Доктор Барсук видел сон о том, как он сказочно разбогател, похудел и поехал отдыхать на Гаваи. Лежит на пляже в окружении пальм, чаек, красивых девушек, коктейлей, пирожных, тортиков, окорочков, каперсов и отбивных с бифштексами. Всё это подают ему на подносах официанты, а он всё кушает, кушает и кушает… Красотки танцуют ему завлекательные танцы, а одна из них кокетливо приблизилась и… принялась сурово тормошить Барсука стальной рукой и громко кричать резким мужским голосом:

— Да проснитесь же, Барсук! Как можно быть таким засоней! Меня бы уже пристрелили, если бы я так спал, как вы!!

— А? Что? — подскочил толстый учёный и едва не съехал с кровати на пол. Пол в бункере был холодный… И вообще, тут холодно, особенно по ночам. Он уже разобрался, что нет никаких Гаваев, никаких тортиков и никакой девушки — над ним возвышается рослая мужская фигура. Гость тормошит его… и это не просто какой-то гость — к нему пожаловал сам Эрих Траурихлиген… среди ночи… кажется, Барсук влип со своей ленью: Траурихлиген это понял и решил его казнить.

— Э… здравствуйте… — пролепетал Барсук, чувствуя, как роскошная кровать под ним превращается в дыбу. — Как дела?

— Прекрасно! — сообщил Эрих Траурихлиген… кажется, он настроен благодушно: улыбается, шутит, да и мундира на нём нет — обычные гражданские брюки и рубашка.

— Я присяду? — осведомился Траурихлиген, собираясь присоседиться на краешек кровати.

— Пожалуйста… — разрешил Барсук, подвигаясь. — Что-то случилось? — поинтересовался он, ведь Эрих Траурихлиген не имел обыкновения вламываться по ночам.

— Сегодня вас искали! — хохотнул Траурихлиген. — И даже передали подарок!

— Меня?? — опешил Барсук, и его сон моментально слетел. — Кто??

Действительно, кто же мог его искать… в десятилетиях от дома??

— Ваши друзья! — улыбнулся Траурихлиген и кивнул головой куда-то в сторону. — Смотрите: это — вам!

Доктор Барсук посмотрел туда, куда он кивнул и увидел, что на полу стоит брезентовый мешок и увесистая дорожная сумка. Они чем-то забиты — чем-то тяжёлым, что выпирает со всех сторон острыми углами.

— Что это? — посмел спросить Барсук, сползая с кровати, чтобы приблизиться к этим мешку и сумке. Сумка показалась ему знакомой… и где он её видел?

— А вы посмотрите! — разрешил Траурихлиген, не сводя с лица улыбку — добродушную, как у сатаны.

Барсук мелкими шажками придвинулся и раскрыл сначала сумку. Увидав её содержимое, учёный сразу же узнал своих гостей — сумка была до отказа наполнена роботами технокиллера Кукушникова, а в мешке, скорее всего, оружие Олега Ченно…

— А… где они? — поинтересовался Барсук, опасаясь, как бы Траурихлиген не решил его казнить за незваных гостей.

— Я их отправил отдохнуть! — заявил Траурихлиген, сверля Барсука своими змеиными глазами. — Они в безопасности и в полной изоляции. Теплицкий не сможет пробросить их обратно, потому что я отобрал у них трансхроны и вот эти вот игрушки. Они заинтересовали меня, и я хочу, чтобы вы, уважаемый Барсук, сделали мне их чертежи — для массового выпуска! Я дам вам время, тем более, что ваш осциллятор уже почти готов! Вы закончите его за один день, если постараетесь! А потом займётесь чертежами!

Барсук почувствовал себя припёртым к серой холодной стене бункера. Он молча закрыл сумку, отодвигаясь от неё и заодно от Траурихлигена. И вообще, как этот тёмный и отсталый турист разобрался, что осциллятор можно доделать за день??

— Хо-хорошо, — согласился Барсук, чтобы не злить Траурихлигена. — Я завтра же займусь осциллятором.

— Не завтра, а прямо сейчас! — добрым голосом настоял Траурихлиген, усевшись так, что Барсук понял: он уйдёт нескоро.

— Но… сейчас ночь… — пролепетал Барсук, бестолково топчась, потому что подспудный страх не давал ему садиться рядом с Траурихлигеном. — Спать… надо…

— Спать вы будете в гробу, — улыбнулся Траурихлиген. — Трудолюбие — вот главный залог успеха! Поэтому сварите себе кофе покрепче и принимайтесь за работу! Учтите, бездельников я не люблю.

— Ладно, ладно, хорошо, — закивал Барсук, путаясь в ночной рубашке. — Т-только я кофе не умею делать…

— Шульц, сварите ему кофе! — крикнул Траурихлиген куда-то в темноту, а доктор Барсук решил, что он приказывает солдатам тащить его на кол, потому что Траурихлиген крикнул по-немецки.

Коленки Барсука задрожали, под ложечкой заныло, потому что учёный начал готовиться к смерти. Но ничего страшного не произошло — из угла семенящею походкой выбрался кургузый немчик во фраке и понёс турку к элктроплитке, на котрой Барсук кипятил свой чайник. Барсук узнал его — это Шульц, адъютант Траурихлигена. Вообще-то он — офицер СС, но завсегда семенит, как лакей, варит кофе и моет полы…

Шульц включил плитку и принялся деловито варить кофе, Траурихлиген прочно заклинился на кровати, а Барсуку ничего больше не оставалось, как поменять ночную рубашку на костюм и белый халат и, подвляя свой ленивый сон, приняться за работу.

Доктор Барсук надеялся, что Эрих Траурихлиген поболтает полчасика и уберётся спать… Он же, всё-таки, не робот, а человек — по крйней мере, выглядит, как человек. Но турист прочно закрепился на кровати Барсука, согнав последнего, а Шульц всё варил и варил кофе, от запаха которого у учёного начинала кружиться голова. Доктор Барсук подполз к недоделанному осциллятору и принялся… вспоминать, что же ему следует доделать? Да, у человека, разбуженного посреди ночи, голова тупая, как арбуз. Доктору Барсуку просто необходимо время на раскачку…

— Битте шён! — внезапно под рукой возник Шульц с подносом в кургузых руках, и доктор Барсук увидал крохотную фарфоровую чашечку, наполненную этим особенным кофе.

— Спасибо… — буркнул Барсук, схватив эту горячую чашечку за причудливую ручку.

— Битте шён! — повторил Шульц и скользнул в полумрак, словно заведённый робот-слуга.

— Чёрт подери… — буркнул себе под нос доктор Барсук, вынув из груды ненужных металлических загогулин готовый стабилизатор бессбойности. Его, как и все остальные детали осциллятора, придумал Миркин, и доктор Барсук всерьёз подумывал о том, чтобы порекомендовать Траурихлигену похитить профессора, а его самого — отпустить. Выпив предложенный Шульцем кофе, Барсук принялся привинчивать к осциллятору держатель, в который вставит нежный стабилизатор. Да, кофе этот кургузый немец варит преотличный: с очаровательным вкусом и такой бодрящий, что сон учёного моментально слетел, очистив голову для умственной работы. Барсук иногда оглядывался на Траурихлигена, который за ним наблюдал учёный надеялся, что турист заклюёт носом, потому что из-за войны он и так мало спит, однако последний, наверное, был под завязку налит кофе — он и не думал спать, а принялся болтать, не закрывая рот.

— Вы знаете, как трудно человеку, будучи в уме, стать группенфюрером СС? Нужно либо быть полным кретином, чтобы влезть в этот мундир, либо выполнять действительно, архиважное задание! — Траурихлиген вещал, отвлекая учёного от работы и верменами закатывался бесноватым смехом. — Вы даже не представляете себе, Барсук, сколько сил я кладу на то, чтобы делать вид, что вся эта гитлеровская чушь — смысл моей жизни!

— А… разве это не так? — удивился доктор Барсук, пыхтя над стабилизатором, который никак не хотел становиться на место, а всё висел на боку осциллятора бесполезной соплёю… В школе Барсук по истории имел тройку. В университете тоже. И чтобы получить её и не вылететь с первого курса, студенту Барсуку пришлось прочитать тонкую брошюру, где было написано, что все фашисты были зомби и фанатично заглядывали в рот фюреру — буквально, шагу без фюрера не могли ступить…

— Не совсем! — возразил Траурихлиген, и тут же указал Барсуку на необходимость работать:

— Не отвлекайтесь, Барсук! А то я вижу, вы ушки развесили, а работа стоит!

— Да, ладно, я не отвлекаюсь… — учёный поспешил вернуться с стабилизатору бессбойности, потому как боялся кола за медлительность и лишнее любопытство.