Разыгралась буря, корабль не выдержал ее натиска и развалился. Торговцы встретились в воде. "Вот видишь, - сказал толстый тонкому, - какая польза от тучности. Тебе всё время нужно грести, чтобы не утонуть, а меня вода сама держит как поплавок. У тебя не хватит сил, чтобы доплыть до берега, а меня течение и ветер сами донесут до суши".

  И толстый оказался прав. Шутки худого за трапезой на корабле оказались преждевременными. Худой торговец вскоре утонул.

  - И в чём же мудрость этой истории, Шехи?

  - Во вроде бы плохом и вредном вдруг может обнаружиться хорошее и полезное. Всё зависит от обстоятельств.

  - Так толстый купец всё-таки добрался до берега?

  - Нет, его проглотила акула.

  - Вот тебе и раз! Скажешь, что и в этом есть какая-то мудрость?

  - Конечно. Никогда не радуйся раньше времени.

  Вы просто не представляете, ребята, какая скука сейчас во дворце. Бунт в гареме и то был хоть каким-то развлечением. Гарун с тоски по ночам, переодевшись, тайком ходит в город. По его словам, чтобы посмотреть, как живет народ. А зачем на самом деле, то чёрт его знает. У меня же единственная радость - посидеть или пошалить вместе с вами. Может быть, устроим какое-нибудь приключение?

  Только она это произнесла, как на палубе раздался какой-то подозрительный шум, крики.

  - Вот, пожалуйста, накликала, - заметил Синдбад. - Приключение само нагрянуло к нам на ночь глядя. Не к добру это.

  В каюту вваливается вахтенный матрос.

  - Капитан, там какой-то человек шумит, требует вас. Говорим, чтобы приходил утром, - не хочет. Воображает что-то о себе, драться пытается.

  - Ладно, ведите его сюда.

  Двое матросов вталкивают в каюту какого-то небогато одетого человека в нахлобученной на глаза чалме.

  - Оставьте его, - распоряжается Синдбад, и матросы уходят. - Что вам потребовалось на моем корабле, почтеннейший?

  Незваный гость поправляет чалму.

  - Гарун! - восклицает Синдбад. - Как это тебя к нам занесло? Мы вроде о встрече не договаривались. Только что себе на беспокойство тебя упомянули.

  - Да вот, вышел в город погулять...

  - Ага, - добавил Абу, - посмотреть, как народ живет.

  - Хотя бы и так.

  - Только вот народ не живет на корабле у Синдбада.

  - Ну и что, вы тоже мои подданные. Причем такие, за которыми нужен глаз да глаз.

  - Присаживайся, Гарун, раз пришел.

  - Халиф Багдада Гарун-аль-Рашид, - представляю я гостя Зубейде. - Зубейда. Дочь Бахтияра-хаджи из медресе Акбара. Слышали о нем, Гарун?

  - Не только слышал, но и знаком. Прелестная дочь у него, - вожделенно сверкнув глазами, признал Гарун. А Зубейда испуганно прижалась ко мне плечом.

  - Только глазами, Гарун, - предостерег я его. - Ни о чём другом даже не мечтайте.

  - Я и не мечтаю. Опоздал, так опоздал. Всё понимаю. Налейте мне вина. Спасибо. Я вот почему к вам забрел. Со стен дворца порт как на ладони. Смотрю, сегодня вы тут зачем-то собираетесь...

  - Со стен, говоришь, видно, - прервал его Абу, - а не врешь? Может, опять через Око Света за нами подглядывал?

  - Какая разница! Важно, что вы все в сборе. И даже Сержи-сахеб здесь, а у меня как раз для вас интересная задача появилась. Награжу. Правда, еще не знаю, за что, но хотя бы даже за известие, что опасности нет.

  - А ты уверен, что мы возьмемся? - поинтересовался Ахмед.

  - Уверен. Вы такое любите.

  - Ну, тогда выкладывай, халиф Багдадский. Мы слушаем.

  - Пойдемте наверх. Там даже и видно будет.

  Всей гурьбой выходим из каюты и поднимаемся к рулевому бревну.

  - Сейчас полнолуние, ночь светлая, - продолжает Гарун. - Видите, на той стороне Тигра Шахтиярский лес. В нём запрещено охотиться и рубить деревья. Можно только собирать сушняк. Но вот уже два дня мне доносят, что в лесу завелась какая-то нечисть. Ночью на поляне кто-то разводит большой костер. Люди, которые ночью отважились зайти в лес и посмотреть, что-то там лепечут о шайтанах, дэвах, сказочных гуриях. Неплохо, если бы кто-то отважился узнать, что там происходит на самом деле и не опасно ли это для Багдада. Ведь совсем же рядом. Если нечисть, то стражу посылать туда бесполезно. А вот вы не боитесь никого и ничего, - и Гарун умолк.

  Действительно, на той стороне реки, немного выше дворца халифа вверх по течению имеется небольшой, километра три-четыре в поперечнике лесной массив. Под луной он темен и непроницаем. Кроме одного места. Шагах в трехстах от берега Тигра светлое пятно не такой уж большой поляны, деревья вокруг которой озарены красно-розовым светом большого горящего костра. Синдбад рассматривает лес в бинокль.

  - Там кто-то есть, - и передает бинокль мне.

  В самом деле. В свете костра движутся какие-то неясные тени. Передаю бинокль дальше, и он, идя по рукам, не так уж скоро возвращается к владельцу.

  - Ну, как, - спрашивает всех Синдбад, - пойдем? Ты с нами, Гарун?

  - А возьмете?

  - Не следовало бы. Ведь если там опасности нет и ты своими глазами в этом убедишься, то не видать нам твоей награды как своих ушей. Да ладно уж, иди с нами. Если будет опасность, то мы как раз тобой и пожертвуем, чтобы самим удрать.

  - Ну и шутки у тебя, Синдбад!

  Спускаемся с капитанского мостика. Синдбад как-то незаметно для нас обвешался оружием. Большая лодка с гребцами уже у борта. Сначала с некоторыми трудностями опускаем в нее женщин, а потом по очереди забираемся сами. Спрашиваю у Зубейды:

  - Может быть, останешься? Подождешь нас на корабле, или Синдбад даст провожатых до дома.

  - Нет, я со всеми. Мне тоже интересно, - прозвенела своим голоском Зубейда и, чуть подумав, добавила: - И боязно.

  - Не беспокойся, Серж, я за ней присмотрю, - пообещала Шехерезада.

  Отлично! На нее можно положиться. Под плеск вёсел мы отправились навстречу какому-то приключению. А может, и нет там никакого приключения? Какие-то напуганные люди вроде есть, со слов Гаруна, а пострадавших-то нет. Лес-то почти рядом, и буквально через четверть часа пристаем к противоположному берегу и вступаем во тьму деревьев.

  Правда, лес тут - не то что северные дебри или тропические джунгли. Чист, редок и ровен. Ни одной веточки на земле не валяется. Любую мелочь мигом забирают на дрова. Но всё равно в мертвенном свете луны и пугающем шелесте от налетающего ветерка и этот лес мрачен и жуток. Скинув свой темный халат, впереди пробирается Багдадский вор со своим кошачьим зрением. Мы все за ним, ориентируясь на его белеющую под проблесками лунного света спину.

  Шагов через двести кое-где между деревьев стали видны огни костра. Доносятся и какие-то ритмичные звуки, почему-то кажущиеся мне очень знакомыми. Абу останавливается и ждет, пока все соберутся вокруг него.

  - Я немного знаю этот лес, - тихо говорит он. - Видите, он совсем голый. Нет ни подлеска, ни кустов. Молодая поросль и кусты есть только по краю поляны и при этом только с одной стороны. Там, где не жжет дневное солнце. Мы подойдем оттуда и растянемся за кустами на расстоянии вытянутой друг от друга руки. Группой не стоять, не разговаривать, не топать и головы над кустами не поднимать. Смотреть сквозь листву. Тогда, может быть, нас и не заметят. Если там что-то опасное, то не срываться с места и не бежать. Тихо отползаем и быстро уходим, скрываясь за деревьями. При этом - не теряя друг друга из вида. Шехи, Зубейда, вы идите вслед за Синдбадом, а отступать, если что, будете впереди него. Пошли!

  Абу повел нас, по дуге огибая поляну, к подходу к ней с кустами. Звуки всё слышнее, и я уже точно узнаю их. Не верю своим ушам. Откуда? Осторожно рассеиваемся за кустами. За ними взгляду открывается фантастическая картина.

  В свете костра на поляне под музыку танцуют почти полностью обнаженные нимфы* из античных мифов. Не одни. Кавалерами при них самые что ни наесть натуральные фавны*. И это далеко не вся публика на поляне. Просто глаза разбегаются. Одни мне знакомы, а другие нет.