— Хорошо, — кивнул Федор Федорович, а посаженный на место писаря Ветерков старательно работал ручкой. — Скажите, Новиков, а где же ваш брат?

— Его… похитили… — промямлил Санек, продолжая потеть и мучиться пониманием того, что в загадочное похищение Васька они точно не поверят, а придумают… что-нибудь.

— Кто? — удивился Крольчихин, округлив глаза.

— Лю-люди в чёрном-м… Такие… — булькнул Санёк и затих, поняв, что следователь вытаращился на него, как на психа.

— В каком люди? — переспросил Крольчихин, начиная внутри себя тихо сатанеть.

Сенцов, наблюдая за ними, подавлял смешки, Ветерков тоже подавлял, только хуже, следователи из военной прокуратуры мысленно крутили пальцами у висков, и один только Федор Федорович сохранял спокойствие.

— В… чёрном… — повторил Санёк, съёжившись под испепеляющим взглядом Крольчихина.

Крольчихин пока что держал себя в руках и молчал, сурово сдвинув толстые брови. Санек старался не смотреть на него — суровость следователя лишала последних сил и мешала говорить. Он таращился в пол, в затёртый линолеум и едва лепетал деревянным от страха и нервного истощения языком:

— Они забрали моего брата прямо на трассе… Подрезали нашу машину, затеяли стрельбу и унесли его…

— ВАШУ машину? — скептически прищурил глаз следователь Василенко, а Крольчихин тихо фыркнул: Василенко своими вопросами только сбивает Новикова и мешает ему говорить, а самому Крольчихину мешает работать.

— Н-не совсем… — пролепетал Новиков, чьи щёки заметно покрылись налётом бледности. — Эрик заставил нас угнать фуру… Вернее, он сам её угнал, связал шофёров, а нас с братом заставил лезть внутрь…

Санек старался рассказывыать как можно больше правды — наверняка, связанных дальнобойщиков уже нашли, они заявили в милицию…

— А эти… — Санёк не знал, как правильно назвать «людей в чёрном». — Они остановили фуру прямо на трассе и… похитили Ваську…

— Отпирается! — злобно буркнул следователь Мешков и свирепо сказал Новикову:

— Рядовой Новиков! У нас есть версия, что вы убили своего брата и спрятали тело!

Он не спросил, а вколотил эту свою «версию» в заболевающий мозг Санька так, словно бы уже всё доказал и собирается вынести приговор.

Санек испугался. А вдруг, он правда, убил? И Эрика никакого нет, Саньку только кажется, что он есть? Воображаемый друг… у Санька уже был один такой в пять лет… Существуют же такие болезни, когда человек сам не помнит, убил он или не убил? Ему кажется, что нет, а по настоящему — да?.. А вдруг и у Санька тоже такая болезнь?

— Я… не убивал… — выжал из себя Санек, корчась от страха перед всеми этими следователями, почти мистическим Эриком, а так же — перед самим собой. — Его похитили… Я вам клянусь! — выпалил он в отчаянии и заглох, не зная, что ещё говорить…

— Может быть, ваш сообщник убил вашего брата? — не отставал Мешков, прищуривая глазки, словно гепард, нацелившийся схватить больную антилопу. — А вас вынудил врать, чтобы выгородить себя?

Можно было, конечно, согласиться с этим Мешковым, который ничего не желает слушать, а только гнёт ту линию, которая ему удобна, однако Санек не стал, потому что ему нужно было спасти брата.

— Василий жив! — выкрикнул он, вытянув шею так, как вытягивает воющий волк. — Я вам говорю: его похитили какие-то бандиты в масках…

— Ладно! — перебил следователь Мешков. — На следственном эксперименте вы покажете, где это произошло! — нехотя фыркнул он, вытирая платком свой длинный нос.

— Раненые в Кучеровом солдаты сообщали о присутстсвии третьего человека, — шепнул Василенко на ухо Мешкову. — Я изучил все документы и полагаю, что Новиков не врёт, и с ними был ещё кто-то…

— Я не удивлюсь, если это был их сообщник, который помог им дезертировать! — так же, шёпотом, огрызнулся Мешков. — И так же не удивлюсь, если они потом убили Василия вдвоём, а потом — избавились от тела и сочинили небылицу! Новиков! — пригвоздил он Санька и чуть не прожёг в нём своим взглядом сквозную дыру. — Расскажи-ка нам, что за друзья у тебя были, пока ты не попал в армию?

— А… причём тут мои друзья? — не понял Санек и решился уточнить, от страха глотая слова.

— Говори, говори! — поторопил Мешков, расхаживая взад-вперёд и гулко стуча сапогами.

— Ну… — Санек задумался, потому что у него было совсем не много друзей. — Витька Петров… вернее, Виктор… Петров… это мой бывший одногруппник из университета…

— Отлично! — сталью рубанул Мешков. — Где сейчас Виктор Петров?

— У-учится… — пролепетал Санек.

— Стрелять умеет? — осведомился Мешков, стремясь «приклеить» Эрику личность Виктора Петрова.

Санек вспомнил, как их на военной кафедре учили держать ружьё… Виктор же Петров, который ловко катался на скейт-борде, танцевал брейк-данс и сходу покорял девчонок, держать ружьё совершенно не умел. На первом зачёте по стрельбе он отправил все свои пули «за молоком»… так же, как и Санек. Им обоим тогда влепили «неуд», и это легко проверить, потому что все ведомости хранятся в деканате факультета.

— Нет, не умеет… — выдавил правду Санек. — Он «неуд» получил на военной кафедре…

— Ясно! — сухо буркнул Мешков, досадуя на то, что спихнуть вину эфемерного «Эрика» на Виктора Петрова не удасться. — А другие друзья у тебя есть?

— Ну, Севка… Всеволод Сурков… — вспомнил Санек второго своего друга, с которым притаскивал с автокладбища никому не нужные сломанные мотоциклы и пытался ремонтировать их. Потом они вместе пошли поступать, но Сурков не поступил в универсистет, отучился на автослесаря и уже открыл собственный автосервис…

Следователь Мешков покрутил носом, заставил Санька рассказать умеет ли Сурков стрелять, а потом и его отмёл, узнав, что стрелять последний не умеет так же, как и Петров.

— А ещё, ещё? — напирал Мешков на Санька, однако у последнего больше не было друзей.

— У меня только два друга… — честно сказал Санек, всё не понимая, зачем этому грозному следователю нужны его друзья, ведь Эрик никогда не был его другом… скорее он был врагом.

Мешков рычал, скаля свои клыки, желтоватые от сигарет — он бы слопал Санька, если бы беднягу не спас звонок телефона.

— Ало? — рыкнул в трубку Крольчихин, а Мешков пока разжал клешни и откочевал к дальнему стулу, куда уселся, ёрзая.

— Да, да, хорошо, ждём! — выговаривал в трубку Крольчихин, сурово хмыкая. А когда повесил трубку — громко сообщил:

— К нам едет Игорь Ёж! И везёт за собой своих свидетелей! Собирайтесь, сейчас устроим опознание!

— Прекрасно! — протарахтел из своей тени Мешков не прекращая там ёрзать. — Сейчас, они укажут на Новикова и всё станет ясно!

— Не говорите «Гоп!»! — ехидно хмыкнул Крольчихин, вставая. — Давайте, не сидим! Ищите понятых!

В руки Санька впихнули лист бумаги с напечатанной на нём огромной тройкой и велели держать эу цифру на виду. Санек взял лист обеими рукми и почувствовал, как эта тройка придавила его, словно свинцовая. Да, все эти люди, которые шумно топчутся и гомонят в коридоре, обязательно опознают его, как только увидят… и тогда Саньку придёт конец.

Справа и слева от Санька высились некие незнакомцы, отмеченные номерами «2» и «4». Санек их впервые видел, да они и не похожи на него: «2» зарос рыжей бородищей, а «4» был отяжелён мешковатым вислым пузом. Кроме этих типов были ещё двое — «1» и «5», но Санек не видел их, как следует. Наверное их взяли с улицы — только для того, чтобы каждый из сонма свидетелей выбрал из них Санька. Незнакомцы с обеих сторон косились на Санька недоверчивыми своими глазами, невольно отодвигаясь в стороны — как же, поставили рядом с убийцей, они невольно ждут, что он их тоже убьёт.

— Так, граждане, вернитесь на места — начинаем опознание! — приказал грозный следователь Крольчихин, а все остальные грозные следователи рассаживались, занимая стулья. Двое из них взяли по бумаге — чтобы протоколировать опознание в двух экземплярах, а трое, и в их числе Сенцов — те просто сели, прожигая несчастного арестанта сатанинскими своими глазами.