— Да? — Сенцов решил, что больше грибы есть не будет — мало ли, что?

— Да! — подтвердила гражданка Янковская. — Медсестра к нему зашла, когда он снова ночью разорался, а он уже синий! Умер от страха!

— А… у него были какие-нибудь родственники? Приходили? — негромко поинтересовался Сенцов, обескураженный тем, какие последствия могут быть от банального блюда из грибов.

— Нет, он был одинок, — возразила Янковская, машинально перемещая виртуальные карты на своём мониторе. — Никого, жил один!

— Спасибо, — поблагодарил Сенцов и решил уйти, разобравшись, что настоящий Гришаничкин в его деле Буквоеда не причём — Бунько забрал себе его фамилию уже после того, как горе-грибник преставился, и поэтому Сенцов покинул Янковскую, чтобы опять-таки, не терять драгоценное время, закончить рабочий день вовремя, а потом — приползти к Кате, чтобы вымаливать её прощение.

Сенцов хотел разыскать крупную медсестру, чтобы отдать ей халат и бахилы, но она сама нашла его и негромко сказала:

— Постойте.

— Я как раз хотел вам всё это отдать, — Сенцов был рад, что она появиалсь, и ему не нужно ждать. — Я всё узанл, я ухожу.

— Вы знаете, — сказала она негромким голосом, когда впустила Константина в свой кабинет и странно пригтворила дверь, как заговорщик. — Родни-то у Гришаничкина не водилось, но к нему постоянно приходила одна дама, Аграфеной её звали, я запомнила, потому что имя такое, заковыристое! Крутилась около него, вертелась, обхаживала — соленья да варенья ему носила, которые ему нельзя! А потом — как раз после неё — Гришаничкин и видел своих чертей! Говорю вам, неспроста она к нему ходила! Отравила она его!

— А… кто она вообще такая, вы узнали? — осведомился Сенцов, подозревая, что Аграфена эта могла быть связана с настоящим Буквоедом — они специально выбрали одинокого Гришаничкина, чтобы сжить его со свету и отдать его личность и квартиру в распоряжение жестокого бандита.

— Соседка по лестничной клетке! — заявила крупная медсестра, бросая халат Сенцова в одну корзину, с халатами, а бахилы — в другую, с бахилами. — Вы загляните к ним, я думаю, сектантка она! Странная такая!

— Хорошо, — Сенцов согласился, подозревая, что «сектантка» может быть из банды Буквоеда.

Бывший адрес Гришаничкина распечатали ему в жэке, вот Сенцов и избрал его своим следующим пунктом.

Сенцову повезло с Гришаничкиным — он обитал не так далеко, как семейство Бунько, в Калининском районе, в старых пятиэтажках, и не так далеко от Кати — через дорогу от её дома. Сенцов припарковал машину во дворе, где кроме его «Дэу» машин не водилось, вышел и направился к подъезду, жалея, что лавочки вокруг него пусты — только кот сидит, бесполезно щуря глазищи. У соседей можно многое узнать, а вот, от кота — ничего… Дверь подъезда была стальной, несла кодовый замок, и Сенцов застрял перед нею, размышляя, какую бы квартиру ему «осчастливить» своим нежданным-негаданным звонком. Он только решил «осчастливить» пятую квартиру, как вдруг заметил, что к нему приближается некий тип. Странный такой — молодой, без седины, но одетый как какой-то бомж — во что-то мешковатое, типа парусиновой рясы, подпоясанный верёвицей — куском обчной бельевой верёвки. На грязном лице его топорщилась клочковатая пегая бородёнка, а всклокоченные волосы не мыты, наверное, целый год. Сенцов подумал, что этот тип сейчас полезет «инспектировать» ближайший мусорный бак, однако ошибся — прошествовал мимо него, «дервиш» вытащил из карманов своего дикого одеяния чип-ключ и преспокойненько отпер стальную дверь, ввалившись в подъезд, как хозяин. Сенцов поспешил войти за ним, опасаясь, что этот странный тип захлопнеь дверь у него перед носом и исчезнет. А ведь он заинтересовал Сенцова — выглядит, как бомж, хотя, похоже, и не бомж совсем…Тип оказался обут в тяжёлые берцы. Топая ими по бетонным ступенькам, он поднялся на второй этаж, потом — на третий, а Сенцов поднимался за ним тихой сапой, приотстав, чтобы не спугнуть. Он достиг третьего этажа, когла вдруг сошёл с лестнице и придвинулся к одной из квартир, дверь которой несла тяжёлую девятку. Сенцова словно молния ударила — девятая квартира принадлежала почившему Гришаничкину! Нужно разобраться — это всё очень и очень странно, даже жутко…

Сенцов спрятался на площадке — притаился, пригнувшись за перилами и наблюдал за тем, как этот «скиталец» достаёт связку разных ключей, объединённых огромным железным кольцом, выбрал из них один и принялся откручивать замок! Он быстро открыл дверь, распахнув её, и Сенцов вздрогнул — услышал, как из недр «потусторонней» кватиры вырвался леденящий кровь сдавленный вопль — будто бы, девичий — и зглох внезапно, словно несчастной бысто зажали рот. Сенцову это очень не понравилось, даже на пугало, и он решил вызвать спецназ. Мало ли, что там? А вдруг, кого-нибудь держат в плену?? И убьют сейчас?? Константин на всякий случай сказал Кирпичеву, чтобы тот ехал побыстрее…

Дожидаясь спецназ, Сенцов притаился опять, как вдруг наткнулся на кого-то, кто оказался позади него… Рывком обернувшись, Константин испугался опять — двое рослых, плечистых мужчин, одетых так же, как странный дервиш, молча высились за его спиной, напоминая двух одинаковых тупых Кинг-Конгов.

— Простите… — протранно булькнул Сенцов, в один из них угрожающе протянул к нему свою лапищу, собираясь схватить…

Константин увернулся от клацнувших около свего плеча пальцев, тут же прыгнул вперёд, навернув его ногой в живот, но второй Кинг-Конг мощной оплеухой поверг Сенцова на твёрдый пол. Константин больно ударился, заныл от боли, чувствуя, что башкой приложился хорошо — в ушах зазвенело, перед глазами замелькали противные мушки. «Дикари» надвигались, рыча, а Сенцов, собрав все свои силы, вскочил, бросаясь в драку за собственную жизнь…

Его ударили по голове, и Константин, оглушённый, безвольно повалился на руки «дикарей», они с готовностью подхватили его и проворно понесли прямо в «нехорошую» квартиру. Сенцов провалился куда-то в пучины небытия, барахтаясь там, мучтительно стараясь вынырнуть и прийти в сознание, чтобы драться дальше. Пучина никак не выпскала его, Сенцов балансировал на грани темноты, видя перед безвольными своими глазами старую мебель прихожей — шкафы, антресоли, ковровую дорожечку, сплошь затоптанную, комнату какую-то, задымлённую, душную… Его шваркнули на голый пол, словно неживой мешок, Сенцов ударился так больно, что внезапно протрезвел, распахнул бешеные глаза и увидал над собой десятоки ног, закованные в одинаковые берцы. Воздух был настолько тяжёлым, провонял дымом и чем-то ещё неизвестным, вонючим, что лёгкие просто рвались на свободу, заставляя Сенцова мучительно кашлять. Голова Константина сама собой завертелась, разыскивая для организма толику воздуха, и тут же на глаза ему попалось второе тело, которое лежало рядом с ним. Около него оказалась какая-то гражданка юных лет — связанная по рукам и ногам, дёргающаяся в безуспешный попытках освободиться от пут. Глаза бедняжки были мокрые от слёз, и Сенцов, увидав её, беспомощную, решил быть ментом. Сейчас, приедет спецназ, и всё разрешится… Но вдруг над ним склонилось страшное лицо — в клобуке с прорезями для сверкающих глаз, а из-за лица выдвинулась рука с огромным ножом! Сенцов собрал свои силы, быстро тающие в недостатке кислорода, схватил эту грозную руку, взяв её в суровый захват, вскочил на ноги, прижав агрессора к полу, заставив его заныть, но тут же на него навалилось, кажется, с десяток человек, Константин принялся отбиваться от них, рассыпая тумаки руками и ногами. У его уха свистнул нож, потому что Константину пришлось отпустить его владельца, и Сенцов, увернувшись от смертельного удара, оказался у окна. Окно было заколочено досками крест-накрест, Константин повернулся к нему спиной, прижавшись к этим доскам ноющими от полученных ударов лопатками, и увидел, как на него, выступая из клубов дыма, надвигаются одинаковые из-за балахонов и клобуков серые сектанты, вооруженные кто ножом, кто палкой, кто скалкой… Что-то Кирпичев запаздывает… как бы это запоздание не стало для Сенцова фатальным…. Константин только решил, чью атаку будет отбивать в ближайшие секунды, как вдруг в прихожей раздался шум и грохот — дверь слетела с петель, выбитая, и в следующий миг ворвался спецназ. Чёрные фигуры замелькали в дыму, вмиг уложив всех сектантов на голый пол, освободив их от импровизированного оружия, взяв на мушку. Один из бойцов принёс откуда-то ведро воды и залил дымящий в большой чаше костерок, после чего отодрал доски и распахнул окно, чтобы проверить.