Определив аномального живого туриста в бокс, доктора Ольсен и Пищенко удалились, а профессор Миркин остался — решил своими глазами увидеть, как очнётся турист. Даже если ему придётся несколько суток над ним просидеть — он дождётся его пробуждения, чтобы убедиться в небывалой эффективности страшного воскресителя. Профессор присел на стул около занятой туристом кровати, всматриваясь в его живое румяное лицо. Раньше на левой щеке Траурихлигена был едва заметный шрам, но теперь исчез и он, щека была гладкой и розовой, напоминая щёку младенца. Миркин даже привстал со стула, разглядыая туриста, и тут же увидел, как он пошевелился! Миркин застыл стоя, а оживший турист приоткрыл глаза и остановил взгляд на изумлённом Миркине.

— Как вы себя чувствуете, господин Траурихлиген? — осведомился у него Миркин, снова опустившись на стул около кровати.

Эрих Траурихлиген медленно повернул на подушке свою голову, уставился на Миркина пустым болезненным взглядом и издал хриплый звук, нечто среднее между «Аааа», «Ээээ» и «Рррр». Профессор Миркин не на шутку обеспокоился: а вдруг слишком долгое отсутствие кислорода погубило мозг «туриста», и он теперь навсегда останется безумным «помидором»?? Да, Теплицкий тогда всех живьём сожрёт, и «рыбка» обеспечена…

— Простите? — переспросил Миркин, надеясь вызвать у «туриста» искру разума, хотя внутри себя понимал: «турист» для всех потерян…

— Аааххьь, — пробормотал Траурихлиген, ворочаясь. — Wie Beefsteak… — прошептал он, возя руками по простыне. — Рррр, доннерветтер…

Так, по-немецки болтает, это уже что-то. Миркин успокоился: кажется, эксперимент удался, и «турист» получил шанс на вторую жизнь…

— Чёрт… — кряхтел тем временем Траурихлиген, а потом — рывком сел на кровати, больно пихнув Миркина в бок, вперился в профессора безумными глазами и потребовал:

— Миркин! Дай воды!

— Пожалуйста, — Миркин быстренько налил в стакан воды из стеклянного кувшина и протянул стакан Траурихлигену.

Эрих схватил стакан в кулак, начал пить громадными глотками, подавился, закашлялся и расколотил стакан, швырнув его об пол.

— Ррррр… флюхт! Ааааа! — зарычал он и вскочил с кровати на длинные ноги. — Вас фюр айн… Шайзе… — плюясь всем этим, он подобрался к окну нетвёрдой шаткой походкой и опёрся руками о подоконник. — Миркин! Моя голова… — Траурихлиген оторвал руки от подоконника и схватился за свою голову, растрёпывая волосы.

Профессор Миркин сидел на стуле, его ноги утопали в разлитой «туристом» воде. Но Миркин этого не видел, потому что был поражён и оцепенел: эффект оказался неожиданно, фантастически быстрым! Доктор Ольсен сказал, что «турист» будет выздоравливать три года, а он вон — уже крутится по комнате, колотит стаканы и ругается!

Эрих Траурихлиген развернул свой могучий торс, сделал большой шаг, а потом — вдруг как-то странно глянул вниз, прижал руки к своей груди.

— Миркин! — выплюнул он, безумно вытаращив зрачки. — У меня был медальон… — произнёс он жутким шёпотом и стиснул свои тяжеленные кулачищи. — Где он, Миркин?? Где?? — Траурихлиген сделал скачок, ухватил профессора за воротник халата и приподнял над полом.

— Ииии… — запищал Миркин от боли и страха, а воротник халата угрожающе затрещал, отрываясь. Ноги профессора бестолково дёргались, не находя опоры.

— Пусти… — проблеял профессор, чувствуя жёсткую нехватку воздуха.

— Где мой медальон?? — с расстановкою повторил Траурихлиген и встряхнул профессора Миркина, как куклу. На миг Миркин даже решил, что куда лучше бы было, если бы Траурихлиген остался «овощем».

— Я не знаю… — просипел Миркин, теряя сознание.

— Что??? — взорвался Эрих Траурихлиген и с силой швырнул несчастного Миркина в дальний угол бокса.

Профессор Миркин больно навернулся о стенку головой и плечами, упал, забарахтался на полу. Да, поведение воскресшего «туриста» — типичное поведение герра Эриха Траурихлигена: он ругается по-немецки, всё крушит и кидается людьми. Кажется, смерть и воскрешение никак не повлияли на него, Эрих Траурихлиген остаётся собой и, возможно, включит «брахмаширас»…

— Миркин!! — ревел тем временем «турист», бегая по боксу, как волк по клетке. — Где?? — он всё ещё искал медальон, которого не было на нём в тот момент, когда его утащили из морга. Очевидно, тот медальон достался опу — они забрали его, когда Траурихлигена раздели в морге.

Миркин встал на ноги, чувствуя набитые шишки, отковылял в дальний угол бокса, подальше от беснующегося Траурихлигена, и спокойно сказал ему:

— Вы знаете, что с вами произошло?

— Меня обокрали! — выплюнул Траурихлиген, ломая стул, на котором недавно «базировался» Миркин. — Вы стащили мой медальон, который стоит в три тысячи раз больше, чем все ваши никчёмные жизни! — Траурихлиген внезапно скакнул к Миркину и вцепился скрюченными пальцами в воротник его рубашки, затянув его. — Отдавай, или придушу, как таракана… — зашипел он, снова лишая профессора кислорода.

Профессор Миркин раскашлялся, замахал руками, желая выпросить пощады, замычал, не в силах выжать из сдавленной глотки слова. Траурихлиген вперился прямо в его глаза, а профессор зажмурился, потому что не мог переносить его взгляд и удушье.

— Отдавай! — настоял Траурихлиген, пригнув худого Миркина к полу тяжёлой рукой.

Профессор согнулся в три погибели на коленях, у ног рычащего от злости «туриста» и уже начал прощаться с жизнью, ведь отдать медальон он всё равно не мог из-за опа. А попробуй-ка, растолкуй причину бешеному медведю!

— Что за шум, а драки нет? — это отворилась тяжёлая переборка, и в бокс ввалился доктор Ольсен, увидал живёхонького «туриста», и его улыбка расплылась ещё шире.

— Успех! — воскликнул доктор Ольсен и даже подпрыгнул, сообразив, что избавился от проклятой рыбки, которой успел провонять насквозь за этот жуткий, почти погибельный год.

— Чего скакаешь?? — тут же надвинулся на него Эрих Траурихлиген, выпустив Миркина. Профессор был даже благодарен Ольсену за то, что тот так вовремя возник — ещё чуть-чуть, и колба воскресителя потребовалась бы уже ему самому.

— Получилось! Получилось! — подскакивал весельчак Ольсен и попутно откусывал булочку с повидлом. — Вот это — да! А темпы!

— Где мой медальон, слизнячок?? — Траурихлиген налетел на Ольсена ураганом и залепил доктору звонкий подзатыльник. Доктор покосился вперёд, выронил булочку и обижено прохныкал:

— Эй, я же вас не бью!

— Мозги вывалю, если будешь жрать в моём присутствии! — пригрозил Ольсену Траурихлиген, отпихнув искусанную булочку за дверь своей босой ногою. — Давай мне мой медальон, и я пошёл! Мне ваши рожи уже во сне снятся!

— Не так быстро, турист! — порог бокса переступил Теплицкий, а за ним несокрушимою стеной вдвинулись его постоянные спутники — Геккон и Третий.

— Чего? — удивился Траурихлиген, отстав от Ольсена. Ольсен тихой сапою отполз подальше, как только Траурихлиген от него отвернулся.

— Зелёные калоши! — победителем хохотнул Теплицкий, поигрывая чем-то вроде дистанционного пульта. — Помнишь турист, я просил тебя завести мне «брахмаширас»? — осведомился олигарх, глядя на «туриста», словно царь — на холопа.

— Ты думаешь, что я отдам тебе «брахмаширас», Теплицкий? — язвительно осведомился Эрих Траурихлиген, сложив руки на груди. — Ты, наверное, съехал крышей, брат!

— Неа! — просиял Теплицкий, видя, как Геккон и Третий играют кулаками, изображая непобедимую силу. — В прошлый раз ты водил меня за нос и стянул мой флиппер и моего Барсука. Но теперь у меня есть вот это! — он выпятил вперёд маленький пульт с одной кнопкой и довольно подкатил глазки под потолок.

— Ну и что это — тамагочи? — скептически хмыкнул Траурихлиген, не думая, что эта маленькая вещичка может как-либо на него повлиять.

— Увидишь, если не будешь слушаться! — пообещал Теплицкий. — И к тому же — я отдам тебе медальон, когда ты включишь «брахмаширас»! Надо же тебя как-то приструнить, а то ты, турист, совсем распоясался!

Профессор Миркин знал, что Теплицкий соврал насчёт медальона — специально, чтобы подцепить «туриста» на крючок. «Турист», кажется, тоже заметил враньё Теплицкого, потому что сжал кулак и прошипел: