- Вы начинаете неплохо, юноша, - говорил Фредерику старик Гитбор.

   - Поверьте, могло бы быть лучше, - хмуро отвечал молодой человек, - если бы ничего вообще не менялось: Аллар был бы королем, я - судьей, Конрад был бы жив, а про Тимбера никто не слыхал бы.

   А еще - Кора была бы с ним. Но этого Фредерик никому не говорил, кроме Элиаса. Потому что именно юному гвардейцу поручил он начать поиски девушки.

  - Я бы сам искал, но, как видишь, на мне теперь ответственность за целое государство, - говорил он Элиасу. - Так что вся надежда в этом деле на тебе, братец. Найди ее - нам хотя бы сказать друг другу пару слов.

   - Ты не женился на ней раньше, потому что знал, кто ее отец? - спросил юноша.

   Фредерик покачал головой.

   - Это причиняло мне боль, но и только. Я не предлагал Коре быть моей женой, потому что боялся, что ее отец использует ее против меня. Так, как он использовал Марту. Я был судьей - судье не полагается привязываться к кому-нибудь. Знаешь ведь историю моего отца. Кстати, и старика Гитбора один раз подцепили на тот же крючок: захватив в заложники его дочь Иду, преступный клан Крюков вынудил Южного судью отпустить из тюрьмы главаря кланщиков. Освальду в этом плане посчастливилось. Конрад же вообще не заводил семью, - тут он вздохнул, - а до поры я считал его своим отцом и думал, что он любит меня как сына.

   - Слишком много печальных историй в твоей жизни, - заметил Элиас.

   - Будет и еще одна, если ты не найдешь Кору, - отвечал Фредерик, в который раз вздыхая. - Так что постарайся. Я теперь король - мне нужна королева, - тут он улыбнулся, даже мечтательно, что для его в последнее время нахмуренного лица было необычно. - Она будет прекрасна в короне с изумрудами, похожими на ее глаза. Постарайся, братец - наша страна заслуживает прекраснейшей женщины в королевы.

   Ну, насчет прекраснейшей, тут Элиас бы поспорил - у него на это было свое мнение. Особенно после того, как в королевский Дворец по распоряжению Фредерика прибыла, наконец, Марта. Прибыла, правда, не одна, а с малышкой Агатой. Но Агата, только выпрыгнув из повозки, тут же прилепилась к Фредерику, что вышел их встречать, и Элиас мог поговорить с девушкой

   - Здравствуй, - краснея, сказал он. - Рад тебя видеть.

   - Здравствуй, - отвечала Марта, чуть улыбаясь.

   В то утро Элиас позабыл про все королевство с его проблемами. Он увел черноволосую Марту в зимний сад, где журчал фонтан и душисто пахли роскошные южные цветы. Фредерик с тоской смотрел им вслед, а жестокая, как все пятилетние дети, Агата немилосердно дергала его за руку, требуя, чтобы он немедленно показал ей ее комнату...

   День спустя король Фредерик перед благородными лордами посвятил Марту в дамы, что было равнозначно рыцарскому званию для мужчины, и объявил, что просит ее руки для сэра Элиаса Круноса.

   - Ты не против? - спросил он перед церемонией у девушки.

   - О, сэр, вы слишком добры ко мне, - отвечала она.

   - После всего, что ты для меня сделала, это - самое малое, что я могу сделать для тебя. Только скажи, по душе ли тебе Элиас? Если нет - проси все, что хочешь, я постараюсь исполнить твои желания.

   Марта лишь покачала головой, и в ее бездонных глазах заколыхалась влажная печаль:

   - Но себя-то вы мне не отдадите.

   Фредерика такие слова обескуражили.

   - Прости, - начал он, - я всегда чувствовал, что ты не просто предана мне, но... я не могу того же сказать о своих чувствах к тебе. Мне жаль...

   - О чем вы жалеете, сэр? - остановила его Марта. - О том, что любите другую? Не надо об этом жалеть. Я вот жалею, что не вижу дамы Коры рядом с вами, и вы из-за этого так печальны.

   - Не будем о ней. Сейчас речь о тебе. Хочешь ли ты стать женой Элиаса? Я не успокоюсь, пока не устрою твою судьбу. Он, по всему видно, неравнодушен к тебе. К тому же, право, он не хуже меня, а где-то и лучше, - тут Фредерик улыбнулся. - И выше, и сильнее.

   - Не расхваливайте его, сэр, я сама вижу, что он весь из достоинств, - Марта чуть слышно вздохнула. - Я согласна на замужество с Элиасом, но только при одном условии.

   - При каком же?

   Она вдруг положила руки ему на плечи, заглянула прямо в глаза, заворожив бездной своих очей.

   - Поцелуйте меня... Один только раз. А потом скажите, что отдаете меня другому.

   Фредерик вспомнил в этот момент, что он все-таки был судьей, решительно закрыл глаза, чтобы не поддаться чарам влажных черных глаз, и коротко поцеловал девушку в губы. 'Так лучше для нее, - думал он. - Так лучше... С Элиасом она будет счастлива'. Открыв глаза, он решительно взял Марту за руку и ввел в Зал Решений, где и провел церемонию посвящения, а потом, после радостного 'да' Элиаса, объявил:

   - Да будет так. Отныне вы - жених и невеста, и будете обручены по обычаю через год в главном соборе Белого Города, - и он соединил руки молодых людей.

   Элиас восторженно поцеловал Марте руки, потом обнял и жарко прильнул к ее губам. Девушка же, отвечая на его поцелуй, не сводила глаз с Фредерика. Но тот лишь улыбался, не размыкая губ...

   - Я уезжаю, - объявил Элиас Марте вечером того дня, когда Фредерик поручил ему искать Кору. - Не скучай без меня.

   Она отложила белую сорочку, которой только что вышивала ворот, встала, подошла к жениху.

   - Куда ты едешь?

   - Прости - не могу сказать. Надеюсь лишь, что это ненадолго, - Элиас взял руки девушки в свои, любуясь ее лицом и уложенными в причудливую прическу смоляными косами. - Какая же ты красавица!

   За эти слова получил по поцелую в щеки. Марта улыбалась, думая: 'Он добрый и нежный. Он любит меня. Он должен быть счастлив, и тут я должна постараться'...

   * * *

   По широкому Восточному тракту, вдоль полей, занесенных снегом, во весь опор скакал всадник. Его огромный вороной жеребец храпел и вскидывал головой, отбрасывая могучими копытами комья земли. От разгоряченных лоснящихся боков валил пар. Всадник, укутанный в плащ из серебристых волчьих шкур, казался ребенком на этом скакуне-демоне, но было видно, что рука его тверда и легко управляет лошадью.

   Он ехал по землям покойного Эдвара Бейза и остановился у сгоревшей усадьбы, где его жеребца взял под уздцы вышедший из развалин человек.

   - Привет, Элиас, - сказал Фредерик, опуская шарф, закрывавший лицо до самых глаз. - Что скажешь?

   Элиас, снял меховую шапку, поклонился и произнес:

   - Надо бы спешиться и отдохнуть - судя по всему, ты скакал без передышки.

   - Ничего, Крошка отличный конь - под стать мне, - Фредерик усмехнулся и потрепал вороного, что нетерпеливо крутился на месте, по крутой шее. - Ну, где ты ее видел? - в его голосе было нетерпение.

   - Не я видел. Крестьяне из соседней деревни заметили позавчера одинокого всадника, - отвечал Элиас. - Я проверил - она ночевала здесь, в развалинах поместья, вон там и кострище есть... Я как узнал - сразу послал тебе голубем письмо.

   - Откуда ты взял, что это была она?

  Элиас, улыбаясь, протянул ему несколько огненно-рыжих волос.

  - Вот. Она причесывалась, а волосы из расчески бросила в снег.

  Фредерик кивнул:

  - Ты меня приятно удивляешь, братец. И где она теперь?

  - Уехала.

  - Черт, я и сам вижу, что здесь ее нет. Куда?!

   - Вроде дальше на восток.

  - Вроде или точно?! - тут голос Фредерика стал раздраженным. - Черт дери! Я бросил свое королевство и три дня не слазил с седла, чтоб услышать твое 'видимо'?! Почему сам не разобрался?!

   Он пришпорил Крошку, и тот вынес его из черных развалин поместья на заснеженный пустырь. Элиас побежал следом, спотыкаясь и поскальзываясь.

   Фредерик пристально смотрел на восток, припоминая местность.

   - Там за лесом - река Лилина, широкая и глубокая. Эта дорога ведет на маленький рыбацкий хутор, а за речкой - приграничные поля, а дальше - Царство Броков... Неужели она решила податься туда?