Рудольф спешно стащил свою чистую рубашку, кинув её на сырой пол, склонился над ободранной серой столешницей и обнаружил около дешёвого подсвечника лист бумаги и старую чернильницу с ручкой. Неуклюже обмакнув перо в чернила, он принялся карябать на бумажке какую-то чушь, спуская кляксы, а Траурихлиген всё стоял над ним, как цербер, и держал на прицеле, ожидая, когда друг допишет и положит ручку обратно на стол.

— Всё? — уточнил Траурихлиген, не опуская смертоносный пистолет.

Рудольф Шталь затравленно кивнул, внутренне сжимаясь и ёжась: завещание готово, и Эрих сейчас пристрелит его… Взгляд сам собой опустился в стол, на котором лежало его сумбурное завещание, и, кроме него — гадость какая-то: кусок давешнего хлеба, покрытый синей плесенью, и настоящий человеческий череп.

— Вставай! — Траурихлиген пока не собирался стрелять — только кивнул пистолетом, приказывая шталю отклеиться от скрипучего, побитого крысами стула и снова ползти в страшную неизвестность вслед за ним… Рудольф медленно подошёл к закрытой двери.

— Стой! — приказал ему Эрих и набросил на глаза повязку.

Рудольф вздрогнул от неожиданности, а Траурихлиген зло пихнул его в спину дулом пистолета и прошипел:

— Вперёд, не стопрорись!

Рудольфу ничего не оставалось кроме как взять себя в руки и топать вперёд, выкинув из несчастной головы все мысли… Вокруг было сыро, прохладно… а потом вдруг стало тепло и сухо — наверное, они попали в какое-то отапливаемое помещение… и кажется, были здесь не одни… Рудольф Шталь явственно услышал гул голосов, который тут же стих…

— Левый ботинок сними… — прошептал ему на ухо Траурихлиген, и Рудольф механически разул левую ногу, едва не споткнувшись о собственный ботинок. Левая нога вместо ожидаемого холода бетона ощутила толстый ковёр…

— Свобода, равенство, братство! — за спиной Шталя Траурихлиген громко выкрикнул эти слова, очевидно, обращаясь к кому-то… Рудольф пытался что-нибудь разглядеть сквозь повязку, однако ткань её оказалась черна и настолько толста, что он ничего не смог разглядеть.

— Братство, равенство, свобода! — эти некто неприменули ответить, и их ответ прогремел, потому как их было достаточно много.

— Является ли кандидат должным образом приуготовленным? — громко вопросил какой-то незнакомый Рудольфу голос, а бедняга торчал в одном ботинке с завязанными глазами и молчал, не зная, что сказать.

— Да, является! — ответил за него Траурихлиген, впившись пальцами в плечо Рудольфа, таким образом, видимо, приказывая последнему молчать.

— Согласен ли кандидат стать адептом ложи по доброй воли и без принуждения? — снова вопросил тот же голос, и Рудольф Шталь тогда по настоящему испугался: его в секту какую-то тащат или куда?? Он только раскрыл рот, чтобы сказать, что не хочет, но Траурихлиген вцепился в его плечо с такой силой, что вызвал острую боль.

— Да, согласен! — Траурихлиген снова ответил за него, а Рудольф чувствовал, как от страха подкашиваются его ноги. Голос что-то говорил заунывно, монотонно, словно читал по книге, а Рудольф не разбирал слова, потому как страх поглотил его разум…

— Приведите кандидата для принятия присяги! — потребовал этот страшный голос, а Траурихлиген толкнул Рудольфа вперёд, заставив шатко-валко пройти несколько шагов.

— Тайный мастер, снимите с кандидата повязку! — голос снова отдал приказ, и сглаз Рудольфа наконец-то сдёрнули повязку. Первым, кого он увидел, был этот самый «тайный мастер» — Траурихлиген отходил от него в сторону с повязкой в руке, а кроме него тут, у выской бежевой стены, в шеренгу стояли некие незнакомцы, одежду каждого из котороых дополнял странного вида передник. Такой же передник был надет и на Траурихлигена, а когда Рудольф в замешательсве посмотрел на него — Эрих кивнул вперёд, чтобы Шталь смотрел туда, а не на него. Рудольф машинально глянул и увидел ещё одного незнакомца, который имел на голове устаревшую треуголку и в отличии от остальных сидел за диковинным неустойчивым столом в виде трапеции. Стол был застлан вишнёвым сукном, и Шталь увидел на нём какую-то толстую книгу в напыщенной коричневой обложке, большой циркуль и такую же большую угловую линейку.

— Теперь ты прошёл испытания и достоин света! — заявил незнакомец в треуголке, глядя в перносицу Рудольфа, а кто-то подкрался к нему сзади и ненавязчиво повязал такой же передник, как у всех, и всунул в руки новый чистый мастерок.

— Попривестствуйте неофита рукоплесканием! — громко объявил незнакомец в треуголке и начал усиленно хлопать в ладоши. Вслед за ним захлопали и остальные, а Рудольф с глупым видом топтался среди них в этом переднике, удерживая машинально удерживая дурацкий мастерок и ждал, когда же они отпустят его, и он сможет спросить у Траурихлигена, что всё это означает??

— Аминь! — рявкнул обладатель треуголки, не переставая хлопать.

— Аминь! — другие незнакомцы тоже рявкнули это слово, а Шталь чуть мастерок не уронил: кто-то рявкнул ему в ухо, оглушив…

Рудольфу шталю показались вечностью те полчаса, которые провёл он в странной комнате среди странных личностей, которые делали и говорили странные вещи… Наверное, он постарел на несколько лет, пока они, наконец, сжалились, прекратили хлопать, кричать, отдали ему его рубашку с ботинком, и разрешили выйти на воздух…

Шталь брёл по узкой тёмной улочке и молчал, как дурачок, а около него шагал Траурихлиген, насвистывая фашистский марш.

— Расслабься, дружище! — хохотнул он, прекратив свистеть. — Тебя только что посвятили в масоны!

— Что? — глупо булькнул Рудольф Шталь, споткнувшись о «краеугольный камень», который каким-то образом попал под его замёрзшую левую ногу.

— Руди, тебя посвятили в масоны! — Траурихлиген повторил это прямо в ухо Рудольфа, пихнув его локтем. — Мне помощник нужен! Будем теперь вместе спихивать Гитлера!

— Но, я не хочу… — Рудольф Шталь попытался отбояриться, но Траурихлиген сурово возразил:

— Нельзя не хотеть становиться масоном! И нельзя не хотеть брать предназначение! Я надеюсь ты понял, что я не пьяный?

— Понял… — угрюмо буркнул Рудольф, отопнув «краеугольный камень» в придорожную канаву. — Я понял, что ты полный псих…

— Ты думал, что я бездельник, лишний человек? — Траурихлиген продолжал над ним издеваться. — Но как ты понял, это не так! Я сам избранный и тебя тоже избрал — так что, будем вместе спихивать Гитлера!

И с той самой тихой лунной ночи, и начались все неприятности Рудольфа, которые он до сих пор расхлёбывает…

А через неделю после «лунной ночи» Эрих Траурихлиген подписал со всесильными «каменщиками» зловещий договор: он уничтожает гитлеровскую клику в обмен на красивую и безбедную дальнейшую жизнь для себя и своих последователей. Он улыбался тогда на тайном заседании ложи, которое проходило в тайном бункере под землёй. Зловеще странное заседание проходило в темноте, едва разгоняемой лишь одной свечою, безо всякий ритуалов, которых обычно бывало множество, в присутствии всего четырёх человек. Командор принимал от Траурихлигена обязательство свергнуть фашизм, а за спинкою его «восточного стула», в тени, безмолвно высился лишь один старший офицер. За спиною же Траурихлигена так же безмолвно топтался Рудольф Шталь, стараясь не выдавать волнения. После того, как Траурихлиген со своей «дежурной» улыбкой подписал договор — все тихо разошлись, не сказав ни слова, буквально, исчезли, завершив нестандартное заседание…

По началу Шталь верил, что Траурихлиген — настоящий масон, как и все его великие предки — тамплиеры и обязательные члены масонской ложи. Рудольф тоже стал настоящим масоном — ему пришлось это сделать, чтобы Траурихлиген не застрелил… С подачи масонов они оба вступил в СС, и вскоре организовали заговор, чтобы выиграть войну в пользу масонов.

Вообще, Рудольф Шталь был согласен с масонами: это самый тихий и рациональный выход из войны — заговорщики тихонько, без лишнего шума, избавят мир от Гитлера, а потом — тихонько же уйдут в сторону, пустив в Берлин «вольных каменщиков». Они просто выполнят свою часть договора и будут ждать награды. И тогда никто не пострадает, война тихо сойдёт на нет, а фашизм и коммунизм будут оптять же, тихо, задушены. Ключевые места мировых правительств освободятся, и тогда Ложа назначит своё правительство, а они с Траурихлигеном будут тихонько жить дальше в качестве таких же трудолюбивых каменщиков как и все остальные в этом новом государсте.