- Догадайся! - Фредерик выхватил из-за спины свой меч, и он тонко зазвенел в его руках. - Последний раз предупреждаю - убирайтесь отсюда!

  Их предводитель коротко взмахнул мечом:

  - Захватим его, ребята! Это судья Фредерик! Якобы наш король! Тимбер будет рад такой добыче!

  - Дураки! - обозвал их Фредерик.

  Он отбросил пустые арбалеты, и нападавшие подумали, что опасаться уже нечего, поэтому ринулись вперед, наставив на молодого человека копья.

  - Черта с два! - с таким возгласом Фредерик резво подпрыгнул - копья скользнули под него, вспорошив снег - едва приземлившись на их перекрестье, он вновь, как пружина, взмыл вверх, ловко кувыркаясь в воздухе и сверкая белым лезвием меча, и оказался на коне за спиной одного из копейщиков.

  Одним точным движением он сломал воину его крепкую мускулистую шею, сбросил тело вниз и натянул поводья испуганно заржавшей лошади, поворачивая ее против остальных.

  - Черта с два вам меня взять! - провозгласил он и ринулся в бой, устрашающе свистнув мечом.

  Четверо из пяти дружно развернули коней и помчались от него подальше с той же скоростью, с которой преследовали, если не быстрее.

  - А вы что же? - осведомился Фредерик у предводителя беглецов, что пожелал остаться. - Не последуете за своими молодцами, барон Хоклер?

  Тот вздрогнул, услыхав свое имя, и сделал угрожающее движение мечом.

  - Я буду драться с вами, сэр Фредерик. Вы убили моих людей и заставили других испугаться вас! Тем самым вы оскорбили меня!

  - Я бы советовал вам тоже испугаться, - невозмутимо отвечал молодой человек. - Потому что для меня вы всего-навсего бунтовщик и изменник. К тому же, пожарище за лесом наверняка дело ваших рук. Стало быть, вы еще грабитель и поджигатель, а, возможно, и убийца мирных поселян. Я не прав?

  Вместо ответа барон обрушил на него несколько сокрушительных ударов своего тяжелого двуручного клинка. Фредерик вместо того, чтобы их отбить, легко увернулся и, откинувшись в седле, коротким взмахом меча перерезал подпругу у седла противника, и Хоклер рухнул наземь, загремев доспехами. Он быстро перевернулся, чтобы подхватить выпавший из руки меч, но на его лезвие уже стояла нога короля-судьи.

  - Не глупите, барон, я и так вас убью, - сказал ему сверху Фредерик. - Вы до сих пор живы лишь потому, что мне нужно передать сообщение Тимберу, - тут он поднял взгляд от Хоклера к лесу.

  Барон воспользовался этим и нанес ему резкий удар вытянутыми вперед пальцами под дых. Фредерик молча поймал его руку, поджал губы и сузил глаза - лицо его стало от этого хищным и жестоким.

  - А это, чтобы поубавить вам прыть, - сказал он и одним движением сломал Хоклеру сразу все пальцы на руке - те только хрупнули.

  Северянин не издал ни звука - лишь губу закусил.

  - Садитесь на коня и спешите к бастарду, - говорил Фредерик. - Скажите ему и всем остальным: пусть возвращаются в родные дома. король Фредерик не хочет крови своих подданных. Я хочу мира и спокойной жизни для всех. Если Тимбер считает себя достойным короны, он должен думать и хотеть так же. Пусть явится ко мне без опасения быть схваченным, и мы один на один выясним отношения. Скажите ему, что не стоит ради этого начинать гражданскую войну... И не волнуйтесь - ваши пальцы быстро заживут - я ломал их аккуратно...

  Хоклер, стараясь не тревожить больную кисть, сел на лошадь. Это было трудно сделать, тем более что на ней уже не было седла, и Фредерик помог ему, заставив коня стать на колени.

  - А мой меч? - угрюмо спросил барон.

  - Нет, - коротко ответил молодой человек и, подняв клинок Хоклера, переломил его о колено. - Вы теперь на заметке у судьи, и ваше наказание всего лишь отложено.

  Северянин скрипнул зубами и пришпорил коня.

  Фредерик проводил его взглядом, спрятал свой меч в ножны, подобрал арбалеты и приладил их на предплечья, взял также брошенный бароном штандарт, оседлал свою лошадь и направил ее в сторону леса - он желал увидеть, что стало с деревней...

  Поваленный частокол, сорванные с петель ворота, почерневшие сожженные избы с зияющими окнами, пустые хлева и гумна - вот что увидел Фредерик, гарцуя по улочке, изрытой копытами лошадей. И еще - убитые. Трое мертвых крестьян при въезде в деревню - их застрелили из луков. Еще один повис на частоколе, что опоясывал село, - из его спины торчал дротик, и кровь залила черные бревна загороди. Дальше попалась женщина с разрубленной головой - она лежала поперек улицы, раскинув руки, а рядом сидел, скрючившись на корточках, ребенок лет пяти. Он не плакал - уже выплакался - и пустыми, широко открытыми глазами посмотрел на Фредерика. У короля зашевелились волосы на затылке от этого взгляда. Откуда-то появилась чумазая девочка-подросток, стрельнула в молодого человека испуганными глазами, схватила малыша и исчезла вместе с ним среди развалин.

  Он услышал крики, поспешил туда - у одного из обвалившихся домов бесновался человек. Он пытался кинуться в избу, над обгорелыми бревнами которой еще курился дым, но его удерживали односельчане.

  - Дети! - кричал он с надрывом. - Дети мои! Женушка моя!

  Завидев Фредерика, двое мужчин выскочили вперед с вилами, намереваясь напасть на него. Фредерик показал им свою судейскую печатку, и они опустили оружие. король спешился, подошел к крестьянам.

  - Что с ним?

  - Его жена и дети не успели выскочить, - отвечали на его вопрос. - Крыша обрушилась - их завалило. А он, похоже, помешался.

  - Достаньте их, достаньте, - уже тихо скулил крестьянин, повиснув в руках тех, кто его сдерживал.

  Фредерик пожал плечами и ступил на черное от копоти крыльцо:

  - Не дело оставлять их под обломками. Может, кто выжил.

  Он легко разворотил груду покрытых пеплом обломков, пробрался в то помещение, что когда-то было просторной горницей. Искал недолго: отвалив в сторону обрушившиеся доски потолка, увидел крестьянскую кровать. На ней, на лоскутном прожженном покрывале - полусгоревший женский труп. Она лежала на животе, обугленные руки закрывали голову. Она что-то прятала, что-то укрывала собой...

  У Фредерика комок подступил к горлу. Собрав все свое хладнокровие, он осторожно переложил тело женщины на пол и откинул покрывало... И подумал, что умирает...

  Два малыша-близнеца клубком скрючились на кровати, обхватив друг друга пухлыми ручонками. Светлые головки были похожи на золотистые луковки. Огонь не тронул их - мама уберегла. Казалось, они уснули, приоткрыв маленькие ротики. Только белые губы и лица указывали на то, что им уже не проснуться - малыши задохнулись.

  Подкосились ноги - пришлось ухватиться за спинку кровати. Перед глазами все закружилось, а в ушах противно зазвенела слабость: он видел много смертей, он сам убивал, но смерть детей - это было то самое, что он считал недопустимым и самым ужасным на свете.

  - Просто надо отдохнуть, - уговаривал Фредерик свое тело, которое было готово рухнуть в обморок. - Еще немного - и я отдохну... Кровать и сон - скоро все это будет...

  Он справился с приступом слабости, взял близнецов на руки. Головки-луковки бессильно стукнули его в ключицы, а мягкие детские волосы защекотали шею - и вновь заболело где-то в груди. Фредерик почувствовал, что плачет: глаза защипало, и по щекам скатились слезы. Он не плакал уже лет двадцать...

   Сдерживая прерывистый вздох, он вынес малышей на улицу, где его встретили скорбным воем крестьянки. Кто-то постелил грубый шерстяной плащ на снег, и Фредерик опустил на него детей, вытер со лба капли холодного пота.

  - Там осталось тело матери, - сказал он глухим голосом. - Кто-нибудь заберите ее...

  Сам без сил опустился прямо в сугроб - ноги совсем не держали.

  Где-то за деревней послышался его собственный рожок, и в село на горячих серых лошадях влетели добрых три десятка королевских гвардейцев. Впереди несся Элиас на взмыленном коне, за ним - капитан Барт.

  - Мне повезло! - крикнул Элиас еще издали. - Мой отец и солдаты патрулировали в пригороде и услыхали мой рог.