— Так, граждане, просыпаемся, милиция!

«Холмик» зашевелился, недовольно загнусил, забормотал, а потом — тулуп свалился, и из-под него показалась кудлатая, разноцветная башка, похожая на голову крупного примата. Башка закрутилась, мотая грязными космами, потом показалась тяжёлая рука, потёрла пропитую «морду».

— Ыыыы, хто тут хамит, зараза, грызло раздолбаю и сожру! — разразилась сия «сущность» гнусавым, пропитым и свирепым рёвом.

Константин узнал этот характерный «диалект» — перед ним копошилась сама Аська Колоколко. Ура! Нашлась, дорогуша!

— Так, Аська, давай, вставай! — сказал ей Сенцов, отходя, чтобы Аська не наградила его блохой или вошью.

— Ну и ну… — долетел до Константина изумлённый выдох Ветеркова. «Давай, стажёр, учись работать!» — хохотнул про себя Константин и тут же снова оборотился к Аське.

— Слышь, ментюк! — подала басовитый глас Аська Колоколко, выползая из-под серо-коричневого, латанного тулупа. — У нас тут кадры, шо Шварценеггер!

— Да? — удивился Сенцов, размышляя, что же такое могло произвести на местных «зверей» такое тяжкое впечатление?

— Ы, ментюк! — это из-под другого тулупа явился «Барибал» Кузьмич, потирая свои синяки, наставленные Аськой. — Раньше всё путём было, жили, шо человеки! А теперь??

— Кузьмич! — придвинулся к Барибалу Сенцов, выискав копию карандашного фоторобота, что принадлежал неизвестному «напарнику» дезертира Александра Новикова. — А не знаешь ли ты часом его?

Сенцов надеялся на то, что Барибал опознает незнакомца и скажет, что сталкивался с ним на «узкой дорожке», но ошибся. Кузьмич почесал макушку, расшвыривая блошиные сонмы, и проревел медвежьим голосом:

— Неа, начальник, гадом буду, вот те крест! — он широко перекрестился чумазою левой лапой. — Не видал я такого гуся. Но скажу… — Кузьмич сделал попытку придвинуть расквашенные губищи поближе к уху Сенцова, однако Константин отступил, опасаясь заполучить блоху и задохнуться в «ароматах». — По глазам вижу: отмороженный гад!..

— Дай позырить! — отпихнула Кузьмича Аська Колоколко и уставила в фоторобот выпившие, красные глазки. — Слышь, начальник! — повернула она к Сенцову кудлатую цветную башку. — У нас на хате гусёк как-то закантовался! Такой — ух! Башка с огурец, глазки — шо у твоего типа́!

— А точно, не он? — уточнил Сенцов, примериваясь, как бы ему лучше вырубить Аську, если та полезет в драку.

— Не, не! — отказалась Аська. — Другой какой-то гусь! Сидел во-он там! — она показала испачканной рукою в угол, где сейчас никто не сидел и не лежал. — Мы с Кузьмичом «стипендию» делили, а он глазел, шо на сериал!

— Ага, сидел такой, нахохленный, шо клуха! — перебил Аську Кузьмич. — А оно видно, шо отбитый в смерть! И только всё сопло продувал, да тулупы наши себе нагрёб! Я его отметелить решил и залепил, а он так мне печёнку всю отшлёпал, шо я чуть не крякнул, вот те крест, начальничек, не сажай!

— Та, за что тебя сажать? — огрызнулся Сенцов, злясь на то, что из-за этих вот «зверопотамов» не успевает к дорогой и любимой Кате. — Давай, соберись, Кузьмич и базарь: тут он или где?

— Неа! — отказался Кузьмич. — Вчерася ночью сполз кудысь и с концами! Хто, шо, куды — не в курсах, начальник.

— Но видно, шо сидел! — добавила Аська Колоколко. — И «стипуху» нашу себе гадюка, карманил, кранты б ему были, да сполз, змей!

— Ы, Дылда, ты за «стипуху» не клекочи! — заревел Аське Кузьмич, недовольный тем, что Аська рассказывает милиции о награбленном.

— Грызняк забей! — посоветовала ему Аська и подняла тяжеленный кулак. — Расколю!

— Да я ща сам тебе наваляю! — пьяно изрёк Кузьмич, поднялся на ноги и двинулся на Аську, как боец сумо.

Аська встала в боевую стойку, выпятила кулаки, но тут же на неё налетел Ветерков и ловко скрутил, заставив пасть на разбитые коленки.

— Пустиии! — истошно запищала Аська, потому что стажёр больно заломил её толстую руку.

Сенцов же скрутил Кузьмича, не дав ему нанести удар. Чёрт, ну и блохастый же этот Кузьмич! А вонючий! Сенцов едва не потерял сознание, пока крутил ему ручищи. А если ещё и блоха перепрыгнет — тогда точно, не видать ему Кати… Разве нужен ей блохастый Сенцов, когда против него банкир на «Порше»??

КАТЯ!!! — в голову Константина ударила молния, он сейчас же выпустил Кузьмича и рванул к глазам часы. Кузьмич треснулся об пол, а Сенцов увидел циферблат. 18:03 — это смертный приговор. Он опоздал к Кате на три жизненно важных минуты, и теперь будет казнён… В кармане заплакал мобильник, а Сенцов уже сделался ватным и апатичным: Катина мелодия, Катя звонит, чтобы спросить, где он, а Сенцов тут, развлекается…

— Катенька, ты должна меня понять, я сегодня не приду…. - на одном дыхании выпалил Сенцов, поднеся трубку к уху, не дожидаясь, пока Катя ему что-нибудь скажет.

— Костя? — вопросительно воскликнула Катя на том конце радиоволны.

— Да, да, я осёл, баран, козёл… — зачастил Сенцов, суча ножками. — Но, понимаешь, работа и работа…

— Кто?? — на этот раз Катя зарычала, как разъярённая львица, и Сенцову показалось, что она сейчас выпрыгнет из телефона и загрызёт…

— Ты неправильно поняла… — начал оправдываться Сенцов. — Там Аська…

— Да? — запищала Катя и застучала чем-то очень громко. — Ты променял меня на Аську??

— Нет, нет… — проблеял сокрушённый напором Константин, шатаясь на ногах. — Аська это не то… Аська — она бомжиха, её надо допросить, это по работе…

— Ползи к своей Аське! — заключила Катя и швырнула трубку, оставив Константина наедине с бестолково гудящим телефоном.

— Э, ментюк! — раздалось под боком Константина, и тут же он заметил, что Аська Колоколко дёргает его за куртку.

— Чего? — брезгливо сморщился Сенцов, отпихнув от себя изгвазданную «лапу».

— Там в нас такое чудо-юдо вляпалось! — Аська с рёва перешла на загадочный шёпот, пугая Сенцова. А солнце за слепеньким заколоченным окном всё ниже и ниже съезжало за горизонт, норовя исчезнуть и потопить всё во мраке. Тут нет ни фонаря, и, если солнышко скроется — они не увидят ни зги…

— Да? — уточнил Константин, заставляя себя не бояться, а думать.

— И что же там такое? — голосом Пинкертона поинтересовался стажёр Ветерков, которому надоело топтаться без дела и глазеть на пол и на Кузьмича.

— Стажёр, сторожи Потапыча! — предписал ему Сенцов.

— А я и так сторожу! — отозвался Ветерков, светя своим мощным фонариком в сторону интеллигентного «друга бомжей».

— Та, за хатой нашей, на свалке! — вещала тем временем Аська, скукожившись на полу, уткнув подбородок в коленки. — С неба упало, и встряло туды!

— А потом приходили мужик и баба, всё здесь обшаркали, обнюхали, шо те собаки, и Тухлого куда-то за черти уволокли! — встрял в разговор Кузьмич, перебив Аську. — И я не брешу — у меня тогда на пузырь бабла не было, бо Дылда всё закарманила, и я помню! Помню, как на духу!

— Да? — изумился Сенцов. — И куда же они его?

— В грызло!.. — замахнулась на Кузьмича Аська, но её скрутил Ветерков и посоветовал:

— Цыц!

— А шут разберёт! — продолжал гнусить Кузьмич, подобравшись к бочке с костром, отогревая над огнём свои перепачканные руки. — Чи в ментуру, чи на органы… Скажи, ментюк, есть у тя в ментуре такие менты?

— Как они выглядели? — оживился Константин, подозревая, что хоть какой-никакой, а появился след. Иногда в убогих жилищах бомжей скрываются опасные бандиты…

— Мужик — качок здоровый, весь в крестах да в перстнях и лысый, шо та коленка! — забасила Аська, не дав Кузьмичу и рта открыть. — А баба — такая себе баба, как баба…

— В штанах! — добавил из своего угла пьяный в стельку Кузьмич.

Константин знал на пять с плюсом, что у него «в ментуре» уж точно нет «таких ментов»… Это были какие-то другие «менты»… а может быть, и не «менты» даже, а неизвестно, кто…

— Показывай твоё «чудо-юдо»! — приказал полудикой Аське Сенцов, выгоняя из своей головы горькие мысли об утрате Кати.

— Э-эх… почапали… — вздохнула Аська, недовольная тем, что её разбудили, поднялась на «лапы» и небыстро потянулась куда-то…