— Итак, посмотрим, что я могу для тебя сделать! — Красный не прекращал издеваться над Сенцовым, накинув на него корсет свой, словно сбрую для коня и принялся затягивать толстые шнурки, выжимая из бедняги дух.

— Эй, полегче, а то я уже не могу дышать… — прокряхтел Сенцов, чувствуя, что каждый новый вдох даётся ему всё тяжелей.

— Ты, братец, у нас, пузырь! — отпарировал Красный, затягивая. — А генералу быть пузырём не положено! Давай, выдохни, последний рывок!

— Чёрт! — выдохнул Сенцов вместе с остатками кислорода, а Красный рванул так, что у Константина перед глазами поплыли круги. — Чёрт… — поркряхтел он, понимая, что вдохнуть свой кислород назад уже не сможет.

— Ну, вот, братуха, супер-пупер! — Красный остался довольным своей работой, оглядывал Сенцова, как Пигмалион — Галатею. — Натаскивай мундир, я тебе ордена наколю!

— Ладно… — пропыхтел Сенцов, едва шевелясь в лапах корсета. — Слушай, этот парад надолго?

— Нет, не очень, так, пару часиков! — хихикнул Красный, вынимая из коробки и раскладывая на столе все ордена, которые до недавних пор украшали широкую грудь настоящего Траурихлигена. — Ну, вот, другое дело! — оценил он теперешний вид Сенцова. Ну, да, теперь, действительно, лучше, с корсетом застегнулись все пуговки кителя, осанка у Сенцова улучшилась, он больше похож на генерала… Только вот, в плечах всё равно, висит…

— Так, небольшая корректировочка! — сообщил Красный, разложив ордена и рванув к шкафу, где у Константина были всяческие вещи. — Подложу под плечики тебе полотенец, тряпок всяких, глядишь, и выйдет что!

Красный принялся пихать Сенцову под китель что попало, напихал довольно много, пока наконец, не отошёл, довольный.

— Класс! — сообщил он, потирая ручки. — Давай, ордена наколю… — он пошёл за орденами, а еле дышащий Сенцов, отдуваясь, смотрел на свои новые плечи и думал, что не будет много двигаться, потому что не может.

— Надо бы тебя покрасить скоро! — заметил Красный, обвешивая Константина тяжёлыми побрякушками, количество которых казалось Сенцову даже неприличным.

— А можно меньше перикиси? — осведомился Константин, который давно уже заметил, что у него остаётся всё меньше и меньше волос. Скоро он облысеет, и придётся надеть парик. До конца своих дней. Пока его не убьют.

— Нет, нельзя! — отказался Красный, протирая сенцовские ордена тряпочкой, чтоб сильнее блестели. — У Траурихлигена был нордический цвет волос! А ты у нас кто? Жгучий брунэт?

— Я шотен… — буркнул Сенцов, потея со всеми этими тряпками под кителем и в душном корсете.

— Так, пошли, шатун! — Красный пихнул Сенцова, требуя, чтобы тот куда-то тащился.

— Куда? До парада сорок минут! — затянутый Сенцов попытался отбояриться, но Красный не пустил, жёстко взявшись за его рукав и таща как на буксире.

— Сейчас, покажу тебе гвоздь программы — обалдеешь от счастья! — зловеще пообещал Красный, проводя Константина по мрачному коридору, по широкой лестнице, через холл мимо крокодилов, по разбитой бомбами улице…

— Какой ещё гвоздь? — пытался добиться Сенцов, но Красный хранил какую-то тайну, молчал партизаном, пугая Константина.

Тащась, Сенцов и не заметил, как Красный привёл его к конюшне, где фашисты держали своих лошадей.

— Открой рот, закрой глаза! — весело пошутил Красный, улыбаясь до ушей, а Константин чувствовал в его улыбке жестокий подвох.

— Не буду, лучше так, без сюрпризов… — прогудел Сенцов, которому душно было даже в осенней прохладе сырой улицы.

— Вуаля! — радостно сообщил Красный, и Сенцов увидел, как из конюшни выходит Бисмарк, с поводьями в руках, а за ним гордой поступью следует белоснежный жеребец благородных кровей, на котором сверкает золочёная сбруя.

— Это что — лошадь?? — перепугался Сенцов, пятясь. Бисмарк подвёл жеребца поближе, и Сенцов осознал, что он огромен, услышал, как страшно он фыркает и увидел, как бьёт землю тяжёлыми острыми копытами…

— Конь, — поправил Красный, ухмыляясь. — Зовут — Буцефал! Радуйся, брат, будешь на нём гарцевать!

— Да вы что, спятили?? — Константин, буквально, взвыл, когда этот Буцефал, цокая подковами, подошёл к нему и фыркнул в лицо. — Да этот зверь меня живьём сожрёт!

— Конь травоядный! — громко сообщил Бисмарк, подталкивая испуганного Сенцова в спину. — Давай, генерал, садись в седло и проедь кружок, посмотрим, как ты смотришься на коне и как гарцуешь!

— Та, никак! — Сенцов отбежал подальше и от Красного, и от Бисмарка, и от их страшенного коня, который так и косит своим «лиловым глазом», примериваясь, какой кусок лучше откусить от Константина. — Я в седле никогда не сидел! Я боюсь лошадей!

— Придётся отринуть страх! — настаивал Красный, пихая Сенцова в бок локтем. — Сценарий парада Траурихлиген четыре месяца назад придумал, и решил, что будет ехать на этом коне впереди всех! Держи марку, брат!

— Эта зверюга мне не нравится! — Сенцов решил быть твёрдым. — И как Траурихлиген, я меняю сценарий и говорю: никаких лошадей!

— Поздно! — не согласился с ним Красный, а Бисмарк подвёл коня, кивая, чтобы Сенцов ставил ногу на стремя и громоздился в седло. — Давай!

— Я не умею садиться на лошадь! — Сенцов снова отказался и отбежал. — Я шлёпнусь вниз и сверну себе шею!

— Ну, ты трус! — укоризненно покачал головой Бисмарк, осуждая Сенцова. — Смотри, как надо гарцевать! Это ведь совсем нетрудно! Чего бояться?

Лихо вскочив в седло, Бисмарк пришпорил Буцефала каблуками, чтобы заставить гарцевать, однако конь, кажется, был таким же гордым, как настоящий Траурихлиген. Гарцевать он не стал, а взвился на дыбы, жутко заржав, после чего мощно взбрыкнул, выбив подковами искры из мостовой, и Бисмарк, не удержавшись в бешеном седле, свершил в воздухе неуклюжий кульбит и обрушился в грязную разъезженную бывшую клумбу.

ИИ-ГО-ГО-ГО!! — рявкнул на прощанье оскорблённый Буцефал и, взяв хороший галоп, ускакал в неизвестном направлении, сшибая тех солдат, которые пытались его поймать.

— Тьфу ты, чёрт! — ревел в клумбе перепачканный Бисмарк, вылезая из мокрой грязюки, размазывая её по перекошенному злостью лицу. — Этот зверь какой-то дикий, чёрт! Я бы его пристрелил ко всем чертям!

— А я что говорил? — резонно заметил Сенцов, по инерции таращась на подбитых солдат, которые, вставая, хромали и ныли. — Давайте менять сценарий!

— Я — за! — согласился Бисмарк, чей мундир был похож на «латы» бродяги. — Пойду, сменю прикид, блин…

— Чёрт, я тоже за… — оценив размеры бедствия, Красный решил, что Сенцову не стоит садиться на такой опасный «транспорт», а то липовый генерал ещё свернёт себе шею, свалившись. — Зверюгу эту к чёрту, пускай бегает, пока не надоест, а ты будешь на платформе стоять и махать ручкой! Понял, брат?

— Ага, — кивнул Сенцов, чья спина потом просто обливалась — корсет был кожаный, воздух не пропускал ни капельки, да ещё и китель сверху напялен… Стоять на платформе куда лучше и безопаснее, чем ехать на коне, который либо вообще не объезжен, либо слушается одно только настоящего Траурихлигена, и больше никого.

Спустя полчаса Константин Сенцов стоял на этой самой платформе и без интереса пялился на совершенно дурацкий, на его взгляд, парад. Мимо него, стуча сапогами, проходили солдаты, затянутые в парадные чёрные мундиры, подпоясанные белыми ремнями. Каски сверкали на солнышке, бряцали автоматы системы «Хеклер-Кох 417». За шеренгами солдат тянулись танки — фееричная колонна суперсовременных машин из разных стран: Леопард-2, Т-90, «Абрамс», «Меркава Симан»… Замыкала же процессию шеренга лёгких танков «Патагон», снабжённых тепловизионной камерой. В небе выписывали пируэты самолёты СУ-35, F-22 и «Стелс». Ко всему этому только «брахмашираса» не хвататет… Будь сейчас на месте Сенцова настоящий Траурихлиген — обязательно бы вывел «брахмаширас» из бункера, который неудачник-Константин пока ещё не нашёл… Сенцов смотрел на эту жуткую «солянку» с ужасом — Траурихлиген вооружил своих фашистов лучшим оружием из нормохроноса, и какая Советская армия теперь устоит против них??