— Красный, приём! У меня пост! — сообщила рация, и Красный понял, что Бисмарк дополз до поста охраны и где-то там скрылся, чтобы его не заметили.

— Кто? — осведомился Красный, затаившись на время — а вдруг тут неподалёку ещё один пост?

— Фрицы, — буркнул Бисмарк. — Ворота, будки, пушки и фрицы. Чёрт, похоже, Репейник облажался с пробоем!

— И что теперь делать? — проворчал Красный, страдая от муравьиных и комариных атак.

— Самим пробивать, а то срежем Старлея! — ответил Бисмарк. — И теперь — ты ползёшь вперёд, а я ползу назад, за тобой. Как только я тебя догоню — возвращаемся к нашей лошади и дуем на ретоподъезд. Усёк?

— Усёк! — невесело отозвался Красный, смахнул со лба пот и грязь и пополз дальше, страясь не шуметь и не трещать сучьями.

Продвигаясь на пузе, Красный и Бисмарк покрыли приличное расстояние, прежде чем на их «брюхоногом» пути возникла преграда. Кто-то натянул колючую проволоку, запретив продвижение в этих кустах, и Бисмарк решил выглянуть на дорогу, чтобы всё проверить.

— Ты здесь сиди! — определил он место для Красного, а сам почти бесшумно двинулся туда, где все кусты «сбрили», обезопасив дорогу от партизанских засад.

— Э, а чего я должен сидеть? — обидился Красный, который считал, что Бисмарк отнюдь не ловчее его. — Может быть, ты посидишь?

— Цыц! — лаконично отрезал Бисмарк и не свернул со своего прямого пути.

Вынырнув из-за зевесы кустов, Бисмарк обнаружил неприятную картину: полосатые контрольные будки и шлагбаум поста, на ктоором дежурили вооружённые фашисты.

— Снова пост… — недовольно пробормотал Бисмарк, привалившись к толстому сволу векового дерева и спрятавшись за ним.

— Муравьи… — фыркнул Красный, привалившись к тому же стволу и заметив, как по нему шныряют сонмы чёрных муравьёв.

— Я же сказал тебе сидеть… — недовольно пробормотал Бисмарк, вытаскивая игрек-пистолет, чтобы освободить проход от живых врагов, но Красный не дал ему выстрелить.

— Ты что, Робин Гуд? — зашипел он, призывая к тишине. — Сейчас, как начнёшь ляпать — весь Третий Рейх сбежится! Я знаю, как нам по-другому пробраться!

— Ну и как? — осведомился Бисмарк, пряча пистолет без желания: пострелять очень хотелось, как заядолму курильщику покурить.

— Идём назад! — Красный мощно потащил Бисмарка обратно, где была колючая проволока, Бисмарк потащился, стараясь не шуметь… Он прекрасно видел, что проволока тянется куда-то очень далеко — насколько видел глаз, может быть на километры… Неужели Красный, решил обходить?

— Мы её тут вниз подкусим и протиснемся под ней! — изложил свой план Красный и вытащил кусачки, чтобы сделать прореху в колючем металиичском заслоне.

— Ты смотри, чтобы пузцо не застряло! — ехидно заметил Бисмарк, потому что нижиние витки проволоки были натянуты над самой землёй — наверное, для того, чтобы не пробрались даже мыши.

Красный решил не огрызаться, чтобы не портить себе нервы. Вместо этого он молча приблизился к колючей проволоке и принялся методично терзать её кусачками. Металл проволоки был твёрд — необычно твёрже простой колючей проволоки, плохо поддавалась, но неастойчивый Красный, всё же, её разгрыз, вспотев и покраснев от натуги.

— Вуаля! — радостно сообщил он, приглашая Бисмарка прильнуть к земле и протиснуться в узкий лаз под колючками проволоки.

— Ну-ну… — скептически хмыкнул Бисмарк. — Давай, ты первый: потому что если застряну я — ты меня вовек не выковыряешь!

— Как скажете, товарищ генерал! — огрызнулся Красный, улёгся спиною на траву и медленно-медленно, аккратно прополз вперёд, подлезая под страшную проволоку, в которой уже запутались многие птицы, зайцы, белки… даже олень. Все эти несчастные здесь так и висели, потому что хозяевам проволоки не было до них дела, Красный не хотел закончить, как они. А Бисмарк тем временем распутал оленя, дав ему уйти, чтобы последний не дёргался и не выдавал их своим криком. Благодарный олень весело умчался, скрывшись в листве, а бледнеющий от страха Красный, шевеля одними лишь плечами, проползал и проползал, пока, наконец, не оказался на той стороне.

— Есть! — обрадовался Красный, поднимаясь на ноги. — А ты: «пузцо», «пузцо»! Кто у нас ас?

— Ты — ас, — кивнул Бисмарк, разобравшись, что да, метод Красного лучше стрельбы. Он ловко прополз до половины корпуса… а потом… Внезапно Бисмарк осознал, что прочно застрял, зацепившись мундиром за предательскую колючку, которая висела так низко, что поймала его за пузцо…

— Эй, ас! — шёпотом позвал он Красного, который, притаившись неподалёку, вглядывался в листву, чтобы не прозевать появление фашистов.

— Чего? — Красный повернул голову, но подходить не спешил.

— Сюда дуй… — попросил Бисмарк, бесполезно дёргаясь. Игрек-ткань его комбинезона не разрывалась, а колючка — не отпускала, ввергая Бисмарка в позорную патовую ситуацию.

— Ты что, застрял? — негромко осведомился Красный, подойдя и нависнув над Бисмарком, разглядывая его, застрявшего.

— Нет, блин, просто отдыхаю! — шёпотом огрызнулся Бисмарк, понимая, чем дольше он будет тут торчать — тем быстрее их заметят и застрелят. — Давай, принеси пользу — вытащи меня!

— Окей, айн момент! — согласился Красный, взял свои кусачки и принялся за колючку, которая удерживала Бисмарка.

Колючка была жёсткая — едва поддавалась, Красный перекусил её наполовину, когда в отдалении послышалась какая-то возня. Прекратив копаться, Красный превратился в слух — а вдруг это немцы к ним крадутся?

— Чего застрял? — пробурчал Бисмарк, ёрзая. — Давай, освобождай меня, а то я здесь состарюсь!

— К нам гости, — прошептал Красный, дёргая колючку. — Давай, брат, вылазь и к бою!

ХЛоп! — колючка, наконец-то, сломалась и отпустила Бисмарка, он вскочил на толстые ноги и выхватил игрек-пистолет, готовый в любой момент пустить его в ход. Красный тоже ощетинился оружием, встав вбоевую стойку…

Топ! Топ! — топот был грузным, наверное, к ним подбирается много врагов…

Красный уже приготовился выстрелить по во-он тому кусту, из-за котрого и разадаавался топот, как вдруг… в кусту не было никаких фашистов — из лиственной гущи выбрался олень — тот самый, которого высвободил Бисмарк… Вернулся, наверное, чтобы сказать «Спасибо», не понимая, что перепугал обоих до чёртиков…

— Блин… — тихо ругнулся Красный, пряча свои пистолеты. Он едва удержался от того, чтобы топнуть ногой и сказать животному злобное «Кыш!»…

— Идём дальше, — Бисмарк дёрнул его за рукав и поволок за собой, чтобы не терять драгоценное время.

Лес становился всё гуще, заполнен буреломом, Красный и Бисмарк насилу продрались, оцарапываясь, как вдруг чаща, будто бы, оборвалась, отрезанная новой преградой. На этот раз перед ними вырос не пост, не проволока… Намного хуже забор, сложенный из огромных булыжников с толстенными брёвнами, а по четырём углам — высокие, массивные сторожевые вышки, оснащённые прожекторами, пулемётами и свирепыми солдатами, которых на каждой вышке стояло по двое. Они смотрели вокруг во все глаза, и на плече каждого висел автомат, направленный на предполагаемого врага. Перед высокими стальными воротами, опять же торчали полосатые будки и такой же шлагбаум, как и на других постах — только фашистов вокруг было в два раза больше.

— Тише! — шикнул Бисмарк, осознав, что дальнейшее продвижение невозможно: убьют. — Надо выбираться. Днём мы не попадём сюда!

Бисмарк бесшумно развернулся и пополз обратно, в гущу листьев, чтобы немец, курящий у будки, не заметил. Красный минуту поглазел на немца, примериваясь, как его можно было бы оглушить и куда лучше затащить. Но потом обнаружил на вышке, прямо над ним, другого зорокого немца, решил не рисковать, а исчезнуть так же, как и Бисмарк.

Отлипнув от ствола, Красный медленно лёг на пузо, пополз… И вдруг под правую ногу попалась корявая ветка. Зацепившись за неё штанами, Красный застопорил ход и пару раз дёрнул ногой, чтобы сбросить преграду. Но не тут-то было: ветка отцепляться не пожелала, только прорвала на штанине дыру.