— Где-то тут должна быть пещера! — твёрдо сказал он остальным, которые уже порядком выдохлись, как и Сенцов. Даже Лосик с Куницыным переводили дух.

— Я думаю, нужно разделиться и обойти холм! — Константин взял командование на себя и принялся разрабатывать стратегию. — Мы со стажёром пойдём налево, а вы вдвоём — направо! Думаю, мы его найдём!

— Дай бог… — не по уставу вздохнул капитан Лосик, а Сенцов по его виду и голосу понял: он устал и хочет есть. Наверное, когда нет войны, армия особо не напрягает себя марш-бросками по лесу — сидят себе, считают патроны да дедовщину разводят!

Константин тоже устал и хотел есть — он живой человек, а не робот, но упрямо двигался впереди стажёра, обходя холм слева. Куницын и Лосик сделали всего пару шагов направо, и уже скрылись, оставив их со стажёром одних у крутого, высокого склона, в тишине, которую нарушали только их шаги. Никакой пещеры они со стажёром пока не нашли, и Ветерков за спиною Сенцова тихо хныкал, выпрашивая у Константина устроить привал.

— Никаких привалов! — сурово отрезал Сенцов, который и сам был не против устроить привал, но не мог: знал, что стоит сесть — они расклеятся, растеряют боевой дух, не смогут поймать полесуна, и тот их «задерёт и заест».

— Не, напарник, ну почему? — стажёр, просто, задалбливал своим нытьём, у Сенцова, аж зубы болели…

— По качану! — громыхнул Сенцов, и тут же затих: прямо перед ним зияла широкая, глубокая вымоина, кое-как загороженная ветками, досками какими-то, шифером. Ясно, что здесь жилище человека. Дикого человека, который убил солдат, бомжей, инспекторов ГАИ… невиновного водителя на дороге, и может быть, ещё кого-то, о ком Сенцов пока не знает.

— Стоять! — скомендовал стажёру Сенцов и застопорился сам…

— Та ну… — заныл стажёр.

— И молчать! — рыкнул Константин, со страхом осознавая: тут негде прятаться, и, если полесун неподалёку — он их легко заметит и может напасть.

Стажёр затих: сам увидел жилище «лесного человека», а Константин решил не медлить. Он выхватил свой табельный пистолет, сбил ударом ноги большую доску, открыв импровизированный вход, и тут же впрыгнул в сырую мглу.

— Стоять, ни с места! — выкрикнул он, наставив пистолет в темноту…

Ответом ему была тишина. Глаза привыкли к густому полумраку, и Сенцов понял: вымоина пуста. Полесуна нет дома — на охоту, наверное, пошёл… Сенцов вытащил фонарик, зажёг его и осветил пространство перед собой. В самой глубине виднелась постель — кое-как накиданные тряпки, тулуп какой-то древний, грязный… кроме этого — кости, железяки какие-то ржавые и не ржавые, сапог, две старых зажигалки, кусок шифера на крпиче — наверное, это стол… А в ямке, поодаль от неопрятной дикой постели, дохлая курица и две крысы — скорее всего, запас провианта «лесного человека». «Добыча» не воняла — он поймал её недавно, и Сенцов понял: полесун близко.

— Ну, что там, напарник, жив? — это Ветерков пристал к Сенцову, подойдя сзади…

Сенцов же ожидал, что вернётся хозяин, развернулся, надвинув пистолет.

— Чёрт… — зло прошипел он, поняв, что это всего лишь ноющий стажёр. — Сколько раз тебе говорить: сзади не подходи! Чуть пулю не вкатил!

— Прости… — пробормотал стажёр, топчась…

— Блин, было бы тебе «Прости», если бы я тебя пристрелил! — фыркнул Сенцов, вылезая из жуткого неуютного жилища. Даже пещерные люди в делёкие тёмные века получше жили, чем этот «полесун»! Сенцов хотел ещё прочехвостить стажёра, но тут вдруг откуда-то справа послышалось глухое, злобное рычание. Константин застыл. Сначала он подумал, что рычит какой-то зверь. Волк, например. Или медведь. Зверя вполне можно пристрелить из пистолета. Зная, что со зверями нужно быть осторожнее, Константин Сенцов медленно обернулся и увидел стажёра, который пятился прямо к нему. А чуть поодаль, у дерева, стоял… Нет, это не зверь — это человек, но какой! Во-первых, он весь зарос — жуткие рыжие космы и страшенная бородища закрывали почти всё его лицо и были заполнены лесной травой, сухими листьями, ветками… Стоял он почти на четвереньках — по обезьяньи приседал, касаясь грязными ручищами земли, а с его широченных сутулых плечей свисал какой-то китель — весь в страшной грязи, но с нашивками, в которых Константин узнал милицейские. Он приоткрывал свой рот, по волчьи скалясь, и изрыгал однообразное рычание, преисполненное звериной злобы, а на его голове, над космами, торчала потрёпанная, измаранная фуражка. Вот, что это за зверь — оборотень. Оборотень в погонах…

— Стоять, полесун! — крикнул Сенцов, отпихнул в сторону стажёра, который, пятясь, едва не столкнулся с ним.

— Ррррр… — «ответил» ему полесун, а потом вдруг — сорвался с места и громадными скачками поскакал на Сенцова, как нападающий зверь. В руках Константина был пистолет, но этот полесун полностью проигнорировал оружие — он скакал, несмотря на то, что смертоносное дуло было направлено ему в лоб.

— Стой, буду стрелять! — Сенцов не терял самообладания, не выпуская пистолет, но полесун его не понял — совершив громаднейший тигриный прыжок, этот «лесной человек» напрыгнул на Константина, сшибив его с ног, прижал своим весом, и Сенцов понял: дикарь перегрызёт ему горло, как зверь, если он не скинет его с себя. Пистолет вылетел из сенцовской руки и затерялся, Константин, пыхтя, изо всех сил боролся с «лесным человеком», стараясь его спихнуть, но этот вонючий, звероподобный гигант обладал титанической силой и почти задушил Сенцова… Вдруг сзади на агрессора набросился стажёр, захватил его шею в захват, применив болевой приём, однако полесун взмахнул ручищей, засветив стажёру страшенную затрещину, и Ветерков, сдавленно крикнув, отлетел назад, свалившись в яму.

— Та, пошёл ты к чёрту… — Сенцов собрал все свои силы, навалившись на дикаря всем весом, нечеловеческим усилием столкнул его со своих лёгких, и насел сверху, прижимая противника к грязной земле. Полесун не сдавался — рыча, он продолжал борьбу, хватая Сенцова своими жуткими лапищами, пытаясь схватить за горло.

— Милиция… — хрипел Сенцов, уворачиваясь от машущих перед носом рук. — Сдавайся, чёрт тебя дери…

Он не мог ни дотянуться до наручников, ни найти пистолет — Сенцову пришлось бы выпустить полесуна, и он тогда его загрызёт.

— Стажёр! — Сенцов позвал Ветеркова, но стажёр почему-то не пришёл, зато появились целых четыре мощных руки, которые вдруг захватили «лесного человека», оттащили от Сенцова и скрутили, спася ему жизнь. Отдуваясь и кашляя, Константин уселся в грязи, нашёл в себе силы посмотреть перед собой и увидел, что капитан Лосик и сержант Куницын пришли ему на помощь, освободив от «лешего». Лосик с Куницыным удерживали «зверя», а стажёр — надвигал на него наручники, чувствуя себя героем, хотя минуту назад валялся в яме и боялся нос оттуда показать.

— Чёрт… — пыхтел Сенцов, поднимаясь на ватные ноги.

— Жив, напарник? — осведомился стажёр, когда полесун оказался скован. Он дёргался, свирепо рыча, сверкая своими тупыми звериными глазками, но сталь наручников и крепкие руки Куницына и Лосика больше не пускали его нападать.

— Та, жив, чёрт подери! — плюнул Сенцов, размазывая по щекам грязь, которой запачкал его полесун. — Если бы не вы — он бы меня сожрал, чёрт! Ну, как, товарищи солдаты, это ваш убийца или нет?

— Э, — замялся Лосик, в упор разглядывая «лесного человека». Ну, да, его жуткий «прикид» при определённом освещении и достаточной фантазии можно принять за эсэсовскую форму. Издали. Имея близорукость.

— Бородатый слишком… — пробормотал сержант Куницын. — У того не было бородищи такой…

— Ведём его к машинам! — скомандовал Сенцов, придя в себя. — Сейчас, в отделении разберёмся, была борода или нет!

— Ррррр… — зверски огрызнулся полесун, пытаясь вырваться из наручников, но не мог.

— Ну и как вас зовут, гражданин? — осведомился у него Сенцов, приблизившись, но не слишком, чтобы не нюхать амбрэ. — Уж не Эриком ли?

— Ррррр, — «отрычался» полесун, показав свои зубы, которых у него было всего два, и они торчали из его «пасти», как два клыка. К тому же, пахло из этой пасти невыносимо. И что он только жрёт, лешак окаянный?? Сенцов скорчился и зло плюнул, пихнув преступника: