Ущипнула уже четыре раза, а сон не таял — она оставалась сидеть на сырой, поросшей травою земле, а прохладный ветерок лесного утра забирался под одежду и пересчитывал косточки… Где-то в далёких кронах заливались птицы и ещё — что-то странно шумело где-то вдали, ухало, а земля едва заметно вздрагивала непонятно от чего.

Катю пронзил ужас. Как так получилось?? Вчера она пришла с работы. Готовить не стала, потому что чувствовала себя неважно: заболевала, наверное. Приняла анальгин и прилегла на диван, не переодеваясь…

Катя опустила нос и оглядела себя. Да, на ней всё те же синие узкие джинсы и розовая блузка, в которых она ходила на работу, в которых пришла домой и в которых прилегла на диван… Только вот вместо дома лес, а вместо дивана — колкая трава…

— Спасите! — закричала Катя, не понимая, что такое с ней случилось, где она… Нет, такого не может быть…

Топ! Топ! Топ! — за спиною послышались грузные шаги, треск и ещё — голоса людей, которые гомонили непонятно, что.

— А? — Катя тут же обернулась и увидела, что к ней не спеша приближаются четыре человека.

— Кто?.. — пискнула Катя, намерившись спросить: «Кто вы?», но тут же осеклась и заглохла, потому что различила незнакомцев. Все четверо оказались затянуты в одинаковые серые мундиры, на их головах торчали каски, а на плечах висели автоматы! Один даже сдёрнул свой автомат и прицелился в неё!

Катя словно бы впала в ступор, сидела недвижимо и только глазела, как эти четверо, похожие на немцев из исторической хроники, надвигаются и впиваются в неё своими страшными глазами.

— Вер ист дас? — прокаркал один, скребя макушку под каской.

— Ихь вайс нихт… — пробормотал второй. — Партизан?

— Туррист! — выплюнул третий и протянул к Кате ручищу, засунутую в перчатку из серой замши.

— А-а-а-а!!! — в ужасе заверещала Катя, отмахиваясь от жуткой ручищи, однако отмахнуться не смогла: кроме это ручищи к ней протянулось ещё три таких же. Катя была скручена и схвачена, водворена на размякшие от страха ноги. На ногах оказались одни лишь носки, Катя наступила на что-то колючее и, кажется, проколола палец.

— Ком мит вир, фрау! — подпихнул её один из этих страшных людей и навёл автомат.

— Пустите меня! — запротестовала Катя, но оказалась слишком слаба, чтобы справиться с ними. Руки Кати оказались закрученными за спину, и ей ничего не оставалось, как покорно плестись туда, куда её повели.

Сенцов дремал на балконе. Всю ночь он мучился кошмарами про оживших мертвецов и массовые расстрелы, потом Красный зачем-то разбудил его в пять утра и заставил заниматься идиотским фехтованием, а потом ещё загнал под ледяной душ.

— Зачем это всё? — проныл тогда уставший, сонный и продрогший Сенцов, мучаясь, как в камере пыток.

— Траурихлиген так каждое утро делал! — объяснил Красный, впихнув в руки Сенцова махровое полотенце. — Давай, растирайся, а то сопатый будешь!

Константин закутался в полотенце и начал под ним дрожать, потому что холод нестерпимо грыз кости.

— Давай, я жду тебя в ТВОЁМ кабинете! — пропел Красный и вышел из ванной, оставив Сенцова мёрзнуть в одиночестве. Он специально уарил на слово «ТВОЁМ» — чтобы напомнить Сенцову, что он больше не Сенцов, а проклятый Траурихлиген. Чертыхнувшись, Константин вытер с себя холодную воду, быстренько оделся и побежал в свой чужой кабинет, чтобы поскорее нырнуть под плед.

— Пришёл? — тут же насыпался на Константина Красный, стоило тому появиться на пороге. — Ну, что с тобой? Как ты напялил на себя прикид, ну, Старлей?

Красный принялся тормошить Сенцова, оправляя его чужую одежду, которую Константин успел возненавидеть. А Сенцову это надоело, он отпихнул Красного и ускакал от него на балкон. Красный, шумно сопя и топоча, погнался, было за Сенцовым, но его остановил Бисмарк.

— Слышь, брат! — сказал Бисмарк. — Если хочет спать — пусть спит! Мы и сами найдём «брахмаширас»!

Сенцов дремл на балконе уже почти что, час, и тишину вокруг него нарушал только ветерок и неясные голоса на улице. Гомон, гул, гвалт и визг! Константин встрепенулся так, что едва не свалился с кресла-качалки на пол.

— Костя!!! — разорвал тишину истошный, искорёженный ужасом взвизг.

— А! — это уже вскрикнул Константин: голос был знаком до боли под ложечкой. К тому же — назвал его имя — его НАСТОЯЩЕЕ имя, которе он должен был забыть!

— Костя, спаси меня!!! — взвизг раздался опять, теперь — громче и ближе.

Перепуганный вусмерть, Сенцов подскочил с качалки и едва не рухнул на пол, заметив на улице крикуна, а вернее, крикунью…

— Мне это снится… — задыхаясь, прошептал Константин, зажав пальцами собственный рот.

— Костя! — где-то внизу под балконом истошно кричала Катя!!!

Константин Сенцов почувствовал, как холодеют его пальцы — на руках, потом на ногах… Впившись в деревянные перила этими холодными пальцами, Сенцов заставил себя глянуть вниз. По развороченной бомбёжками улице патрульные тащили его бывшую невесту! И это был не сон, не бред, не наваждение: под прицелом автомата, зажатая в крепких руках, по битой брусчатке тянулась именно Катя в джинсах и розовой блузке! Константин остолбенел и застыл — Катю, скорее всего, случайно пробросило, потому что он, Сенцов, оставил на ней остаточные молекулы в тот день, когда видел её в последний раз! Он пожал ей руку, прощаясь… а на его немытой руке после «нехронального» склада Чижикова, после Аськи этой и «мусорного киллера» этих молекул осталось больше, чем микробов…

— Костя! Костя! Что здесь происходит?? Костя?? — верещала Катя, поднимая вверх стеклянные от ужаса глаза, глядя прямо на него, на Константина!

Сенцов испугался, что патрульные разоблачат в нём самозванца и пригнулся так, чтобы его не было видно, спрятался за сплошной бортик балкона, лихорадочно соображая, что ему делать дальше. Они расстреляют Катю, если захотят… А если Сенцов высунется — они тут же сорвут с него личину Траурихлигена — и тоже расстреляют!

— Костя! Костя! — верещала тем временем Катя и дёргалась, пытаясь освободиться от солдата, который её удерживал.

— Швайн! — загремели под балконом грубые голоса. — Шисн!

Точно, собрались расстрелять! Константин представлял себе, как один из этих монстров, не спеша, сдёргивает автомат и нацеливает на Катю страшное дуло! Внутри Константина что-то болезненно опустилось вниз, он впал в абсолютный ступор и сидел на корточках, прижавшись к холодной стенке…

— Что за шум, а драки нет?? — это на балкон грузно вдвинулся Бисмарк, потягиваясь, хрустя своими толстыми суставами, зевая во весь рот.

Константин тут же вернулся к жизни, потому что Бисмарк своей ножищей наступил ему на руку.

— Полегче, слон… — начал было Сенцов, но тут же под балконом вновь раздался Катин вопль.

— Бисмарк! — возопил Сенцов, ёрзая на пыльном полу.

— Чего? — удивился Бисмарк, вглядываясь в бледного Константина сверху вниз. — Тошнит, чи шо?

— Катя! — пискнул Сенцов, стараясь не высовываться.

— Кто? — удивился Бисмарк, скребя бритую макушку.

— Моя невеста! — затараторил Сенцов, едва ли не плача. — Спаси её, Бисмарк! Сделай…

— Кисель! — буркнул Бисмарк, залепив Сенцову крепкую затрещину. — Ты же Траурихлиген! Прикажи им убраться — они уберутся! Вот и всё!

Чёрт, как же Сенцов сам не додумался?? Он же — Траурихлиген, а он сидит…

— Отпустить! — заявил Сенцов стальным тоном стального генерала, храбро высунувшись из-за перил, встав в полный рост.

Патрульные тут же вскинули вверх свои чугунные головы, а тот головорез, котогрый1 собрался продырявить несчастную Катю, опустил автомат.

— Хайль Гитлер! — выкрикнули они хором, увидав на балконе группенфюрера.

— Хай! — бросил Сенцов, небрежно махнув рукой. — Выпустить эту свинью и прочь отсюда! Выполнять!

— Яволь! — тут же отчеканил командир отряда, вытянувшись по стойке смирно.

— Офицер, — повернулся Сенцов к Бисмарку. — Приведите её сюда!

— Яволь, — хихикнул Бисмарк и ушёл с балкона.