Строгость Елены поразила Эфроима, как и ее прозорливость. Ника была в мастерской, когда его заказчик отказался уплатить всю сумму, потому что ему не понравилась одна фигура на панно. Эфроим пытался не уступать, но вынужден был смириться с потерей, поскольку заказчик грозил отказом во всей сумме. Тогда девочка весьма напористо встряла в разговор и заявила, что заказчик намеренно сбивает цену, что он пришел сюда с мыслю, не платить всю сумму. Ника гордо заявила, что судья разберет их спор в пользу Эфроима, а она будет свидетельствовать. Эфроим не знал, на что досадовал больше, на обман или унижение, которому подвергся, а за одно и на девочку за вмешательство и грубое обращение.

Эл наблюдала, как Эфроим переживает воспоминания и нервно перебирает узловатыми пальцами камешки в корзине.

- Эфроим, я обещаю, ее выходка безнаказанной не останется, - заявила спартанка.

- Елена, не знаю, что здесь лучше. Позволить тебе наказать ее по праву старшей или поколебать в девочке веру в справедливость и честность.

- Уж поверь мне, Эфроим, у Ники весьма устойчивые представления о справедливости и честности, когда это не касается ее интересов. Здесь скорее речь идет об умении думать, что и когда говорить. Ты, наверное, попросил семью не рассказывать нам ничего. Не стоит ее щадить.

- Ты строга, Елена. Здесь стоит серьезно поразмыслить над наказанием.

- Мне будет спокойнее сейчас оказаться неправой, чем позволять ей такое поведение впредь, - не уступала Елена.

Эфроим пожалел, что невольно выдал необдуманное поведение Ники.

- Тогда позволь мне поговорить с ней и объяснить в чем она не права, - попросил он.

- Да, безусловно. Прямо завтра с утра. Я послушаю, что ты скажешь, и что она возразит, - тем же уверенным тоном согласилась Елена. - Но наказание выбираю я.

- Она твоя семья, - согласился Эфроим.

Он повернулся к морю. Прошло немного времени и сзади послышался шум. Он оглянулся и увидел Деметрия. Тот безмолвно спустился к ними, сел поблизости, но не рядом.

- Вечер добрый, - сказал он.

Елена кивнула, Эфроим тоже.

- Если мы мешаем тебе, мы уйдем, Эфроим, - сказала Елена, - позволь забрать корзину, она тяжелая.

- Я не спешу, и вы мне не мешаете. Солнце только начинает заходить, хоть горизонт в тучах, но шторма, хвала Посейдону, сегодня не будет. Я еще побуду здесь, - сказал Эфроим. - Расскажи мне, Елена, что же привело вас в этот город? Разве мало других городов? Иноземцев здесь много, но их делят на своих и чужих. Я посылал Александра в македонскую общину, но он не пошел. Я понял почему, когда увидел всех вас. Он один среди вас македонец. Без поддержки общин в городе будет непросто.

Елена задумчиво смотрела на закат.

- Это не самая большая моя печаль, - сказала она.

Эфроим вздохнул и накинул плащ на плечи.

- Что может печалить человека в молодости..., - вздохнул Эфроим.

- Для беспокойного ума заботы всегда найдутся,- ответила спартанка, чем вызвала его улыбку.

Они так разительно отличались с Алкменой, нрав которой был по душе Эффроиму. Характер Елены он с трудом себе обрисовывал. Для женщины она была очень озабочена делами мужскими. Елена озадачивала Эфроима больше, чем ее младшая сестра. Она была почтительной, изящной в разговоре, образована, умна, держалась с достоинством. За то время, что она провела в его доме, на глазах у семьи, ко всем, даже к малым, проявляла она учтивость и заботу. Предлагала помощь по дому, делала, что попросят, не пользуясь правом гостьи. Эфроим не сомневался, что она из аристократической семьи. Все, что она выражала словом или делом, имело оттенок скрытой силы, коим обладаем натура властная. До этого момента, до проступка Ники, власть она не демонстрировала, скорее окружение подчеркивало ее особенное положение. Все, включая мужчин, относились ко всему, что она делает с вниманием. Никто не уходил в город, не сообщив ей. Она часто приходила последней, Александр просил у нее отчета, а потом смирился. Вечером они собирались в одной комнате и никто из домочадцев не знал, о чем они говорят. Встречи всегда происходили после того, как возвратилась Елена. Эфроиму, как и прочим, было любопытно. Он был рад таким постояльцам, но их осторожность быстро стала заметна. Они мало о себе рассказывали, а о том, кто такая Елена, Эфроим по сей день не знал.

Елена обернулась к нему и спросила:

- Скажи мне, Эфроим, могу я испросить оракула за другого человека? Если так, то к кому мне наверняка следует обратиться?

- Этот человек болен? - спросил в ответ Эфроим.

- Нет. Это девушка, которую выдают замуж против ее воли, отец подкупает жрецов, чтобы предсказание было в пользу свадьбы.

- Это плохо вмешиваться в дела другой семьи, - покачал головой Эфроим.

- Она умоляла меня. Я не хотела помогать, отказала. Но эта девушка не покидает моих мыслей, я часто думаю о ней. Может, богам угодно, чтобы я выполнила ее просьбу? Она дала мне свою вещь. У меня не было случая вернуть ее. Я понимаю, что вмешиваюсь в чужую судьбу, но не могу остаться равнодушной. Если ты скажешь, что это неправильно, я отдам ей то, что она мне дала.

Эфроим размышлял изучая лицо Елены с обычным интересом. Казалось бы усталость прошла. Он дважды за вечер удивился ее способности предвидеть. Сегодня он послал записку в дом друга их семьи, который уже умер, но по обычаю Эфроим должен общяться с его семьей, как с родственниками. Его жена была сведуща в предсказании будущего и ворожбе. Елена словно это предвидела.

- Ее судьбу решат боги, а ты только донесешь весть. Что ж. Я не направлю тебя в храм. Есть одна женщина и завтра она будет в моем доме. Она вещает не хуже оракула, к тому же ты права, нередко за дары для храма богатые люди покупают себе хорошие вести о будущем. Но так ли это в действительности? Не уходи завтра из дома после полудня.

Елена покивала с благодарной улыбкой.

- Но я должен сказать, что если она откажется, ты не должна сердиться.

- И в мыслях не было, - весело заявила спартанка.

Легкость ее тона и странность выражения не вязались с серьезностью этой просьбы. Ему тоже требовался совет оракула, потому что дела мастреской здоровье беременных невесток и благосостояние семьи трбовали предсказания.

Эфроим вздохнул и продолжал созерцать закат, пока светило совсем не ушло в тучи на горизонте. Он засобирался домой, когда сизые сумерки стали наползать на берег. Обернулся и увидел Деметрия. Он совсем забыл о нем. Друг Елены сидел все это время за их спинами безмолвно и тихо.

Деметрий поднялся, подошел к ним и поднял на плечо корзину Эфроима. Он ничего не сказал и заскользил с проворством между выступов наверх. Елена двинулась за ним. Эфроим помедлил, поразмыслил. Он слишком устал, чтобы думать еще и об этом.

Елена и Деметрий подождали, пока он поднимется наверх. Так, втроем, они зашагали к дому. Эфроим подметил, что они примериваются к его шагу. Эта забота тронула его. Как бы странно не смотрелись они со стороны, они были добрыми людьми.

Глава 14

- Ника, подойди.

С этих слов Эл начиналось новое утро, едва Ника стала спускаться по лесенке со второго этажа. Лин и Алкмена не вернулись, и Ника ночевала в их комнатушке.

Тон голоса Эл добра не предвещал. Ника для виду потупила взор, но успела краем глаза заметить, как Эфроим спешно скрылся в проходе во внутренний дворик, прилегавший к мастерской.

Причину недовольства Эл Ника знала наверняка.

- Я объясню, - выдавила она свое обычное в таких случаях оправдание.

- Жажду объяснений, - сурово сказал Эл.

Эл была абсолютно серьезной и строгой. С вечера Ника еще надеялась на некий "карт-бланш", как сказал бы Геликс. Тот же Геликс "по секрету" сообщил, что у Эл был разговор об Алике с Ольгой и Игорем, поэтому рассчитывать на хладнокровную рассудительность со стороны воспитательницы совсем не стоило.