- Ну, так это теперь нет! А хочешь - будет?.. - очень понятно предложил тот.

   - Иди. - повторила сквозь зубы, надеясь, что нас никто не слышит. - Давай, вали! Ничего не хочу. Нечего тебе тут делать!

   - Ну и напрасно. - обиженно протянул разведчик, поняв, что я не ломаюсь, а действительно стараюсь от него отвязаться. - Я ласковый. И щедрый. Ты бы своего черного враз со мною забыла!..

   Не выдержав, я очень понятно потянулась к отстегнутым ножнам. Он хохотнул, и встал.

   - Да не полезу я силком, не боись! - успокоил весело, я не поняла, что его так насмешило. - У нас тут так принято, что любовь - только по согласию. А ты все-таки подумай, слышь? Я подожду.

   - Нечего ждать... - проворчала, отворачиваясь от слишком легкомысленного поклонника.

   - Ну, это как поглядеть! - по-прежнему весело возразил тот, помаленьку отступая в кусты. - На мой вкус, так есть чего. Ты подумай, подумай!

   - Вали отсюда! - шепотом заорала я. Он опять рассмеялся, и пропал в лесу.

   Уткнувшись в пропахшую конским потом седельную суму, я понемногу приходила в себя. Значит, теперь я - подружка Баграта? Бывшая подружка, брошенная и несчастная... Ужас. Интересно, с какого перепою им такое приснилось?! Я очень надеялась, что не сам Баграт виновник слухов, мне решительно не хотелось думать о нем плохо. Хотя, немного остыв, я посмотрела на ситуацию под другим углом: если предположить, что "черный" десятник мой любовник, пусть и бывший, то в этом для меня заключаются определенные выгоды. К примеру, могу держать на расстоянии слишком ретивых поклонников страхом перед ним. Да и собственное одиночество так легче объяснить, мол, по бывшему дружку сохну...

   Перед глазами всплыло заросшее жесткой щетиной одутловатое лицо, с грубыми крупными чертами и мне тут же пришлось глотать невольный смех. Да уж, есть от чего засохнуть женскому сердцу. Но, опять же, почему бы не принять игру? От меня не убудет, сам Баграт на "отношения" не нарывается, так пусть болтают. Спорить-то опасно, мало ли какие сплетни всплывут, а так, попробую использовать ситуацию в своих интересах.

   И чего я разнервничалась? Ну, подумаешь, парнишка заигрывает. Ничего ж серьезного. Да и мне кокетничать интереса нет, походит-походит рядом, да успокоится. И почему меня так разозлило мужское внимание?

   - А ты молодец, ты его правильно отшила. - совершенно не сонным голосом одобрила Марни. Я вздрогнула. Она повернулась в мою сторону, и пояснила без смущения: - Этот охломон уже всех баб в разведке перебрал, такой неуемный! Он вишь, разговору научен, подход к женскому сердцу знает... ему мало, кто отказывал. Ласковый - это он не врет, ладный мужик. И не жадный, да. Но - ненадежный. - она помолчала, оценивающе разглядывая меня, и повторила: - А ты - молодец, не поддалась! Умная.

   Я смущенно спрятала глаза. Молчать оказалось так же неловко, как говорить вслух. Я не умела легко болтать на "эти" темы.

   - Ты новенькая, не обвыкла еще. - пояснила мудрая Марни. - Эт ниче, что мужики подходят, эт так везде. Ты сильно плохо о нас не думай. Сильничать они не будут, за такое и на осину вздернут запросто, Талли строгая по этой части. Да и наш Веррен шалости не одобряет. Но тепла-то всем хочется, да и ласки перед смертью. Мы ж тут живем, как в последний день. Кто завтра проснется, кто нет? То-то!.. вот и радуются все, как могут. Один пьет, другой баб мнет. Может, не убьют тебя сразу, так сама еще по ласке-то затоскуешь...

   Я закрыла глаза и стиснула зубы. Хватит, Марни, прошу тебя - хватит!

   Она подумала, что я отключилась, и тоже через минуту заснула.

   Вот с этого-то неприятного эпизода проснулись симпатии Марни ко мне. Я только удивлялась поворотам судьбы.

   Впрочем, спокойных привалов и возможностей побеседовать у нас оказалось не так много. Мы нагнали-таки армию, нагнали, чтобы тут же попасть в месиво - хоссам удалось скопить силы, превышающие армию южан в трижды, и теперь они уверенно отодвигали захватчиков со своих земель.

   *

   Привычно тоскую. Если с полуночи звездное небо еще и подкидывает иной раз темы для размышлений, то четвертое дежурство, приходящееся на последние часы перед рассветом, самое муторное. Ужасно хочется спать, во-первых, и именно в него спать нельзя, потому что лучшего времени для внезапного нападения не найти, во-вторых. Не успеваю присесть на чурбак у разбитой коновязи, как вижу Веррена, прокрадывающегося на сеновал вглубь двора. Некоторое время назад в него уже прокралась красивая девка, следом - мелкий деревенский мужичонка. Представив себе реально, чем может закончиться потасовка между ними, остаюсь спокойно сидеть на месте. Жилистый и неожиданно сильный, несмотря на свою худобу Веррен легко мог справиться с двумя такими "соперниками" одновременно. Местному ревнивцу выбьют зубы, Веррен же научится... сдержанности. Возможно.

   Сразу же оттуда начинают доноситься женские глухие взвизги, потом, вышибая собою хлипкую дверь, вылетает незадачливый защитник, следом появляется десятник, мечом в ножнах сносит в бешенстве остатки коновязи - хорошо, я успела к тому времени пересесть к колодезному срубу. Хотела уже приподняться, показать, что дежурный не нагло спит, а чутко стережет, но, верно оценив состояние командира, решила не попадаться под руку.

   Со злостью пнув дверь в сарай, где отдыхает десяток, Веррен громко высказался по поводу родственных связей свиней и наглых мужланов. Безошибочно определив причину несостоявшегося свидания, покатываясь в беззвучном хохоте, проснувшиеся разведчики тычут друг друга в бока локтями, перемигиваются, кивая на десятника. Мне тоже смешно, но и мальчика жаль.

   Поскольку шло время именно моего дежурства, то есть сидения на корточках и с умным видом разглядывания прошмыгивающих мимо хозяйских кошек, на предмет упреждения провокационных действий противника, вопль десятника меня не вырвал из сладких объятий сна. Он не резанул по нервам в самый желанный - предутренний - час. Наоборот, появление Веррена скрасило последние минуты муторной повинности, потому раздражения на командира не испытывала. Поглядывая в бледнеющее небо, гадала: закончатся наши поиски сегодня, или придется и дальше обшаривать чахлые рощицы. А найдем ли чего - кто знает?..

   - Мечтаешь? - прямо над ухом зло прошипел Веррен. Я сделала вид, что прекрасно его видела, и специально так тихо сижу.

   - Слушаю, - ответила честно, я действительно до последних минут вслушивалась в близкий лес. Он меня тревожил. Веррен удивленно посмотрел поверх моей головы в ночь, не понимая, чего слушать, когда кругом такая тишина. Та тишина, которая мне и не нравилась. - Утро близко, командир, а лес не просыпается. Прислушайся сам! Ну?..

   Он вновь пошарил взглядом по сторонам, но ничего не понял, и сел рядом со мной, наклонился поближе, спросил уже без злости:

   - И чего тебя беспокоит?

   - Утро вот-вот наступит, а птицы молчат. Они уже гомонить должны, им уже утро. А они молчат. Почему? Я такого не припомню, чтоб лес поутру как вымерший был.

   - На что думаешь? - прямо поинтересовался десятник. Я чуть не подпрыгнула от такого доверия. Ничего себе, ответственность!

   - Не знаю. - честно ответила, боясь сказать лишнее, но в то же время и молчать мне ни к чему, ведь и моя жизнь под угрозой. - Охотники говорили... - вторая сплетня, ходившая про меня, гласила, что я толи тайная жена Охотника, толи его незаконнорожденная дочь. - Говорили, что иногда лес так замолкает перед большим кровопролитием. Ну, вроде как зверье чувствует смерть, и сбегает.

   О том, что об этом мне рассказывал не Охотник, а эльфийский принц, благоразумно утаила.

   - Ага. - вовсе не обескураженный Веррен вновь пытливо посмотрел в чуть просветлевшую тьму. - Ну да. А я еще вчера подводы заметил... подумал - от нас они деру дают, ну, от разведки... а выходит, они от резни сбегали...