— Ку-ку?! — вырвался из Сенцова дикий вопль, означающий: «Эй, ребята, я же тут не выживу!!!!».

— Давай, кисель, подбери нюни! — Бисмарк поддержал его поперёк туловища, и только это и помогло Сенцову не оказаться рядом с кряхтящим Рыбкиным. — Покажи нам осциллятор Траурихлигена, мы флипнем и всё уладим! Старлей, тебе тут только ночку продержаться! И всё, можешь спать в ботинках!

— Э, ребята! — Звонящая огляделась по сторонам, и её рука скользнула в тот карман, где покоился нейтрализатор памяти. — Мы тут вытворили толстую бяку… — заметила она, видя повсюду брошенное оружие, скинутые чёрные каски и расползающихся, перепуганных немцев. К тому же, эти судаки… — Я даже не знаю, сколько мозгов нам придётся хакнуть, и справится ли с ними мой нейтрализатор? — она выволокла этот небольшой приборчик из кармана и повертела в руках, оценивая его возможности.

— У меня тоже есть вышибалка! — заявил Бисмарк. — Да, рыбка некстати… — отметил он, а судаки всё сыпались и сыпались с посеревших небес.

— Надо собрать всю биомассу и отшибить им ремембер! — постановил Красный и тут же ухватил за локоток одного немчика, который пытался уползти на четвереньках и забиться в какую-нибудь щель. Немчик вяло дёрнулся и заныл, как девчонка, обмяк в сильных «лапах» Красного, потому что Красный больно заломил ему руку.

— Бросай его! — приказала Звонящая, выхватив немчика из лап Красного. — Вышибалкой ты их всех не вышибешь! Репейник потом им сделает нулевой цикл! Давай, Старлей, показывай, где стоит осциллятор!

Звонящая резко развернулась и уверенно собралась куда-то идти, но её догнал Сенцов.

— Послушай, Звонящая, — Константин приблизился к ней и положил руку на её плечо, затянутое в потрёпанную джинсовую куртку.

— Чего? — обернулась Звонящая. — Стоп, а это что ещё за «бровки домиком»? — удивилась она, заметив молитвенное выражение на лице Константина.

— Тут, в городе, моя невеста… то есть, бывшая невеста, из нормохроноса… — пролепетал Константин, надеясь на то, что Звонящая проявит милосердие и не вкатит ему пулю в лоб.

— Какая ещё невеста?? — глаза Звонящей расширились и сделались, как два круглых пятака. — Что ты натворил, Старлей?? — она даже забыла про осциллятор и застопорилась посреди площади под непрекращающимся дождём из судаков.

— Вот это — да! Можно рыбную ферму открывать! — вставил комментарий Красный.

— Я случайно наградил её остаточным следом… — выдавил Сенцов, глотая ком, который перекрыл горло. — Пожалуйста, Звонящая, возьми её с собой!

Звонящая задумалась. Она даже убрала руку от рукояти пистолета, а взгляд её перемещался с Сенцова на райком и назад.

— Ты знаешь, Старлей, что я не могу, — сказала она, наконец. — Безопасный проброс предполагает перемещение максимум четырёх человек единовременно в день. А мне необходимы бойцы, чтобы изловить Траурихлигена. Поэтому я возьму с собой Рыбкина, Красного и Бисмарка, а Кате придётся подождать до тех пор, пока мы его не привезём. Иначе нельзя. Всё, Старлей, покажи мне осциллятор, и мы поехали!

— Вот это — полетаем! — обрадовался Бисмарк и схватил из ящика две базуки. — держи, брат! — одну он бросил Красному. — Пригодится!

Красный поймал базуку, потряс ею и довольно заявил:

— Рулёвая штука!

Сенцов не радовался. Даже, напротив: во-первых, его снова не берут в нормохронос, а во-вторых — не спасают бедную Катю. Красный и Бисмарк широко шагали к райкому — собирались спуститься в секретные подвалы, где предатель доктор Барсук построил для настоящего Траурихлигена персональный осциллятор. Сенцов нашёл его только с подсказкой доктора Барсука, а без доктора Барсука он бы только кукиш нашёл в проклятых лабиринтах!

Константин тащился в унылом арьергарде, задыхаясь в корсете и избегая судаков, которые всё валились и валились… из какой-то идиотской прорвы. В небольшом отдалении, на разъезженных танками остатках клумб гордо гарцевал норовистый конь Траурихлигена, вскидывая свою голову, тряся гривой так, словно бы смеялся над Сенцовым, который никогда не удерджался бы в его седле. Его так никто и не поймал — солдаты вообще сторонились этого зверя, будто знали, что он им не дастся, а только врежет копытом…

Намучившийся за всё это страшное время, уставший собакою Сенцов готовился лечь и спокойно поспать. Впервые СПОКОЙНО поспать, не боясь, что его казнят, или пристрелят на фронте. Бисмарк и Красный очень быстро законопатят «туриста» и притащат его сюда, спасут Сенцова. И может быть, даже завтра, Сенцов сможет вернуться к себе в ретоподъезд и нормально, по-сенцовски съесть чёрствый батон с кружком колбасы, запить холодной минералкой и выспаться по-сенцовски в ботинках перед милым и родным телевизором. Всё, это его последняя страшная ночь в мягкой, но до боли в спине неудобной постели Траурихлигена. В последний раз Сенцов слышит взрывы и грохот канонады… В последний раз боится, что его разорвёт в клочки. И завтра фронт для Сенцова отменяется — на фронт попрётся Траурихлиген, а Сенцов поедет домой отдыхать! Никогда ещё Сенцов так не радовался тому, что бандюга Траурихлиген остался в живых, он всегда хотел, чтобы последний сгинул втуне… Но только не теперь — теперь Траурихлиген просто обязан быть живым и бодренько подменить Константина на войне! Сенцов немного повертелся в чужой постели, к которой так и не смог привыкнуть и закрыл глаза, готовый погрузиться в сладкий сон. Всё, завтра они притащат Траурихлигена и спасут и Сенцова, и Катю… Кажется, Катя изменила своё отношение к Сенцову — Константин даже в тайне надеялся, что она покинет статичного и ленивого бухгалтера, и у них всё будет по-прежнему, как раньше. А потом — Катя выйдет замуж за Сенцова…

В комнате висели плотные сумерки — маскировочная штора не пускала с улицы свет прожекторов. Константин не различал даже собственных ног — так, лишь смутные сизые очертания где-то вдали. Сон наваливался ватной подушкой, затыкал уши, глаза, мозги… Стрельба и взрывы на улице постепенно тонули, стихали…

Бух! — внезапно раздался странный грузный звук, словно бы сверху на пол обрушилось что-то тяжёлое. Сквозь наплывшую дремоту он показался Сенцову грохотом бомбы, Сенцов мгновенно распахнул глаза и рывком сел в широкой кровати, тут же облившись потом, борясь с нахлынувшей одышкой. Слава богу, бомбы не было, зато кто-то вдруг очутился в комнате! Константин глядел перед собою и во мгле различал высокий человеческий силуэт, который маячил тёмной тенью и приближался широкими шагами, рождая топот!

— Кто тут?? — перепугано выдохнул Сенцов, в чьей голове не завелось ни одной догадки насчёт того, кто бы мог пожаловать к нему посреди тёмной ночи…

— Удобно? — осведомился из тьмы знакомый голос, и Константин Сенцов невольно похолодел и покрылся мурашками. Голос принадлежал доселе покойному, но вдруг воскресшему Эриху Траурихлигену — Сенцов узнал бы его из миллиона! Но где же Бисмарк?? Где же Красный??

— Аааа-ааа, — пробормотал Сенцов, ёрзая, как на муравейнике.

— Бэ! — отрезал Эрих Траурихлиген, приблизившись к кровати и, видимо, разглядывая Константина в упор, потому что Сенцов чувствовал, как недобрый взгляд пробирает его до самых косточек. Взгляд ожившего мертвеца, взгляд настоящего вампира!!!

— Неужели ты, червяк, решил, что достоин моего места? — хохотнул Траурихлиген, остановившись у изголовья кровати, возвышаясь над скукожившимся Константином несокрушимой скалою.

— Понимаете… — начал Сенцов, пытаясь проканителить время.

— Нет! — тут же отрубил Траурихлиген и протянул свою толстую руку, намереваясь схватить Константина за плечо и выбросить из-под одеяла на жёсткий паркет.

И тут в Сенцове проснулось нечто, что заставило его не отпрянуть, не заныть, не подчиниться, а насмерть схватиться с Траурихлигеном, как со смертельным врагом! «Я подбавил ему немного злости и нацизма… — вихрем пронеслись в голове Сенцова слова Красного. — Теперь в нём сидит гибрид-брид-брид…». И в следующую секунду Константин разогнулся, как пружина, и прыгнул. Он вцепился в Траурихлигена мёртвой хваткой, стараясь повалить его на пол. Константин почувствовал, насколько силён его противник — он налегал изо всех сил, но Траурихлиген казался сделанным из стали. Сенцов не смог ни спихнуть его, ни дать ему подсечку — Траурихлиген с силой швырнул Константина на пол, и атака его захлебнулась.