь думать, что мы беседуем как друзья, или ты у меня в гостях, я расскажу тебе много интересного.

- Я не твой гость! Ты арестована!

- Ты сам не веришь, что я виновна. Ты помнишь, что говорил мне, когда привел в тюрьму? Как угрожал?

Птаримарх замотал головой.

- Я не могу угрожать женщине. Это чьи-то...

- Он ушел.

- Ты прогнала его?

- Нет. Он оставил тебя в покое, потому что я разгадала его игру.

- Зачем ему я?

- Чтобы помешать мне. Ты не удивлен?

- Теперь нет. Я понимаю, почему вел себя так. Это было наваждение. Эта земля полна магии. Я был груб с тобой. Ты не сердишься? Прости меня.

- Ты хороший человек. Я умею читать людей. Когда я увидела тебя у храма ты показался мне воином с аристократическим воспитанием. Юстиниан окружил себя такими людьми.

- Когда он узнал о твоем аресте, хотел придти сюда.

- Он придет.

- Уже вечер. Здесь не принимают поздних гостей.

- Это правило не для тех, кто приходит со стороны царских садов. Скоро у ворот будет толпа. Ты - охрана царя, перед диойкетом у тебя нет обязательств, у него своя охрана.

- Я что-то говорил о суде?

- Ты грозил, что меня продадут на рабском рынке.

- Нет. Судья скорее присудит наказание солдатам, в городе недовольства властью. Этот город устроен не так как другие египетские города, тут толпа сурова. Я помню, как тебя вели сюда, люди кричали нам оскорбления в след. Как удивительно осознавать, что это был будто не я. Я не могу встать на твою защиту, солдат который обижал твою сестру мне не подчиняется, но я знаю его старшего. Его накажут в любом случае.

- Спасибо.

- Да хранят тебя боги.

- Ты же не веришь в моих богов, - засмеялась она.

- Я и это успел рассказать, - Пталимарх тоже улыбнулся. - Я уважаю любых богов, даже тех, в которых не верю. Прощай.

Она кивнула ему.

В промежутке между визитами Эл подошла к дверям и рассматривала сад, ее интересовала не красота, а размеры сада и путь бегства. План этого дома хранился в данных браслета с того, момента как Алик проследовал за путешествующей из рук в руки запиской из тайника. Геликс отследил все маршруты записки и составил планы домов. Так Пелий с его родословной оказался в поле их зрения. Вот к чему, оказывается, привела с виду ничего не значащая встреча по дороге в Алесандрию.

После Перпиньяна, разгоряченные началом этой невероятной по масштабу операции ни она, ни Дмитрий даже не предположили, что знакомство с неловким возницей биги будет иметь продолжение.

Она подмечала прежде, что местный уклад и люди иногда напоминают ей миры. Она думала, что это из-за Алика, заботы о мирах снова воскресли после видения, она стала ворошить прошлое, и опыт подсказывал ей параллели в настоящем.

В отношении с землянами, в земных делах она старалась всегда проводить черту, за которой было неправильно пользоваться своими способностями великой. Но за последние дни и после встречи с инопланетянином ее мнение на этот счет резко изменилось. В прошлом, она с таким трудом согласилась с тем, что она не человек, наверное из страха не найти ответ, кто же она на самом деле. Ох уж, эта память! Воспоминания всегда были яркими. Она могла вернуться в любую точку времени и прожить свое прошлое опять.

Наверное поэтому сейчас Александрия напоминала ей далекие времена в мирах отца. Люди из этого времени походили на "смертных", как называли простых жителей миров более долговечные великие. Она сравнивала обитателей ее мира с земным. Сходство временами было сильным. Взять к примеру Пталимарха. Его выходка под влиянием инопланетянина напомнила ей Мейхила. "Почему ты так действуешь на меня? Как увидел тебя у храма, не могу забыть твое лицо", - практически цитата из прошлого. Вероятно, Пталимарх, как сильный мужчина, испытал эти чувства на площади у храма, как реакцию на нее, а ловкий манипулятор вытряс эти чувства наружу из его сознания. Зачем Лжемельзис сыграл на этом, оставалось догадываться. Его логика своеобразна. Пока она тут "сидит в тюрьме", ее соперник устроит еще что-нибудь в этом роде.