— Говорим на латыни… — зашипел Траурихлиген ему в ухо, выжимая из бедняги дух, а Шталь в ответ смог только закряхтеть, и закивать головой, соглашаясь.

— Вот и отлично! — просиял Траурихлиген, отпустив наконец-то и позволив другу глотнуть порцию воздуха. — Идём! — он взмахнул рукой и сдвинул эту самую глухую стену так легко, словно она была из пенопласта.

— Фльшстенка! — коротко прокомментировал он и кивнул на ту тёмную дырку, которая за ней образовалась. — Прошу!

— Куда? — Рудольфу Шталю показалось, что за этой фальшстенкой — сырая мгла какого-то нового подвала, куда он совсем не хотел лезть.

— Сюда, сюда! — Траурихлиген вернулся на пару шагов назад и схватил его за воротник. — Не стой, — он зашипел, запихивая друга в эту узкую, неприветливую дырку. — Светишься мне здесь, как ёлка! Это же секретный разговор!

— Да ладно, ладно… — закряхтел Рудольф Шталь, нехотя переступая через какой-то высокий порожек, который оказался прямо под ногами. — Только китель отпусти, а то порвёшь…

— Из чего он у тебя сделан — из соплей? — ругнулся Траурихлиген, зашвырнув друга во мрачную неизвестность. — Тихо! — шикнув, он принялся возиться, задвигая фальшстенку, а потом — юркнул куда-то и совсем пропал, погасив фонарик.

— Ты куда? — шёпотом спросил Рудольф Шталь, повернулся пару раз в темноте и понял: тут тепло и сухо… кажется, даже можно жить, если очень захотеть.

— Сейчас! — прошипел Траурихлиген — приглушённо, будто бы из другой комнаты.

А потом — Рудольф Шталь услышал щелчки, и по ним понял: Эрих Траурихлиген там, во мраке, запер на ключ какую-то дверь, провернув его на целых четыре оборота. Замок защёлкал — зловеще, совсем не так, как щёлкает обыкновенный дверной замок, и Рудольф Шталь насторожился… замок с секретом… Впереди висела темнота — света не было вообще никакого, и Шталь замер в этой темноте, ожидая… удара в спину? Предательской пули?? Ножа? Или его тут схватят и оттащат куда-нибудь?? В лес, к партизанам??

— Света опять нет… — где-то в отдалении Траурихлиген пробормотал эти слова недовольным голосом и приянлся щёлкать зажигалкой, очевидно, чтобы зажечь огонёк свечи.

— А в подвалах твоих — есть… — удивлённо заметил Шталь, не решаясь двигаться, чтобы не налететь тут ни на что. А вдруг перед ним затесался во тьме стул? Стол? Или аквариум, наполненный хищными рыбами?

— Там от генератора свет, а здесь — общий! — пояснил Траурихлиген, а спустя минуту густой мрак разогнал неверный трепещущий свет — Эрих зажёг одну свечу в бронзовом подсвечинике и зажигал все остальные, освещая пространство.

— Партизаны? — поинтересовался Рудольф, оглядываясь и отмечая про себя, что его друг на восточном фронте устроился получше многих жителей Берлина. Пространство вокруг него оказалось обширным, как зал ресторана, обставлено шикарной кожаной мебелью, на стенах — картины, на полу — персидский ковёр, а посередине — роскошный белый рояль, сверкающий в свете свечей.

— Они, — согласился Траурихлиген, подводя друга к кожаному креслу напротив резного кривоногого столика, на котором стояла только хрустальная вазочка, полная конфет.

— Чего не перебил? — осведомился Рудольф Шталь, садясь. Кресло оказалось мягким как пух — буквально проглотило его, уставшего от долгой дороги и заставило мозг погружаться в сон.

— Не могу! На кого я буду спихивать собак? — проворчал Траурихлиген, заняв соседнее кресло. — Не спи — замёрзнешь! — заметив, что друг начинает клевать носом, он вцепился в его плечо и хорошенько встряхнул.

— Ай! — Рудольф Шталь негромко вскрикнул, потому что задремал и даже стал видеть какие-то сны…

— Так что там с командором, засоня? — напомнил Траурихлиген, который не особо радовался «повестке» от «командора»: раз масоны чешутся, значит, он их чем-то не устроил…

— Желает знать, как продвигается выполнение плана, и желает видеть тебя на ужин, — зевая, сообщил Шталь, который с самого начала не хотел связываться с масонами. — Смотри, как бы не прикончили — и тебя, и меня заодно…

— Я на восточном фронте, какой ужин? — сморщился Траурихлиген — брезгливо, будто муха на нос села. — Он хочет, чтобы я из Советов в Америку приехал?

— Не знаю — только ты должен приехать, — настоял Рудольф Шталь без особой радости, и не проявляя абсолютно никакого энтузиазма — даже со страхом: а вдруг, они по-настоящему заподозрили Траурихлигена в недобросовестности и собрались устранить его, пока свинью не подложил??

— Что-то ты перед ними на цырлах распрыгался! — заметил Траурихлиген, не скрывая ядовитого ехидства. — Хочешь циркуль получить на государственный флаг??

— Может быть, это не так уж плохо… — пробормотал Рудольф, которому хотелось поскорее закончить всю эту войну и вернуться домой, к тихой мирной жизни без бомбёжек, стрельбы, фашистов, Гитлера и без Траурихлигена. — Командор обещал, что Германия останется Германией… — негромко прибавил он, помолчав и поелозив пальцами в конфетнице. — И мы с тобой останемся в живых…

Эта история началась задолго до этого дня, ещё до войны, когда ни он сам, ни Эрих Траурихлиген ещё не служили в СС, нигде не воевали, никого не убивали и не затевали заговоры… Рудольф не собирался ничего общего иметь с Гитлером, а Эрих был простым романтиком, вовсе не злым гением, не изобретателем дьявольского «брахмашираса» и тем более не «Дракулой»… Эрих ездил по каким-то дальним диким странам, привозя удивительные сувениры и не менее удивительные истории. Рудольф никуда с ним не ездил — усердно учился в университете, добывая высшее образование — а только слушал истории Эриха, мечтая о том, как закончит университет и тоже поедет. Эрих всего два года проучился в университете — ухитрился сдать экзамены эстерном, выдрав себе диплом с отличием… Можно сказать, что он гений, но скорее всего, главную роль в успешной учёбе сыграли потрясающие деньги — у семьи Траурихлигенов их куры не клюют, отец подарил Эриху на совершеннолетие целый замок…

Как-то в одну из многих ночей, когда они, далёкие от политики бездельники, как обычно заседали в пивной и праздно мечтали о дальних странствиях и великих открытиях. Эрих по своему обыкновению наливался пивом, рассказывая свои нелепые истории о Тикале, диких племенах и пустынях… Опьянев настолько, что начал глотать слова, Эрих, будто по секрету шепнул другу на ушко, что масонская ложа якобы определила для него тайное предназначение: сместить Гитлера и передать Третий Рейх в руки «каменщиков». Рудольф Шталь хмыкнул: его друг Эрих — никакой не масон, а просто богатый, знатный наследник, врун и отменный лентяй, у которого в ближайшем будущем отрастёт пивное пузо…

— Я заню, что ты врёшь… — Рудольф Шталь даже пожал плечами, решив, что Эрих как всегде фантазирует под пиво…

Но Траурихлиген был необычайно суров. Он медленно отставил в сторону свой бокал, а потом — вскочил и схватил Рудольфа за руку, потащив куда-то… Рудольф Шталь не хотел, но топал, потому что Траурихлиген не отставал, тащил его по ночной улице мимо тусклых фонарей… в подвал какой-то, где в сыром воздухе воняло крысами… Шталь попытался вырваться — ощутил животный страх за собственную жизнь, но Траурихлиген с небывалой силой зашвырнул его в странную комнату, стены которой были жуткими, чёрными… Единственная свеча освещала эту мрачную комнату, напоминающую камеру тюрьмы для тех, кто ожидает смертного приговора.

Испуг лишил возможности мыслить, и Рудольф бестолково крутился от одной чёрной стены к другой, пока Эрих не пригнул его к единственному стулу около единственного стола.

— Снимай рубашку и пиши завещание! — зарычал он ему в ухо, удерживая Рудольфа на стуле так, что он не мог встать.

— Ты пьяный… — Шталь позволил себе пропустить эту догадку, глупо таращась в непонятную надпись, сделанную белой краской на чёрной стене: «V.I.T.R.I.O.L». Рудольф только подумал о том, что бы могла означать эта длинная аббревиатура, как Траурихлиген вытащил пистолет и прицелился ему в лоб.

— Ты оглох? — свирепо вопросил он с таким грозным видом, будто бы действительно собрался нажать на курок и вышибить Шталю мозги.